Осколки души. Том 1 и 2

— А сколько карт можно брать? — уточнил я.

— До пяти. Если хочешь, можешь один раз за кон сбросить любое количество карт и взять новые. Но тебе придется подтверждать предыдущую ставку, а мы обещали всего один раунд, — усмехнулся Николас.

— То есть мы взяли карты, и тут же должны показать, у кого есть пара? Так? — не дожидаясь ответа, я выложил карты лицом вверх, из-за чего Катерина громко фыркнула, а Николас лишь покачал головой. — У меня старшая — это туз.

— Так нельзя делать. Но ты в любом случае проиграл. Добавляю пятнадцать, меняю одну, — сказал он, сбросив карту и положив в новую кучку монеты.

— Подтверждаю и вскрываюсь. Он слишком жалок, — сказала Катерина, открыв свои карты. — Две пары.

— Ага, уж слишком, — кивнул Олег, оказавшийся рядом, но моего взгляда было достаточно, чтобы он заткнулся.

— Тройка и двойка, мое, — довольно сказал Николас, загребая монеты. — Продолжим?

— Да, я еще ничего не понял, но разберусь в процессе, — улыбнувшись, сказал я. — Только вот денег нет. Олег, ты не одолжишь мне сорок пять монет? А лучше пятьдесят. Я хочу разобраться, к тому же ты кое-что в игре понимаешь, сможешь мне помочь и подсказать. Если вы не против.

— Пф, с этим неудачником вам ничего не светит, — отмахнулась Катерина.

— Не против, если монеты найдете, — улыбнувшись, сказал Николас.

— Поможешь мне, друг? Всего полсотни монет! — попросил я ошарашенного Олега.

— Слушай, мы же только познакомились, — помотал тот головой.

— Верну в течение недели, обещаю! — сжав кулак, я ударил себя в грудь.

— Ладно, но будешь слушать, что я говорю, — не слишком уверенно произнес кучерявый, садясь рядом.

— Конечно, — довольно кивнул я. — Мы в игре.

— Начнем, — сказал Николас, раздавая карты.

Пришло неплохо, сразу две двойки, и с этими картами вполне можно было победить честно. Но я играть честно не собирался, как и оправдывать надежды Олега. По крайней мере, сейчас. Мельком взглянув, я сместил карты так, чтобы напарник не заметил комбинацию, и тут же недовольно цокнув языком, скинул парные карты.

— Не везет, — вздохнул я, показав остаток Олегу, тот недовольно поморщился. — Поддерживаем ставку и меняем две.

— С такими картами лучше говорить пасс и выходить, — прокомментировал напарник.

— Да, а разве так можно? — удивился я. — Тогда сохранишь деньги?

— Ага, ты быстро соображаешь, — вздохнул Олег. — Жаль, недостаточно, двадцать монет продули.

— Слушай, но, может, придут и хорошие карты, позднее, если менять каждый ход и сохранять старшие. Разве нет? — спросил я.

— Можно, но тебе должно очень сильно везти, — покачал головой Олег. — А я, как ты сам слышал, невезучий. Половину студенческой стипендии спустил и не заметил.

— Ничего, сейчас ты и вторую спустишь благодаря новому товарищу, — обидно рассмеялась Катерина и в этот раз была абсолютно права. Как и в следующий.

— Все! Прости, но все, больше денег я тебе дать в долг не могу, мне самому жить не на что будет! — возмущенно вскочил Олег, когда я попросил в долг в третий раз.

— Хмм. В принципе, я могу дать в долг, если еще хочешь сыграть. Благо у меня в деньгах недостатка нет. Только вот как отдавать будешь? — спросил, чуть прищурившись, Николас. — У твоих родителей есть деньги.

— Найдутся. Карточный долг — это святое, — на автомате сказал я, чуть не выдав себя. Но противник, загоревшийся легкой наживой, пропустил эту фразу мимо ушей.

— Давай так, десять раундов, ставка на круг — пятьдесят, — сказал, чуть подумав, Николас. — Проиграешь, будешь должен пятьсот монет мне и еще восемьдесят — Олежке. Выйдешь, признав поражение раньше, будешь должен свою часть в банке.

— Хорошо, не вопрос, — улыбнулся я, беря выданные карты. В этот раз не пришло ничего, так что я тут же поменял две из них. С каждым раундом я становился все мрачнее, а Олег, наблюдавший за ситуацией со стороны и видевший мои карты, в какой-то момент не выдержал и со стоном ушел за другую парту.

