По ту сторону Темного портала

– Неважно, – ответил Каргат. – Все лучше, чем это! – Он задумчиво провел пальцем по лезвию своего клинка. – Два года мы сидели и ничего не делали. Ничего! И почему? Потому что Альянс нас одолел? Ну и что с того? Или потому, что портал был уничтожен? Так они, скорее всего, могут соорудить второй! Наверняка есть кто-то, с кем можно было бы сразиться, иначе мы будем сидеть и тухнуть, как какое-то гнилое мясо!

Гром кивнул. Каргат был порождением войны, чистым и простым. Он жил, чтобы сражаться и убивать. Гром ценил это, и видел в словах Каргата определенный смысл. Орки были расой воителей, а постоянная борьба отточила их умы и укрепила тела. Без сражений они слабели. Сражаясь с другими кланами, Гром поддерживал навыки своих орков, и он подозревал, что Каргат поступал так же, хотя между их кланами стычек не было. Тем не менее, слишком частые нападения на патрули и группы разведчиков могли привести к настоящей войне, а воевать с себе подобными Грому не хотелось. Когда Нер’зул создал Орду, он объединил кланы в единый многочисленный народ. И даже по прошествии всего этого времени Гром продолжал думать о них именно так. Когда его воины из клана Песни Войны сражались с Громоборцами, или с Красными Ходоками, или с кланом Ветра Клинков, они бились со своими же товарищами. Они должны были драться с этими орками бок о бок, а не друг против друга. Во время таких боев, когда Кровавый вой с визгом прорубал ему путь через толпы врагов, Гром испытывал такую же жажду крови, такую же дикую радость, как и всегда, но после чувствовал себя опустошенным и грязным.

«Что же произошло?» – думал Гром, подходя к стоявшим перед руинами существам. В какой момент все пошло наперекосяк? Ведь воинов Орды было больше, чем травы в поле или капель в океане! Когда они шли строем, грохот их шагов сотрясал горы! Как могла такая армия потерпеть поражение?

Во всем виноват Гул’дан. Гром был в этом уверен. Безжизненные равнины, на которых раньше росли трава и злаки, деревья, которые увяли и почернели, небеса, которые стали темными и кроваво-красными – все это было вызвано стремлением чернокнижников овладеть силами, которые никогда не должны были оказаться в руках орков. Но Гул’дан поспособствовал этому больше других. Они все обрекли Дренор, однако именно он стоял за каждым шагом чернокнижников. Именно по его вине Орда не смогла захватить тот другой мир и сделать его своим. В конце концов, именно этот хитрый чернокнижник во время первого сражения убедил Грома остаться на Дреноре вместо того, чтобы занять свое законное место в авангарде Орды.

– Ты нужен нам здесь, – утверждал Гул’дан. – Ты и твой клан Песни Войны – одни из самых лучших наших воинов, и нам нужно держать вас в резерве, на всякий случай. А еще нужно, чтобы кто-нибудь остался здесь, в Дреноре, и защищал наши интересы. Это должен быть кто-то сильный, кто-то, кому мы можем доверять. Кто-то вроде тебя.

Гром оказался дураком и позволил лести чернокнижника увести его с истинного пути. Он видел, как Чернорук и Оргрим Молот Рока повели Орду через портал в это загадочное место под названием Азерот. И он видел, как обратно возвращались гонцы, которые сначала докладывали о победах Орды, а затем о сокрушительных поражениях.

Гром негромко зарычал. Если бы только он был там! Адский Крик был уверен, что при его участии та последняя битва завершилась бы совсем иначе. С его помощью Молот Рока смог бы и захватить город людей на озере, и отправить достаточно войск, чтобы сокрушить предателя Гул’дана и его сторонников. Затем они заняли бы Лордерон и оттуда прошлись по всей земле, сметая все на своем пути.

Гром покачал головой. Что было, то прошло. Чернорук погиб, его старый друг Дуротан погиб, Молот Рока оказался в плену, Темный портал был уничтожен, Гул’дан – убит, а Орда стала лишь тенью своего былого величия.

Но, может быть, скоро все изменится.

Гром и Каргат наконец дошли до портала и смогли рассмотреть ожидавшего их там орка. Волосы Нер’зула окончательно поседели, но в целом вождь клана Призрачной Луны выглядел как никогда могучим. Он повернулся к Грому.

