Песнь надежды. Том 6

Ветер тем временем усиливался. Судно начинало немного раскачивать, палуба слегка плавала под ногами, поскрипывало дерево, канаты натягивались. Вокруг засуетились матросы, готовясь войти в шторм. С капитанского мостика раздалось несколько предупреждающих ударов в колокол.

Мы медленно приближались к буре, которая нас скроет от любопытных глаз. Ещё немного, и вот так стоять на палубе будет не слишком безопасно без страховки. А ведь нам придётся работать в таких условиях. И у меня были определённые опасения, что часть людей мы можем потерять ещё до того, как столкнёмся с противником.

— Если бы я не знала вас, то подумала бы, что вы рехнулись, — усмехнулась Ушастая, глядя на приближающуюся стену снега.

— А сейчас доверяешь?

— Нет. Ни капли. Вы выглядите как тот, кому всё равно, умрёт он или нет.

— Если погибну…

— Мне будет некуда идти, — тут же отрезала она. — Лучше самой помереть, чем оказаться выброшенной на улицу.

— А путешествовать по миру? — предложил я.

— Не нужен мне мир, — фыркнула она. — Я хочу домой. Хочу получить звание, хочу получить всё причитающееся и жить дальше.

— Разве сидеть на одном месте интереснее, чем увидеть что-то новое?

— А на что смотреть? — нахмурилась она, покосившись на меня через плечо. — На людей? На их… городки? Я уже успела насмотреться на всякое, и как-то, знаете, не очень хочется.

— А природа, мир, новые земли — да много чего.

— Не нужно мне много чего, — вздохнула Ушастая, после чего отошла от автомата. — Я хочу свой дом, вот и всё.

— А дети? — улыбка тронула мои губы повторно.

— Дети? — она посмотрела вверх, словно действительно внимательно задумавшись над этим, прежде чем ответить. — Вот когда мне станет скучно так жить и слишком одиноко, подумаю и о детях.

Глава 188

Штормило — именно так я мог бы описать то, что сейчас происходило. К моему счастью, Тэйлона не укачивало, в отличие от других тел, что мне раньше попадались.

Но не всем так везло.

Ушастая выглядела не очень. Очень не очень. У неё были такие жалобные влажные глаза, что смотреть на неё без жалости и сочувствия было невозможно. Бедолага пристроилась с ведром в руках на одной из коек, покачиваясь в такт самому судну. Даже спрашивать: «Ты как?», было бессмысленно, так как видно, что никак.

— Меня редко укачивает… — пробормотала не своим голосом. Да вообще, она была сейчас совершенно другой: слабой и беззащитной, как это ни странно при её характере.

— Крепись, нам ещё лететь и лететь.

— Я умру такими темпами… — простонала она.

— Не дави на жалость.

— Это констатация факта.

— Приляг.

— Не могу…

Да чего уж там, она даже и встать не могла. Ушастую раскачивало из стороны в сторону так, что она просто не могла устоять на ногах. Даже до туалета её надо было вести, хотя снимала она штаны, спасибо хоть на этом, сама.

Рядом со мной её разглядывал Росси.

— Можно лишь посочувствовать, — покачал он головой. — Было у меня одно задание, парень тоже был слаб на качку. Я тогда думал, что легче отмотать срок, чем мучиться.

— Какой срок?.. — посмотрела она на него.

— Не бери в голову. Лучше прибереги силы, так как нам ещё плыть и плыть.

— Не угрожай мне, — пробормотала Ушастая. — Я не нытик, но как же тяжело…

— Ты раньше не плавала?

— Не попадала в такую…

Тут её глаза выпучились, щёки надулись, Ушастая спрятала голову в ведро, где красноречиво послышалось «Буэ-э-э-э!».

— По идее, из её только желчь должна уже выходить, — заметил Росси. — Попробуй дышать глубже.

— Буэ-э-э-э!

— Не помогло, — усмехнулся я. — Но я знаю один действенный способ, чтобы раз и навсегда избавить тебя от мучений, Сианс.

— Убить? Не надо, спасибо, — показались её глаза из ведра. Её уши уже давно опустились вниз и подрагивали как крылья стрекозы, которая хочет взлететь, но каждый раз передумывает.

— Нет, не убить, есть более безболезненный способ.

Ушастая с сомнением посмотрела на меня, после чего закрыла глаза.

— Ладно… Будьте так добры.

— Ляг только.

Она молча подчинилась, едва не свалившись с койки. Несколько раз она содрогнулась, будто собиралась прямо здесь вырвать, но сдержалась. А я же достал из сумки небольшую бутылку с уже знакомой мне жидкостью, которой смочил тряпку.