— Десятый раунд. Вскрываемся, — довольно сказал Николас. — Две пары. Дамы и девятки.

— Две пары… младше, — бросила на стол свою руку Пожарская.

— Черт. Кажется, я буду сильно должен. У меня ни одной пары, — со вздохом я выложил свои карты. Все одной масти. От шестерки до десятки. Парочка картежников переглянулась, но ничего не сказала. Николас, не слишком уверенно ухмыляясь, уже потянулся к горке монет разного достоинства. — Очень жаль. Давайте я запишу точные суммы, чтобы ничего не забыть.

— Постой! — вскинулся сидевший Олег, он мгновенно засиял и оказался рядом с партой. — Ты же победил! У тебя стрит — полная улица!

— Что еще за улица? — удивленно спросил я.

— Вот именно, что еще за улица? — хмыкнул Николас, демонстративно встряхивая мои карты. С них слетело несколько капель воды, но ничего не изменилось, кроме жутко удивленного лица картежника.

— Так ты жульничал, собака? — вскипела Катерина, но набросилась не на меня, а на прикрывшего голову Николаса. — Опять? Я тебя испепелю!

— Эй, подруга, погоди секунду! — вскочил парень, защищающийся от ударов локтями. — Ты же меня знаешь, я бы никогда.

— Значит, я выиграл? — изображая крайнее удивление, сказал я и немедля подвинул банк к себе. — Новичкам везет!

— Ага, ты прямо Мистер Удача! — рассмеялся довольный Олег, когда я отсчитал ему положенные восемьдесят монет. — С такой рукой не грех и на более серьезные ставки сходить. К старшекурсникам в офицерский клуб.

— Погоди, дай отыграться! — опомнившись, проговорил Николас. — Я же готов был тебе денег в долг дать, пойди мне навстречу.

— Ну не знаю. Слушай, я еще только начинаю играть, не хотелось бы тут же все продуть и влезть в долги, — проговорил я, демонстративно считая монеты.

— Да ладно тебе, одна партия! — улыбнувшись, сказал начинающий шулер, садясь на место. — Давай как в прошлый раз — десять раундов.

— Но у меня с собой больше нет денег. Да и… разве у тебя есть? — спросил я, всячески показывая свою незаинтересованность. Лучший способ уговорить неуверенного — самому отказаться от затеи, показав, что она на самом деле ему выгодней. Пусть сам тебя уговаривает.

— Слушай, ничего страшного. Напишем долговую расписку, — отмахнулся Николас. — Ну что, по рукам?

— Хм… давай. Но тогда, наверное, как и в прошлый раз — без возможности выхода до десятого раунда? Я просто других правил пока не знаю, не очень разобрался, — в показной задумчивости сказал я. — Хотя нет. Наверное, мне не стоит.

— Да слушай, чего ты боишься, все нормально будет, — отмахнулся Николас. — Екатерина, вы с нами? А ты, Олег?

— Сыграю, — кивнула девушка.

— А я, пожалуй, воздержусь, — сказал кучерявый, заметив, как я едва заметно покачал головой. — Буду следить за схваткой.

— Тогда начнем, — вновь обретя уверенность, сказал Николас и положил перед собой мелкую золотую монетку, на которой было указано 500.

— Поддерживаю, — подумав для вида, сказал я. У меня, как и в прошлый раз, была мусорная рука, но с иллюзией это не составляло проблемы. И все же я решил играть честно, для начала. Двое напротив меня явно играли в паре, а здесь тренировались для получения преимущества в более серьезных играх.

— Поддерживаю и поднимаю на сто, — произнесла Катерина, выкладывая несколько монет. Значит, на ней роль ведущей. Обменяться картами они не могут, значит, ее задача — развести на большую сумму, и тогда «выигравший» будет ни при чем. Вот только ребятки еще в самом начале своей карьеры. Которая, вполне возможно, закончится в тюрьме или на виселице, если я не вмешаюсь. А почему бы и нет?

— На все, — сказал я, сдвигая к центру только разложенные в столбики монеты. Сбросив три карты, я получил две десятки, более чем достаточно для серьезной игры. Теперь стоило только понять, на что ставить, на то, что они поведутся на блеф и сдадутся, или на то, что используют магию.

— Принимаю и поднимаю на сто, — азартно сказал Николас, оформив расписку и явно нарушая правила. Ладно, сам напросился.