Предводитель клана Песни Войны зарычал и вздрогнул от удивления, когда увидел лицо шамана. Белая краска украшала щеки, верхнюю губу, нос, брови и лоб Нер’зула, отчего они стали цвета кости. Гром понял, что Нер’зул добивался именно такого эффекта. Старый шаман разрисовал свое лицо так, чтобы оно походило на череп.

– Гром Адский Крик и Каргат Острорук! – громко и отчетливо провозгласил Нер’зул. – Приветствую вас!

– Зачем ты нас позвал? – прямо, без лишних слов, спросил Каргат.

– Я принес вам вести, – ответил шаман. – И хочу изложить свой план.

Гром усмехнулся.

– Ты два года прятался от нас. Какие вести ты можешь нам принести? – бросил он. В его голосе слышались гнев и сомнение. Адский Крик указал рукой на раскрашенное лицо Нер’зула. – Ты позволил Гул’дану занять твое место, ты отказался пить из кубка, и ты засел в своей норе, надувшись, как сурок. А теперь ты вылез из своего укрытия и заявляешь, что у тебя есть план. Да еще и заявляешься сюда с лицом покойника… Не думаю, что мне хочется знать, что это за план такой.

Гром слышал боль в собственном голосе. Из-за того, что произошло с Гул’даном, в последние годы он не доверял ни советникам, ни шаманам, ни чернокнижникам. Однако он все же хотел, чтобы Нер’зул оставался тем шаманом, которым был во времена молодости Грома – сильным, суровым, мудрым орком, который объединил разрозненные кланы в одно несокрушимое войско. Несмотря на то что Гром бросался обидными словами, ему хотелось, чтобы он оказался неправ.

Нер’зул коснулся нарисованного на лице черепа и глубоко вздохнул.

– Я давно мечтал о смерти. Я видел ее, говорил с ней. Я смотрел, как умирает мой народ, как умирают все, кого я любил. И это… этот образ я ношу, чтобы почтить их память. Я не желал брать на себя это бремя, но теперь я верю, что должен снова повести за собой мой народ.

– Повести, как прежде вел? – воскликнул Каргат. – Повести нас к предательству? К поражению? Если ты снова попытаешься возглавить нас, Нер’зул, то я вот этой самой рукой отправлю тебя на встречу со смертью, которой ты так восторгаешься! – Вождь Изувеченной Длани наставил свою руку-клинок на шамана.

Нер’зул начал было отвечать, но замолк, когда заметил что-то за их спинами. Повернувшись, Гром увидел, как к ним направляется огромное существо. Оно возвышалось над остальными орками, и Гром понял, что это огр.

– Какие вести, Дентарг? – спросил Нер’зул, когда его помощник пересек пустое место, отделявшее развалины портала от бродивших рядом орков. – Я отправил тебя на поиски других кланов, чтобы пригласить их сюда. Вас двоих я попросил сделать то же самое, – напомнил он Грому и Каргату. – Однако я вижу в этой долине лишь кланы Призрачной Луны, Песни Войны и Изувеченной Длани. Где же остальные?

– Лезвия Молний сказали, что придут, – заверил его Гром. – Путь до них неблизкий, так что им еще понадобится день или два. – Он покачал головой. – Однако ни Громоборцы, ни клан Веселого Черепа не стали меня слушать. – Адский Крик зарычал. – Они были слишком заняты резней друг с другом.

– Именно поэтому нам нужно действовать! – воскликнул Нер’зул. – Когда мы сидим, сложа руки, то начинаем убивать себя и друг друга! – Он скривился и обнажил зубы. – Все, что мы сделали… что я сделал… чтобы создать Орду, все разваливается на части, кланы отделяются и воюют друг с другом. Если мы вскоре не начнем действовать, то снова опустимся до старых обычаев, когда кланы встречались только в бою и на ежегодных собраниях… А, может быть, у нас не останется даже этого!

– А чего ты ждал после того, как два года прятался? – рявкнул Гром. – Мы понимаем, что тебя ранило взрывом. Но потом, даже когда твои раны исцелились, ты так и не вернулся. Мы долго ждали твоего мудрого совета, но так и не дождались. Конечно же, мы разошлись кто куда! Конечно же, мы начали биться друг с другом. Ты бросил нас ради своих видений смерти, Нер’зул. И вот, к чему это привело.

– Я знаю, – с болью в голосе тихо произнес Нер’зул. Гром хотел бросить ему еще больше гневных слов, но когда увидел скорбь и стыд старого шамана, они замерли у него на устах.

