Тень алхимика

Оливер обиженно опустил глаза.

– Мальчик прав, Люси, – сказал Фенниш. – Блэкфорды похитили магию единорога. А значит, часы и весь дом построены на воровстве.

– Но единорог может жить без своего рога. А вы не можете!

– В доме, построенном на воровстве, не может быть равновесия, – тяжело дыша, произнесла Меридиан, и остальные животные в полубреду повторили: – Равновесие, равновесие, равновесие…

– Но есть справедливость, – продолжал Фенниш. – Прочное основание, на котором можно вновь построить Блэкфорд-Хаус. В справедливости есть равновесие…

– Но в любви есть магия, – перебила Меридиан. – А это, старый друг, самое прочное основание на свете.

Фенниш усмехнулся.

– За ней всегда должно оставаться последнее слово, – прошептал он, а потом закрыл свой единственный глаз, и его дыхание стало ещё более затруднённым.

Люси с рыданиями бросилась к папе.

– Пожалуйста, не дай им умереть! – плакала она, и мистер Тинкер крепко обнял её. Воздух в библиотеке стал тяжёлым от рыданий Люси, и тут она услышала цоканье копыт по деревянному полу гостиной. Через минуту в дверях библиотеки появился Алджернон с единорогом.

– Кое-кто хочет с тобой поговорить, – сказал он, и Люси перестала плакать. Единорог величественно стоял перед ней, высоко подняв свой рог. Его белоснежная шерсть как будто светилась, а чёрные глаза смотрели бесстрашно. Потом единорог склонил голову, и Алджернон ухватился за рог. Люси ещё не привыкла к тому, что теперь он может говорить, но тут же поняла, что странный голос принадлежал не Алджернону, а единорогу!

– Вы вернули равновесие в Уотч-Холлоу, – произнёс единорог. Голос Алджернона был искажённым и гулким, и на мгновение Люси охватила слабость. Её лучшими друзьями были говорящие животные, и только что они победили куклу-самурая, которую оживила тень злого алхимика. Но по какой-то причине единорог, говорящий через Алджернона, казался ещё более невероятным, чем всё остальное.

Широко распахнув глаза и раскрыв рот, Люси неловко поднялась с места. Мистер Тинкер последовал её примеру.

– Вы вернули мне то, что украли у меня строители этого дома, – продолжал Алджернон неземным голосом единорога. – В своих рогах мы, единороги, несём мудрость всех единорогов, живших до нас. До этой минуты я не помнила об этом. До этой минуты я была всего лишь лошадью. А теперь я родилась заново.

– Невероятно, – произнесла Агата. Она тоже поднялась и с восхищением смотрела на брата. – Помню, я где-то читала, что нет на свете места более волшебного, чем лес, где родился единорог. Во многих легендах единорог присматривает за другими животными в лесу. Конечно, тогда я думала, что всё это просто глупости. Но возможно ли, что именно ты – настоящий источник волшебства Уотч-Холлоу?

– Когда-то я была его частью, – ответил единорог голосом Алджернона. – До того, как строители дома украли мой рог. После этого я забыла о своей сущности. И без рога я больше не могла защищать животных леса и сам лес. Магия деревьев стала чёрной, и животные больше не могли там жить. Однако я жила в лесу больше ста лет, одинокая и боящаяся людей, пока не появился ужасный древесный человек.

– Гарр, – пробормотал Оливер. Единорог кивнул, и Алджернон продолжал:

– У него был знакомый запах, но только теперь я вспоминаю, что это был тот самый ребёнок, который погиб в Лесу Теней веком раньше. Я видела, как он умер, так же как и старик две луны назад. Я лишь знала, что боюсь их.

– Мистер Куигли, – произнёс папа Люси, и взгляд единорога упал на него.

– Но там были и другие, которых я не боялась, – продолжал единорог через Алджернона. – Я не могу быть в этом полностью уверена, поскольку была тогда всего лишь лошадью, но помню, что почувствовала в них что-то, чего не было здесь более ста лет.