— Я так и думала… — пробормотала она.

— Во сне ты не будешь ничего чувствовать, — ответил я. — Разбужу, как только прибудем.

— Уж постарайтесь.

Я накинул её на лицо тряпку, наблюдая за тем, как медленно её учащённое дыхание замедляется, становится ритмичным, медленным и неглубоким.

Росси молча смотрел на неё, после чего усмехнулся.

— Это безумный план.

— Не безумнее всех тех, что были до этого, — спокойно ответил я, пожав плечами.

— Ты ведь помнишь наш уговор? — спросил он, внимательно взглянув на меня.

— Помню, но… — честно говоря, я боялся, что меня могут понять неправильно, однако соблазн спросить было слишком велик. — Я не собираюсь съезжать и отговаривать тебя от нашего договора, однако… ты не думал остепениться в этом мире?

Росси взглянул на меня так удивлённо, что мне даже стало как-то неловко.

— Остепениться? Серьёзно? И это мне говоришь ты, Резня? — он улыбнулся.

— Просто это ведь твой отпуск. Ты можешь прожить полную жизнь как хочешь в молодом теле. Ты… никогда не думал об этом?

— Нет, не думал, — покачал он головой. — Наверное, мне надо очиститься, Резня, чтобы мои взгляды изменились, но… признаться, что-то в этом было. В этом сроке, который я мотал у Божества.

— Суровая романтика? — хмыкнул я.

— Называй как хочешь, но мне даже нравилось это. Как… как бесконечное приключение. Новые земли, новые миры, новые, невиданные доселе просторы.

— И война, война, война… однообразие, нет?

— Ну… мне было интересно. Знаешь, как в тире, кто быстрее, кто сильнее, кто лучше. И при этом каждый раз совершенно разные условия. Разве ты не хотел доказать всем и самому себе, что ты лучший?

— А смысл? Те, кто узнает, умрут. И я сам умру, а этот «лучший» исчезнет с последним помнящим это человеком. А учитывая специфику проклятых, боюсь, это забудется довольно быстро.

— Я всегда думал, что ты из тех, кто хочет быть лучшим.

— Тебе показалось, Росси. Я никогда подобного не преследовал.

— Ну, по тому, что о тебе говорили, подобного не скажешь, Резня. Совсем не скажешь. А возвращаясь к тому, чтобы остепениться — нет, это не моё. Сидеть в одном месте, тухнуть и смотреть на одни и те же лица совсем не по мне. Сейчас я живу только ради одного: ради тех нескольких секунд, которые наконец проведут между нами черту.

— Будут они, — успокоил я его. — Разберёмся с этими, и я весь твой.

— Только постарайся не умереть раньше времени.

Шутки о том, кто кого убьёт в ближайшем будущем. Наверное, только те, кто не воспринимает смерть как что-то плохое, могут так разговаривать. Будто друзья перед игрой в карты, которые обещают обставить своего лучшего друга, опустошив его карман.

Судно тем временем раскачивалось на ветру всё сильнее и сильнее, так что тот факт, что Ушастая уснула, для неё можно было считать удачей. А ведь нам ещё плыть и плыть к нашему пункту назначения.

Судно, на котором мы плыли, было всё тем же торговым и, как называл такие суда Диор, вольным. То были суда, за которыми, кроме капитана, никто не стоял. Если другие суда были частью торгового флота рода или компании, вольные просто искали заказы, сохраняя свою свободу и независимость.

Именно такие суда было очень удобно использовать в тёмных делишках и операциях, которых можно было анонимно нанять и использовать в своих целях, не боясь, что на тебя потом выйдут. Практически наверняка наёмники от Сизых Хвостов и Рандомьеров пользовались именно услугами свободных. Диор говорил, что уже даже проталкивали закон в совете, чтобы обязать всех свободных отчитываться за каждый заказ, однако пока что-то было лишь на словах.

Нас мотало так около суток, и вскоре даже некоторые наёмники начали сдаваться. Судно угодило практически в центр непогоды, когда даже на палубу было выйти опасно без страховочного каната, так как просто сдувало. Её заметало до такой степени, что образовывались сугробы. Теперь вокруг был только буран — снизу, сверху, по бокам, куда ни глянь, если тебе не залепит снегом глаза, была бушующая белизна.

Как мы будем следовать плану в таких условиях, я даже не представлял. Я, конечно, рассчитывал на непогоду, но уж точно не на такую.

Прошла ещё пара дней, и я начал уже волноваться по диаметрально противоположной причине — буря шла на убыль, и теперь, если тучи разойдутся, корабль будет видно на многие километры. Рассказывать, какие будут последствия из-за этого, было не обязательно. С другой стороны, мы прибавили в скорости.