– Клан Ветра Клинков присоединится к нам, – продолжил Каргат, нарушая неловкое молчание. – Но Красные Ходоки отказались. Они сказали, что от Орды остались лишь одни воспоминания, и что каждый клан теперь должен заботиться о себе сам, – он рыкнул. – Я бы убил их вождя прямо на месте, если бы ты не приказал мне сдерживаться.

– Они бы убили тебя в ответ, – заметил Нер’зул, – или ты уничтожил бы целый клан, прорываясь на свободу. Я не хотел рисковать твоей жизнью, но и не мог потерять их, ведь все еще есть шанс, что нам удастся их убедить. – Шаман поджал губы. – Впрочем, мы скоро с ними разберемся, не беспокойся. – Он огляделся. – Что же другие? – Орк прищурился. – Что слышно о Костеглодах?

Гром ощетинился, услышав это имя.

– Я отправил гонцов к Хуркану Раскалывателю Черепов, – резко сказал он. – А вместо ответа он прислал мне их оторванные конечности.

– Они могли хорошо послужить нам в битвах, – задумчиво сказал Каргат, поглаживая свой клинок. – Мало кто в состоянии выстоять против Костеглодов на поле боя. – Он мотнул головой. – Однако с тех пор, как портала не стало, они одичали еще сильнее. Мы не можем их контролировать и не можем доверять им.

Нер’зул кивнул.

– А что же клан Белого Когтя? – спросил он Дентарга.

Огр нахмурился.

– Почти все мертвы, – ответил он. – В основном их перебили представители других кланов. Это произошло еще до того, как вскрылась правда о Гул’дане и его чернокнижниках. Даже после изгнания и гибели Дуротана орки Белого Когтя не стали скрывать своей дружбы с Северными Волками, и поэтому на них стали нападать. Те, кто выжил, разбросаны по всему Дренору. – Огр покачал головой. – Честно говоря, их даже кланом теперь не назвать.

При упоминании Дуротана Нер’зул почувствовал укол вины. Когда-то он предупредил погибшего вождя Северных Волков, стараясь отчасти загладить свою вину, но в итоге Дуротану это не помогло. Совет Теней Гул’дана нашел Дуротана и сразил одного из самых благородных орков, которых когда-либо встречал Нер’зул.

Но он не мог никому помочь своим раскаянием и угрызениями совести. Шаман снова сосредоточился на словах Дентарга и дал своему гневу выплеснуться наружу.

– Клан Белого Когтя был одним из самых древних и благородных кланов! И теперь они стали дикарями без рода и племени? Так вот до чего опустилась наша раса? Больше этому не бывать! Мы должны восстановить Орду и укрепить узы между всеми орками! Только вновь став единой расой, мы обретем надежду на выживание, честь и славу!

Дентарг упал на колени.

– Ты знаешь, что я живу, чтобы служить тебе, учитель, – просто сказал он.

Гром посмотрел на пожилого орка и слегка наморщил лоб.

– Расскажи нам о своем плане, Нер’зул, – произнес он достаточно громко, чтобы его слова достигли ушей стоявших в стороне орков. – Расскажи нам, и, если он окажется достойным, мы последуем за тобой.

Каргат склонил голову.

– Я согласен с Адским Криком.

Нер’зул несколько секунд серьезно смотрел на них, а затем кивнул.

– Мы дождемся прибытия Лезвий Молний и Ветра Клинков, – сказал Нер’зул. – Затем еще раз пойдем к остальным: к Громоборцам, к Веселому Черепу, Красным Ходокам, и даже к Костеглодам. Наш народ должен снова стать единым.

– А если они все равно откажутся? – прорычал Каргат.

– Тогда мы их убедим, – ответил Нер’зул. Мрачный тон его голоса не оставил никаких сомнений в том, что́ он имел в виду. Каргат одобрительно заревел, поднимая свой клинок настолько высоко, что он засиял на солнце. Нер’зул же повернулся к Грому и негромко добавил: – А теперь ты, Гром. Пока мы ждем остальные кланы, я поведаю тебе о своих планах и дам тебе задание.

Красные глаза Грома засверкали.

– Скажи мне, что я должен сделать, и зачем.

Маска смерти на лице Нер’зула превратила его улыбку в ужасающую гримасу.

– Мне нужно, чтобы ты кое-что нашел.

Глава четвертая

– Клан Песни Войны, в бой!