Нет, сумма для них явно слишком серьезная, а значит, они не станут рисковать. Выходит, Николас соберет что-то ультимативное, дополнит магией, Катерина проверит и подтвердит, что все чисто. Если все так — то никакой жалости, я раздену их обоих догола. Если же они попробуют сыграть честно — прощу все долги.

— Придется мне влезть в кубышку, — улыбнувшись, решил я и, выведя на бумаге цифру 500 и подписавшись, положил к кучке монет. — Поднимаю.

— Эй, это слишком много. Еще только третий раунд, — попыталась возразить Екатерина, но ставка уже выросла до семисот. — Ладно, принимаю.

— Меняю три карты, — сказал я, оставляя себе только десятки. В этот раз повезло еще больше — вместе с картами пришла еще одна десятка, Сет! Для каре не хватало последней, и получить я ее мог как с помощью иллюзии, так и честно вытянув еще одну карту.

Уверенный в своих силах Николас поднял еще на сто, а к десятому раунду в банке только долговых расписок лежало на двенадцать тысяч. Последние три круга Екатерина, явно нервничая, то и дело поглядывала на беззаботного меня и азартно зашедшего в игру Николаса. Меня тоже потащило так, что я чуть не упустил свой шанс. Но в последний миг одернул себя и неожиданно вытащил недостающую десятку треф.

— Фулхаус, — произнесла Екатерина, первой открывая свои карты. Три семерки и два туза — пик и бубен.

— А у тебя что? — успел первым спросить я у Николаса. Тот, явно сам собиравшийся выложить карты, чтобы подправить, задумался на мгновение — и на стол лег червовый флэш-рояль. Вся масть от десятки до туза. — Оу, кажется, у меня проблемы. Вернее, у вас.

— Да, и какие же проблемы? — напрягся Николас, а затем шумно вздохнул, не сумев сдержать эмоций, когда я выложил на стол поочередно четыре десятки, включая ту, что лежала перед ним. — Ты шулер! Твои карты поддельные!

— Мои? Катерина, ты не могла бы… хотя нет, я, пожалуй, сам, — с этими словами я потянулся к картам Николаса, но тот отбил мою руку в сторону.

— Ты обвиняешь в шулерстве меня?! Это оскорбление! Я вызываю тебя на дуэль! — крикнул Николас, вскочив со своего места.

Глава 8

— Олег, а какие тут правила дуэлей? — довольно громко спросил я. — Просто у нас на привалах караванов дрались перед всем табором. До смерти.

— До смерти? — опешил Николас, который явно не собирался к проигранной партии добавлять еще и собственную жизнь.

— Ну да, — буднично пожал я плечами. — А как у вас?

— До первой крови, — произнесла Екатерина, я дождался, когда она начнет вставать, опершись о стол обеими ладонями, и в этот момент выдернул кинжал Локки. Среагировать они не успели. Когда девушка только потянулась к медальону — а Николас воссоздал длинный меч, мое оружие уже замерло у его шеи.

— Пары капель достаточно? — спросил я, чуть надавливая, после чего тонкая алая струйка потекла по клинку.

— Это нападение на дворянина… — опешив сказал Олег.

— Разве? Кажется, он вызвал меня на дуэль, я вызов принял и вроде как даже ее уже закончил. Разве нет? — я надавил чуть сильнее, и Николас отстранился, попытавшись уйти от лезвия. Очевидно, что я такого допускать не собирался, так что схватил его за правое запястье и заставил сесть обратно за стол.

— Я не очень хорош в картах. Но вот с кинжалом мне нет равных, — улыбаясь, соврал я. — Так что, шулер, продолжим дуэль, или вопрос закрыт?

— Это не по правилам турнирного кодекса, — пожирая меня глазами, в которых плясало пламя, сказала Екатерина.

— Возможно, я еще с ним не знаком — дикий человек, что поделать. Но разве, выйдя на дуэль перед всеми, во дворе, вы не признаете себя шулерами, работающими в паре? — улыбнувшись, спросил я. — Кажется, для вас очень важно оставаться нераскрытыми. Тем более что и денег на игру у вас не осталось, придется одалживать. У меня.

— Ты и меня обвиняешь в шулерстве? — мгновенно вскипая, спросила рыжая.