– Любовь, – чуть слышно прошептала мисс Грейвс, и единорог кивнул.

– Теперь мне всё понятно, – сказала Агата. – Блэкфорды построили часы в подражание волшебной силе леса. Той самой силе, благодаря которой единорог защищал животных, но только в часах его рог защищал статуи. И вместо того чтобы сделать Блэкфордов бессмертными, магические свойства рога вдохнули жизнь в дом и вернули в него равновесие. Неустойчивое, искусственное равновесие, но тем не менее равновесие, при котором Блэкфорд-Хаус и Лес Теней существовали бок о бок, хотя всегда были разделены.

Единорог вздохнул, и Люси виновато уставилась на свои кроссовки. Как она могла быть такой эгоистичной? Как могла даже подумать о том, чтобы похитить рог единорога? Это было неправильно. Неужели она так ничему не научилась, пока жила в Уотч-Холлоу? Разве она не усвоила, что нельзя вмешиваться в вещи, в которых ничего не смыслишь?

Люси перевела взгляд на почерневшую стену над каминной полкой. Картина исчезла, но она мысленно видела Роджера и Абигайль Блэкфордов, как будто они по-прежнему были там. Как они могли поступить так жестоко? Или, как и Люси, они просто ничего не понимали?

Люси посмотрела на единорога и уже собиралась было извиниться, но вместо этого произнесла:

– Пожалуйста, помоги моим друзьям.

Алджернон выпустил рог, и единорог медленно вошёл в библиотеку. В пустой комнате эхом отдавалось цоканье копыт. Люси с папой отступили в сторону, и единорог опустил голову и нежно коснулся своим рогом дрожащего тела Торстена. На конце рога появилась крошечная белая искорка, и единорог тут же поднял голову, а Торстен уселся на полу, моргая широко раскрытыми глазами.

– Я проголодался, – сказал он, высунув язык, и Люси расплакалась от радости. Она подхватила Торстена на руки и крепко обняла его.

Затем единорог коснулся своим рогом всех животных по очереди, и все они уселись и принялись оглядываться по сторонам. Меридиан была последней. Торстен выпрыгнул у Люси из рук и лизнул кошку в морду. Меридиан с отвращением фыркнула и закатила глаза.

– Спасибо, спасибо! – воскликнула Люси, порывисто обняла единорога за шею, но тут же отскочила. – Погоди… Мы даже не знаем, как тебя зовут.

Единорог повернул голову к Алджернону, который смахнул чёлку с лица и вошёл в библиотеку.

– Она назвала мне своё имя, когда я коснулся её рога, – сказал он своим собственным голосом. – Но оно слишком сложное. Поэтому я зову её просто Молли.

– Молли, – с улыбкой повторила Люси, и единорог кивнул.

– Всё это прекрасно, – сказала Агата, – но должна признать, я немного запуталась. Насколько я понимаю магические правила, управляющие животными из часов, разве сейчас они не должны быть снова деревянными? Уже почти четыре часа.

– Полагаю, правила изменились, – ответил мистер Тинкер, кивнув на окно, и Люси увидела, что деревья в Лесу Теней покрылись густыми зелёными листьями и прекрасными розовыми и белыми цветами.

Люси ахнула, опустилась на деревянный диванчик и прижалась лицом к стеклу. Лес Теней немного отступил назад, а деревья на пастбище разошлись, так что лабиринт, построенный амулетом мистера Снокетта, уже не казался таким пугающим. Над деревьями даже летала стая птиц в поисках места, где можно было бы построить гнёзда.

– В лесу снова появилась магия, – сказал Алджернон, отводя чёлку от лица, и Люси увидела, что его глаза блестят от волнения. – Уотч-Холлоу снова стал таким, каким был до того, как Блэкфорды нарушили равновесие. Единственное, чего не хватает – животные в лесу, за которыми могла бы приглядывать Молли.

Алджернон указал на часовых животных, и все ахнули.

– Она хочет, чтобы мы жили с ней? – спросила Несси Три, и Алджернон улыбнулся.