Гром поднял Кровавый вой, и лучи солнца заиграли на его лезвии. Затем орк, широко замахиваясь, прыгнул вперед. Лезвие рассекло воздух, закружив его в пустоте за рукоятью и издав громкий визг. Бежавшие за вождем воины размахивали, крутили и потрясали своим оружием, которое тоже пугающе свистело и визжало. Именно из-за этих звуков клан получил свое имя. Многие орки даже затянули воинственные напевы, в которых слова были не так важны, как похожий на пульс ритм, который распалял воинов и заставлял врагов дрожать от страха.

Но на этот раз враги не испугались, отчасти потому, что многие из них попросту не ведали страха.

Первый противник, крича что-то нечленораздельное, подбежал на расстояние удара. Кровавый вой вонзился ему в шею, с легкостью разрезая плоть, кость и сухожилия. Голова отлетела в сторону – рот орка все еще был приоткрыт от вопля, а кровавая пена на губах смешалась со слюной. Зеленое туловище рухнуло на землю, хотя и попыталось, падая, безуспешно махнуть молотом. Кровь, подобно теплому алому дождю, брызнула на лицо Грома. Он довольно оскалился и языком слизнул ее с губ. Что ж, одним Костеглодом меньше.

Вокруг него воины Песни Войны разили Костеглодов. Орки этого клана были настолько безумны, что обычно вселяли ужас в сердца противников, но Гром подготовил своих воинов.

– Они похожи на диких зверей, – предупредил вождь. – Они свирепы и сильны, и не знают ни страха, ни боли. Но что такое здравый смысл, они тоже не знают, поэтому не действуют сообща и даже не думают наперед. Они просто инстинктивно бросаются в бой. Вы сражаетесь лучше них. Сосредоточьтесь, следите за флангами, действуйте вместе со своими братьями, и Костеглоды полягут перед нами, как трава под натиском ветра. Мы сразим всех и каждого.

Тогда его воины издали радостный клич, и пока что они, похоже, все еще помнили его слова. Но Гром не знал, как скоро их собственная жажда крови возьмет верх, заставит их перестать думать и, подобно их братьям Костеглодам, забыть обо всякой стратегии.

Гром и сам чувствовал этот жар, который ускорил пульс орка и заставил дрожать от переполнявшей его энергии. Когда Кровавый вой разрубил напавшего на него Костеглода от плеча до бедра, Гром почувствовал себя так, словно попал в водоворот радости и ярости. Эти эмоции притупляли его разум, обостряли чувства и грозили захлестнуть его волной чистого безумия. Гром хотел раствориться в этом ощущении, поддаться песне битвы и упиваться смертью, уничтожением и победой.

Но он не собирался этого делать. Его звали Гром Адский Крик, и он был вождем клана Песни Войны. Для него существовало понятие долга. И чтобы исполнить свой долг, он должен мыслить ясно.

Краем глаза вождь заметил какую-то суматоху. Огромный орк поднял одного из воинов Грома и швырнул его в скопление бойцов клана Песни Войны. Затем он схватил одного из погибших и открутил ему руку, чтобы использовать ее в качестве сочащейся кровью дубинки. Именно этого орка и искал Гром. С невероятной скоростью он приблизился к нему, разя всякого встававшего у него на пути Костеглода и отталкивая в сторону собственных воинов. Наконец между ним и безумным орком осталась лишь пара метров.

– Хуркан! – проревел Гром, размахивая перед ним Кровавым воем, чтобы расчистить себе дорогу и визгом топора заглушить шум боя. – Хуркан Раскалыватель Черепов!

– Гром! – прокричал в ответ ему вождь Костеглодов, поднимая над головой оторванную руку. Она все еще немного подергивалась. – Смотри, у меня один из твоих орков! Ну, или его часть!

Хуркан громогласно расхохотался, брызжа слюной.

– Отзови своих воинов, Хуркан! – потребовал Гром. – Отзови их, или мы убьем вас всех до единого!

В ответ Хуркан снова поднял оторванную руку, и многие из его воинов замерли, прислушиваясь к тому, что ответит их предводитель.

– Ты думаешь, мы боимся смерти? – на удивление спокойно спросил Хуркан.

– Я знаю, что не боитесь, – ответил Гром. – Но зачем губить свои жизни здесь, сражаясь с себе подобными, если вместо этого вы можете провести их, убивая людей в Азероте?