Честно говоря, меня немного волновала эта миссия. Не потому что была сложной, отнюдь нет. Не хотелось признаваться даже самому себе, но где-то в глубине души мне сложные миссии по-своему нравились по той же причине, почему Росси нравились все эти задания от божества — какая-то безумная, жестокая и суровая романтика для безнадёжных. Я волновался из-за того, что после неё будет практически финишная прямая. Разберись с Рандомьерами, и останется королевская семейки. А после неё…

А что после неё? Вот именно этот вопрос меня и волновал.

Что будет? Меня призовут обратно? Или нет? Я буду свободен или это уже и есть свобода? В конечном итоге, я Тэйлон или нет? Тот самый сопляк, который с дубу рухнул и ввязался в последнюю для себя авантюру, или же сторонний хрен, которого просто сюда засунули?

Людей страшит неизвестность. Я никогда не боялся её до этого момента, так как знал, что даже если меня нечто и убьёт, я вернусь к божеству на поклон. Теперь же… куда я вернусь?

Вопрос в пустоту.

— Они уже должны были достигнуть их поместья, — сообщил негромко на следующее утро один из наёмников. — Самое время.

— Да, самое… — кивнул я.

Судно слегка снизилось, едва-едва выглядывая из-под густых облаков, обещающих в скором времени внеочередной снег. С такой высоты можно было сориентироваться, как далеко находится наша цель.

— Прикажете готовиться?

Я задумался на несколько секунд.

— Нет, ждём.

Нельзя было спешить. Лучше наоборот, опоздать, чем прийти раньше и пустить весь план под откос. И ни желание поскорее с ними расправиться, ни служанки не могли этого изменить. Если тем двум девчонкам суждено погибнуть, значит, так тому и быть.

У Сизых Хвостов наверняка собрались войска обоих родов, поэтому пробиваться через них было чистой формой самоубийства. Наверняка больше двух сотен человек — к подобным операциям нельзя слишком сильно перестраховаться.

Единственный шанс пробиться — разделить их. Отделить людей Рандомьеров от Сизых Хвостов. А сделать это можно было одним единственным способом — напасть на Рандомьеров. Никто не будет защищать других, когда сами находятся под ударом. Если напасть на них, все их люди, что оказались у Сизых Хвостов, мгновенно бросятся назад защищать уже своё поместье. И уже тогда будет иметь смысл прорываться.

Поэтому из порта вылетел не один, а два корабля. Один наш, другой — тот, что отправился на восток к поместью Рандомьеров, на котором было больше двух третей наших наёмников.

В их целях не стояло захватить Рандомьеров. Скорее показать очень бурную деятельность, которая будет выглядеть так, будто мы решили, пока всё внимание на Сизых Хвостах, под шумок разобраться с ними. И уже когда всё внимание сместится на них, ударить по Сизым и попытаться как спасти похищенных девчонок, так и разобраться с членами семьи.

Правда, в этом плане разобраться с членами семьи стояло на первом месте.

Я вообще с некоторых пор начал подозревать, что это изначально было одной из ловушек, вся эта ловля наёмника. Просто с трудом верилось, что тот мог оказаться таким идиотом, что попался. Насколько надо было выдать себя, чтобы мы смогли найти его в многотысячном городе? Нет, естественно, я не отрицал того факта, что наши хорошо работают, однако…

Это был бы хороший план. Я буквально видел все эти линии, которые вели нас в западню. Один из нападавших, который выдаёт Сизых Хвостов, и мы, которые мчатся к ним, чтобы спасти, но сталкиваются с очень хорошей обороной поместья, через которую не пробьются наёмники, даже если их собрать всех с нашего поместья.

Поэтому отвлекающий манёвр был просто необходим, чтобы снизить нагрузку здесь, создать видимость активного наступления там, после чего ударить и свалить подальше, желательно живыми.

Именно поэтому было даже лучше опоздать, чем прийти раньше. Наши должны были успеть наделать шуму, а солдаты от Рандомьеров, что прикрывают Сизых — вернуться обратно к себе, прежде чем мы нападём.

Но даже с этим планом пробиться к поместью Сизых через наверняка отличную оборону было бы очень сложно, особенно там, где у них есть преимущество как в знании местности, так и в количестве. Поэтому надо было напасть оттуда, откуда они вряд ли будут ожидать.

Напасть сверху. И ударить в самый центр.

Идея, слегка безумная, пришла мне в голову случайно, когда я посмотрел на недовольную рожу Ушастой и вспомнил свой погром в их порту. Тот момент, когда врезался на судне в их пирсы и обрушил всё вниз.