По осколкам твоего сердца

Я твердила это до тех пор, пока Игорь молча не показал мне статью с известного портала, заголовок которой красноречиво гласил:

«Бизнесмен Сперанский и его семья погибли в авиакатастрофе»

Десять человек погибли в результате крушения частного самолета, который направлялся в Москву. Самолет принадлежал известному бизнесмену Владимиру Сперанскому. На борту кроме него также находились его супруга, сын и две дочери, а также личный помощник, два пилота и стюардесса. Все они погибли.

По предварительным данным, авария произошла во время взлета. Наш источник сообщает, что на взлете произошел отказ техники. Обстоятельства происшедшего устанавливаются…»

Я читала и не верила.

Глава 2. Буду любить тебя целую вечность

Слезы катились по моему лицу градом, но я не издала ни звука – как будто потеряла возможность говорить. Дело было то ли в статье, то ли в уколе, но я вдруг обессилила. Руки и ноги стали тяжелыми, в голову будто запихали вату, и глаза начали закрываться. Я плохо помнила, как мама и Игорь довели меня до квартиры – прямо до кровати. Как я уснула, уткнувшись мокрым от слез лицом в подушку. И как провалилась в сон – точно в бездну.

Он пришел ко мне во сне. Такой же сильный и уверенный, как обычно. На нем была футболка с короткими рукавами, и я могла рассмотреть его татуировку в японском стиле с изображением чудесной птицей хоо – азиатским фениксом.

Мы вдвоем сидели на нагретой крыше и смотрели в высокое голубое небо – такое бывает лишь летом. Дима обнимал меня, а я положила голову ему на плечо. Тихое счастье окутывало меня подобно легкому облаку.

- Дим? – привычно позвала я его по имени, щурясь на ярком солнечном свете.

- Что, малыш? – нежно спросил он. Он редко бывал таким, и я особенно ценила эти мгновения.

- А что тебе во мне нравится больше всего?

- Все, - спокойно ответил Дима, и его слова одарили сердце радостью.

- А тогда что не нравится? – не отставала я.

- Сказал же – мне нравится в тебе все. Ты же моя девочка. – С этими словами он повернулся и поцеловал в щеку, на несколько секунд задержав горячие губы на коже. Приятный легкий поцелуй заставил меня улыбнуться. И я потерлась головой о его плечо.

- Твоя, - эхом повторила я и снова позвала его по имени: - Дим?

- Что?

- А ты… Ты меня любишь? – осмелилась спросить я.

Мы никогда напрямую не говорили о любви. И мне важно было знать – любит или нет?

Ведь я очень люблю.

Он повернулся ко мне, и его губы тронула грустная улыбка.

- Люблю, синеглазка. И всегда любил.

Я потянулась к нему за новым поцелуем – уже в губы. Но Дима вдруг стал растворяться в воздухе.

- Дима! – испуганно закричала я, пытаясь удержать его. – Дима! Не уходи!

Не получилось. Он стал солнечным светом на моих глазах.

Я осталась одна. Снова. Небо потемнело, и зарядил дождь.

- Дима, - прошептала я в отчаянии и… распахнула глаза.

Передо мной темнел потолок комнаты. Лицо было мокрым не от дождя, а от слез. Я плакала во сне.

Встав, я подошла к окну, за которым царила ночь, и нашла взглядом окна его квартиры, в которой было темно. Свет в них больше не загорится. И в его глазах – тоже.

Именно в этот момент до меня, наконец, дошло окончательно, что его больше нет. Я осознала это всем сердцем, всем телом, всей душой.

Мой Дима ушел. Ушел навсегда. Его забрало небо – как и моего папу.

Я снова осталась одна.

Одна. Как всегда. Навечно.

Беззвучно заплакав, я опустилась на холодный пол и сжала надетый на руку браслет. Тот браслет, который хотела подарить Диме на день рождения. Но который так и не получил его. Не успел.

Дима умер за день до своего совершеннолетия. Навеки остался семнадцатилетним. А мое сердце навеки осталось разбитым.

Меня трясло от слез, я давилась ими, закрывала рот обеими ладонями, чтобы не закричать от отчаяния. Царапала бедра и ноги, оставляя следы, надеясь, что боль физическая заглушит боль душевную. Получалось плохо.

Не знаю, сколько я просидела на полу, беззвучно рыдая и заламывая руки. Впервые в жизни я поняла, что рвать на себе волосы – это не просто слова. Это один из символов отчаяния, когда ты перестаешь контролировать себя, свои эмоции, свое тело.

Ломаешься на глазах.