Услышав эти слова, вождь Костеглодов склонил голову набок.

– Азерот? Портал уничтожен, Адский Крик… или ты забыл? – Его губы изогнулись в ужасающей ухмылке, обнажив ряд сломанных зубов. – Впрочем, тебе ведь так и не разрешили ступить на землю того мира.

Гром почувствовал пульсацию в голове, и на секунду красная пелена закрыла все вокруг. Он отчаянно желал стереть ухмылку с лица Хуркана, причем желательно при помощи Кровавого воя. Но Адский Крик понимал, что второй вождь нарочно подначивает его, и это помогло Грому сдержать закипавшую ярость, которая была готова выплеснуться наружу.

– Как и тебе, – ответил Гром. Ему пришлось стиснуть зубы, чтобы не наорать на Хуркана и говорить спокойно. – Но теперь у нас появился шанс там побывать. Нер’зул говорит, что может снова открыть портал. Орда вернется в тот мир и наконец захватит его.

Хуркан зашелся грубым смехом, который начался с низкого хохота, а затем перешел в визгливое хихиканье.

– Нер’зул! Этот сморщенный старый шаман! Сначала он втянул нас в эту передрягу, затем сбежал и спрятался… А теперь он хочет, чтобы мы снова плясали под его дудку? И что же мы с этого получим?

– Шанс убить людей… много людей, – ответил Гром. – Шанс завоевать славу и честь. Шанс захватить новые земли, которые все еще богаты и плодородны. – Он обвел рукой окружавший их ландшафт. Награнд почему-то был все еще зелен и покрыт буйной растительностью, в отличие от всего остального Дренора. Возможно, из-за того, что помешанные на кровопролитных битвах Костеглоды почти не пользовались магией чернокнижников. Но даже если и так, Гром знал, что Костеглоды, как и всякие орки, отчаянно желали сражений с новыми врагами и побед над ними.

– И что же нам нужно будет сделать? – спросил Хуркан. Он все еще держал оторванную руку одного из воинов Грома. Адский Крик прищурился. Возможно, буря безумия, окружавшая предводителя Костеглодов, на время улеглась, и сейчас он находился в ясном уме. Сегодня Гром потерял несколько отличных воинов, и если у него получится договориться с Хурканом и избежать дальнейших смертей, то он останется доволен. Вождь Песни Войны не хотел, чтобы еще хоть один его орк был разорван на части.

– Две вещи. Во-первых, ты и твой клан должны присягнуть Нер’зулу, – ответил Гром. – Вы будете исполнять его приказы и сражаться бок о бок с другими кланами, а не против них.

Хуркан хмыкнул.

– Дайте нам кого-нибудь, с кем можно сражаться, и мы оставим вас всех в покое, – пообещал он.

– Врагов у тебя будет более чем достаточно, – заверил его Гром. Он перехватил свой топор поудобнее – орк сомневался, что Хуркан исполнит его вторую просьбу с такой же готовностью. – Есть и кое-что еще. Нер’зул хочет это. – Он поднял указательный палец.

Хуркан посмотрел вниз с недоуменным выражением на лице, а затем нахмурился, когда увидел, что Гром указал на висевший на его шее череп. Череп орка, за последние годы выцветший и ставший почти белым. На кости виднелись глубокие борозды.

Вождь Костеглодов скривился.

– Нет. Этого я ему не отдам. – Он положил руку на узор, закрывая его. – Это не просто какой-то там череп. Это череп Гул’дана!

– Ты в этом уверен? – ответил Гром, надеясь посеять зерно сомнения. – Мне говорили, он умер на Азероте.

– Так и есть, – сказал Хуркан. – Говорят, он поднял с самого дна моря целый остров, и там его разорвали на части демоны. Выходит, он погиб из-за собственной силы и гордости. – Хуркан усмехнулся. – Но как минимум один из его чернокнижников выжил. Он сбежал из храма, который они там нашли. По пути наружу он нашел останки Гул’дана. Чернокнижник сказал, что его разодрали в клочья. – Предводитель Костеглодов пожал плечами. – Даже от мертвой плоти исходила сила, ну или так решил этот чернокнижник. В особенности от головы. Так что он прихватил ее с собой. – Орк рассмеялся. – Похоже, Гул’дану все-таки довелось вернуться в Дренор!

– Как ты его заполучил? – спросил Гром.

Хуркан снова пожал плечами.