— Ты видела, что он делает, знала, что он мухлюет, и потворствовала. Хотя мы договаривались — что ты будешь проверять. Да и играть честно ты не могла, для тебя победа слишком важна. Верно? — спросил я, не убирая кинжала от горла Николаса. — Не хочешь рассказать, в чем именно дело?

— Я Пожарская, этим все сказано, — вскинув голову, произнесла девушка.

— Прости, я новенький, Лансер барон Нью-Токийский, и мне твоя громкая фамилия ни о чем не говорит, — пожал я плечами. Теперь стало очевидно, что, хотя Николас и был единственным в паре шулером, вела его действительно Екатерина. Вероятно, по праву сильного, других причин я не видел.

— Отпусти этого идиота. Мы выплатим долги через две недели, — сказала, чуть помедлив, девушка. — Сразу после вечера в офицерском клубе.

— И сколько вам нужно на первую ставку? — поинтересовался я, убирая растворившийся легким туманом кинжал. Николас тут же схватился за горло и несколько раз тяжело вздохнул.

— Пять тысяч, — немедля ответила Екатерина, а стоявший рядом Олег тихонько присвистнул. Мне же оставалось только хмыкнуть — сейчас в банке живыми деньгами лежало только три тысячи, у меня, естественно, не было ни гроша. Но это ровным счетом ничего не значило.

— Я готов простить вам долг на две с половиной тысячи и заплатить еще столько же наличными. За одну небольшую, но очень важную услугу, — улыбнувшись, сказал я и, набрав расписок на обозначенную сумму, пододвинул в центр стола.

— И какую же? — спросила Катерина, напрягшись.

— Вы расскажете всем и каждому, по большому секрету, что нашли совершеннейшего лопуха, который вдрызг проигрался вам в карты, — улыбаясь, сказал я. — Главное, у него полно денег, и он хочет сыграть еще.

— Ты ведь шутишь? — удивленно посмотрел на меня Николас.

— Да? Разве могут две с половиной тысячи монет шутить или ошибаться? — в тон ему спросил я.

— Нет, пожалуй, не могут, — отвернулся Николас, прикрыв царапину на шее ладонью.

— Вот и славно. Олег, друг мой, не составишь компанию? А то я еще плохо ориентируюсь в здании академии, — спросил я, забирая со стола все расписки, золотую монету и кучу мелочи.

— С радостью, — ответил кучерявый. — Куда хочешь сходить?

— В столовую, горло промочить, — сказал я и перед выходом взглянул на класс бастардов. Кажется, хуже быть уже не могло, но это же значит, что и падать дальше некуда. А значит, мой путь ведет только вверх.

— О чем ты хотел спросить? — спросил догадливый Громов, когда мы вышли в безлюдный коридор подвала.

— Да, о ерунде всякой, — улыбнулся я, однако, прежде чем решил, с какого вопроса начать, до меня донесся сдавленный крик. Звук шел не из воздуховода, а откуда-то из того же коридора, где был наш класс. Что само по себе странно. Но главное — это был крик боли, кого-то мучили.

Развернувшись на пятках, я немедленно направился к источнику звука, а попытавшийся остановить меня Олег лишь схватил воздух. Судя по его лицу, соваться туда, куда я шел, не стоило, и вообще, это было решительно не мое дело. Но в этом мире все было моим делом — и только мне было решать, во что вляпываться.

— Ого, — едва слышным шепотом буркнул я, дойдя до места истязания.

В зарешеченном окошке камеры, от которой веяло холодом, я сумел разглядеть подвешенного к потолку парня. Руки его были разведены в стороны, а по спине из порванной кожи текли тонкие струйки крови. Чуть позади с плеткой стоял уже знакомый мне «господин» Морозов. Рядом на коленях расположился один из дуэлянтов, тоже голый по пояс. Похоже, сейчас они получали заслуженное наказание.

— Значит, от дуэлей в присутствии большого количества людей стоит отказаться, — сказал я сам себе, вернувшись к Олегу.

— Ага, но это не совсем так, Ланс. Дуэли разрешены, во время турнира академии и большого кубка, — поправил меня Громов. — Да и в обычные дни, если это официальная дуэль, одобренная ученическим советом и не запрещенная ректором. Ну и разборки между высшими аристократами, куда уж без них. Но они вообще никого не слушают.

— Похоже, тебе есть что мне рассказать. Но давай начнем с самого начала, — улыбнувшись, попросил я, когда мы вышли на первый этаж. — Зачем деньги Пожарской, и какого черта она делает среди отбросов?