Каждый твой нерв оголен от ужаса, каждая жила натянута так, что готова вот-вот порваться. Безумная холодная пустота начинает пожирать тебя изнутри. И ее становится так много, что ты теряешь не только родного человека. Ты теряешь себя.

Дверь открылась, и в темной комнате появился луч света – ко мне вошла мама. Она села рядом со мной на пол и крепко обняла, прижимаясь щекой к моему виску.

- Моя доченька, - тихо говорила она, укачивая меня. – Моя маленькая. Я знаю, как тебе тяжело. Знаю, знаю… Я бы так хотела, чтобы эта боль ушла. Но она не уйдет так просто. Я все знаю… Плачь, если хочешь, Полинка, не держи в себе, плачь…

И я плакала, цепляясь за маму.  Теперь уже громко, навзрыд. А она все так же обнимала меня, гладила по волосам и укачивала. И от нее, как в детстве, пахло чем-то неуловимо знакомым и теплым.

Спустя несколько часов у меня не осталось сил плакать. Слезы будто закончились вместе с ними. А вот отчаяние и боль – они оставались. Не собирались никуда уходить. Должно быть, теперь они со мной навечно.

- Мама, ему ведь было не больно? – хриплым от слез голосом прошептала я, испуганно глядя на нее. Утренние сумерки накрыли улицы, и где-то там. Далеко, занимался рассвет.

- Нет, доченька, не больно, - помотала она головой. – Он ничего не понял. Будто уснул.

- Ему ведь там не холодно, мама?

- Нет, ему не холодно. Ему всегда будет тепло, - ответила она сквозь слезы, которые стекали по ее лицу. – Им всем там тепло.

Ее голос дрогнул.

Им… Я вдруг подумала, что маме тяжелее пришлось, чем мне. Ее родители, ее муж – все ушли. Только я у нее и осталась. И от этого стало так невыносимо горько, что я стала утирать ее слезы.

- Да, им всем тепло, - повторила я, стараясь утешить ее. – Я верю, что смерть – это еще не конец. И что мы встретимся. Просто чуть позднее. Мы все встретимся.

Сначала я увижу папу, крепко обниму его за шею, как в детстве. А потом обниму Диму – прижимаясь щекой к груди, как привыкла.

Мы встретимся, я обещаю. Просто немного позднее.

Мама подняла меня с пола, и уложила меня на кровать. Принесла воды, заставила меня выпить. Потом села рядом – как в детстве. Она всегда так садилась рядом со мной, когда я не могла уснуть, и читала сказки.

- Мне очень жаль, что так вышло, - прошептала мама, взяв меня за руку. Мои пальцы все еще дрожали, и она попыталась унять эту дрожь. – Такой молодой мальчик… Живи еще и живи.

- Жизнь несправедлива, - тихо сказала я. – Хорошие люди уходят первыми. Как папа. Или как Дима. Почему так? Почему, мама?

Я хотела, чтобы она, как в детстве, ответила на все мои вопросы, но она не смогла.

- Не знаю, доченька, не знаю…

- Дима… он не обижал меня. Он защищал от Андрея. Веришь? – спросила я. Его имя было сложно произносить. Я начинала задыхаться.

- Верю, - чуть помолчав, сказала мама. – Давай обсудим это потом, хорошо? Спи, Полинкин, тебе нужно поспать.

- Только не уходи, - прошептала я в страхе. – Не уходи, ладно, мам?

- Не уйду.

Я закрыла глаза, саднящие из-за рыданий.

Перед глазами стоял он. Дима. Мой мальчик. Надеюсь, ему действительно там не холодно.

Надеюсь, его мама встретила его, чтобы согреть. Хотя бы там, за гранью, где живым нет места. Хотя бы там.

Мама сдержала обещание и не ушла – легла рядом со мной и уснула. А я смотрела то в окно, то на браслет, надетый на мое запястье. С внутренней стороны на нем была гравировка. Слова, которые Дима так и не увидел.

«Я буду любить тебя целую вечность и даже немного больше. Д. от П.»

Дима уже в вечности. А я буду ждать ее.

Мы встретимся там.

Обещаю.

Глава 3. Боль и бессилие

Я проснулась спустя несколько часов, и первые пять секунд была в счастливом неведении – забыла обо всем, что случилось. И даже подумала, что пропустила школу. Но тут же стрелой меня пронзила ужасная мысль – Димы нет.

И тогда я резко вскочила с кровати.

На улице уже было светло. Должно быть, уроки уже давно начались, а я все еще не в школе. Плевать. Плевать на школу. На все плевать. На всех.

Я встала и, пошатываясь, направилась в ванную. Умыла лицо холодной водой и посмотрела на себя в зеркало. Спутанные волосы, бледное лицо, синяки под глазами. Глаза потухли.