– Один воин убил чернокнижника и забрал у него череп. Я убил воина и сам завладел им. Хотя, возможно, в этой цепочке было чуть больше орков. Это неважно. Когда я увидел этот череп и узнал, чей он, то понял, что должен им завладеть. И завладел. – Огромный орк снова довольно оскалился. – И я его не отдам. Ни Нер’зулу, ни кому бы то ни было еще.

Гром кивнул.

– Я понимаю.

Он напал внезапно и стремительно. Когда Адский Крик прыгнул вперед, Кровавый вой уже рассекал воздух. Но Хуркан был опытным воином, и в тот миг ничто не замутняло его разум. Он нырнул в сторону, и топор с визгом пролетел мимо его плеча. Затем он развернулся, приложив Грома тяжелым кулаком по щеке. Адский Крик почувствовал вспышку боли, но не обратил на нее внимания. Хуркан же схватил дубинку, которую обронил один из убитых им воинов, и замахнулся ею на Грома. Тот отскочил в сторону – дубинка прошла в нескольких миллиметрах от его груди – и снова замахнулся. Кровавый вой рубанул Хуркана по правому плечу, рассекая плоть.

Гром смутно осознавал, что собравшиеся орки смотрели на них и ждали, кто победит. Вождь знал, что от исхода этой битвы зависит не только его собственная жизнь, но гнал эти мысли прочь – они отвлекали и мешали сражаться.

Хуркан оказался достойным противником. Огромный вождь Костеглодов был почти так же быстр, как Оргрим Молот Рока, и при этом крупнее его. И когда Хуркан начинал думать, то оказывалось, что он вовсе не дурак, а хитрый старый воин, который внимательно наблюдал за своим противником и мог предугадывать его дальнейшие действия. Он доказал это, когда Гром снова махнул топором. Нырнув вниз и шагнув вперед, Хуркан оказался прямо перед Громом, ударил его обеими руками в грудь и отбросил воина на несколько шагов назад.

Но эта ненадолго обретенная ясность сознания постепенно покидала Хуркана. Гром видел, что глаза его противника уже начали закатываться, а на губах появилась пена. Дыхание Хуркана стало тяжелее, его удары – сильнее, и он начал наносить их как попало. Гром с легкостью уворачивался или блокировал дикие размашистые выпады, но его руки болели от напряжения. Вождь Песни Войны яростно оскалился, чувствуя закипавшую в нем жажду крови. Она грозила захлестнуть его так же, как Хуркана, но Гром гнал ее прочь. Он пригнулся, уворачиваясь от последнего удара Хуркана, набрал в грудь воздуха и рванулся вперед, ударяя Костеглода головой по лицу.

Его покрытая черной татуировкой челюсть распахнулась во всю ширь, и яростный, невыносимый вопль пронзил воздух. Ему вторил низкий, басовитый крик Хуркана. Вождь Костеглодов закрыл своими огромными руками уши, из которых потекла кровь, и, корчась от боли, рухнул на колени. Кровь брызнула из его носа и глаз, потекла из раскрытого рта. Легендарный боевой клич Грома перешел в победный хохот, Кровавый вой описал ровную дугу, и голова Хуркана свалилась с его широких плеч.

Тело еще несколько секунд продолжало двигаться, помахивая руками. Затем оно замерло, словно прислушиваясь к своим ощущениям, наклонилось вперед и упало на землю. Там оно и осталось лежать, слегка подергиваясь.

Гром, довольно скалясь, уставился на труп, а затем пинком перевернул его. К счастью, то, за чем он сюда явился, не пострадало. Секунду Адский Крик просто смотрел на череп, вспоминая Гул’дана, вспоминая Нер’зула. Вспоминая все то, что произошло за последние несколько лет. Затем он достал из сумки на поясе плотную ткань, набросил ее на череп и осторожно поднял ужасный предмет. Прежде, чем Гром отправился в путь, с ним поговорил Терон Кровожад – рыцарь смерти предупредил воина, чтобы тот не прикасался к черепу напрямую. Гром недолюбливал рыцаря смерти и не доверял этому противоестественному существу, которое каким-то образом вернулось из мира мертвых и поселилось в трупе человека. Но все же он прислушался к его предупреждению. Гул’дан был достаточно опасен при жизни, и Гром вполне мог поверить в то, что даже после смерти его останки сохранили силу.

Выпрямившись, с Кровавым воем в одной руке и с сумкой в другой, Гром посмотрел на собравшихся орков.