Мама была дома. Увидев, что я встала, она бросилась ко мне и обняла. Ее глаза тоже были красными.

- Как ты, доченька?

Я пожала плечами.

Ничего не хотелось. Ни говорить, ни пить, ни есть. Хотелось вернуться в свою комнату и снова рухнуть на кровать. Сил так и не было. Я даже ходила с трудом. Но мне нужно было взять себя в руки. Понять, что произошло с Димой.

В сердце вдруг залетела искра надежды. А вдруг все-таки он спасся? Вдруг его не было в том самолете вместе с отцом? Вдруг это какая-то грандиозная ошибка?

- Мама, где мой телефон? – выкрикнула я, не помня, куда я его дела. Неужели потеряла? Обидно… В этом телефон фотографии Димы. Переписка с ним. Аудиосообщения с его голосом.

Я не могу потерять телефон. Не могу!

В обычное время я бы просто пошла искать его – свой телефон. А сейчас впала в панику, будто ребенок, у которого пропала мама.

- Телефон, телефон, - бормотала я. – Где же он, где…

- Вот он! – быстрым шагом подошла ко мне мама. – Не нервничай, все хорошо, все хорошо, держи! Ты его вчера обронила, мальчик занес… Игорь. Он вчера очень помог…

- Спасибо, - благодарно взглянула я на нее, схватила телефон и стала вновь звонить Диме. Нет. Не берет. Не берет…

Тогда я залезла в интернет и глазами, полными слез, стала читать статьи о том, что произошло.

Информации было мало. В статьях скупо говорилось о том, что известный во всем городе бизнесмен и депутат Сперанский, его жена и трое детей в срочном порядке вылетели в столицу. Самолет был частным, принадлежал отцу Димы и базировался в нашем местном аэропорту. При взлете произошел отказ техники из-за неустановленной неисправности. И самолет рухнул. Никто не выжил. Погибли все, включая экипаж. Почему это произошло, кто виноват, кто понесет наказание – про это не было ни слово. Обстоятельства уточняются и все. Все.

Хотелось кричать от бессилия. Бить кулаками стену – так, чтобы костяшки сбивались в кровь. Упасть на холодный пол. Но я будто окаменела. Сидела на своей кровати с телефоном в руках, и снова плакала, плакала, плакала. Не отвечала на сообщения и звонки. Просто сама медленно растворялась – как Дима в моем сне.

Я не понимала, кто его похоронит. Где, когда… Куда мне нужно идти и что делать? Как с ним попрощаться?

Эти вопросы взрывали мою голову. И в какой-то момент я просто стиснула виски ладонями и забилась в угол, мотая головой из стороны в сторону. Из этого состояния меня вытащила мама. Она снова пришла ко мне, обняла и говорила что-то теплое, прижимая к себе. Напоила горячим молоком, дала какую-то таблетку, чтобы я успокоилась, гладила по волосам.

Я снова пришла в себя. И подумала, как, должно быть, ей было тяжело, когда ушел папа. Рядом с ней не было матери, которая могла бы ее утешить – лишь испуганная маленькая дочь, которая от горя и страха залезла пол кровать, где тихонько плакала, боясь, что мама услышит и расстроится еще больше. Тогда мне на помощь пришла бабушка – папина мама. А моей маме… Ей никто не пришел на помощь.

Я запихала в себя несколько ложек супа и снова, как ненормальная, стала звонить Диме. Его телефон был отключен. И снова смотрела в его окна, надеясь увидеть в одном из них его – живого. И щипала себя, до последнего надеясь, что это все-таки сон,  и сейчас я проснусь. И весь этот кошмар закончится.

Он не заканчивался.

Этот кошмар стал моей реальностью.

В какой-то момент до меня вдруг дошло – Лорд и Обед остались в квартире Димы одни! Они голодные! С псом никто не гулял! Боже!

Меня подбросило на месте. Я вскочила и, ни слова не говоря, кинулась одеваться. Сунула ноги в ботинки, накинула куртку, нашарила в ней ключи от Диминой квартиры и кинулась прочь.

- Ты куда?! – закричала мне вслед мама.

- Скоро вернусь! Я к Диме! За животными! – выкрикнула я и умчалась.

В его квартиру я буквально ворвалась – во мне вдруг появилось столько странной энергии, что я не могла усидеть на месте. У порога меня встретил только Обед, который тоненько запищал и бросился под ноги. Лорда нигде не было, и я поняла, что он так и остался на улице.

Мне стало плохо, и только силой воли я не позволила себе рухнуть на пол. Так, надо забрать котенка… Нет, сначала покормить и забрать. А потом бежать и искать Лорда.