– Всегда, – ответил он.

– Значит, Эрвин Четыре и я навсегда останемся такими? – спросил Самсон Десять. Молли почтительно кивнула, и белка с енотом взвизгнули от радости.

– А что насчёт меня и Утки? – осведомился Фредерик Пять. – Я слышал про Холлоу-Понд. Мы сможем там плавать?

Единорог кивнул, и Утка Два радостно крякнула. Другие животные хором заговорили. Они спрашивали Молли, станут ли они настоящими и смогут ли жить в лесу, и каждому единорог отвечал утвердительно. Вскоре библиотека стала похожа на зоопарк, потому что животные визжали и хихикали от восторга.

Но не все.

Меридиан молчала, напряжённо о чём-то думая, а Торстен подбежал к дверям и жадно смотрел в гостиную. Люси заметила, что Фенниш беспокоился всё сильнее и наконец вскочил на диван у окна и крикнул: «Довольно!»

Животные замолчали.

– Вы забыли про Блэкфорд-Хаус? – воскликнул крысёнок, и животные виновато переглянулись. – Что будет с ним без нас?

– Прости, Фенниш, – ласково сказал мистер Тинкер. – Блэкфорд-Хаус… мёртв. Но вы все живы.

– Живы? – переспросил крысёнок. – Но для чего? Мы были созданы, чтобы служить Блэкфорд-Хаус.

– Наша любовь тоже является частью магии, – добавил Торстен. – Мы не можем бросить дом.

– А кто говорит, что вы должны его бросить? – спросила Люси. – Вы можете остаться с нами в доме, если хотите… – Люси перевела взгляд на Агату. – Со всеми нами.

Агата улыбнулась.

– Люси права, – сказала она. – Теперь, когда в Уотч-Холлоу восстановлено равновесие, мы можем сделать из Блэкфорд-Хаус что-то лучшее. Сердце дома продолжает жить в нас. Думаю, это был его прощальный урок. Мы – его магия.

– Ты сам как-то об этом говорил, Фенниш, – напомнила Люси. – Смерти не существует, а есть только превращение во что-то лучшее.

Фенниш с сомнением уставился единственным глазом в окно.

– Алхимия ведь имеет дело с превращением, верно? – продолжала Агата. – Возможно, мы тоже сможем стать алхимиками.

– Мы уже ими стали, – сказала мисс Грейвс, встретившись взглядом с мистером Тинкером.

– Точно, – согласилась Меридиан, и в счастливой тишине Люси услышала, как кошка замурлыкала.

Глава 15

Тень алхимика

Позже, около девяти часов вечера, Люси и Оливер вместе с Меридиан и Феннишем сидели на ступеньках крыльца. Быстро стемнело, но они могли различить смутные очертания Алджернона, Молли и других животных, резвящихся на пастбище. За спиной у них в лунном свете цветущий лес казался серебряным, и Люси то и дело замечала среди деревьев мерцающих светлячков.

– Надеюсь, они будут там счастливы, – сказала Меридиан, облизывая лапу, и Фенниш заверил её, что так оно и будет. Кроме них двоих, только Торстен предпочёл остаться в доме. Остальные животные решили жить в лесу с единорогом. Никто не испытывал грусти: они обещали навещать друг друга, понимая, что магия, равновесие и сама суть Уотч-Холлоу изменились.

Но как именно они изменились – этого точно не знал даже мудрый старый единорог.

Однако для Люси всё это не имело значения. Она чувствовала только покой, приятное волнение и ощущение движения вперёд, в то время как прежде в её жизни были только одиночество и желание, чтобы всё оставалось как есть – часы, равновесие, Лес Теней. По крайней мере, так раньше думала Люси.

Ей было интересно, думает ли Оливер о том же самом, но было сложно понять, что у него на уме. Он стал очень отстранённым и тихим. Люси решила, он думает о том, как изменится их жизнь после того, как мисс Грейвс и папа начнут вместе жить в Блэкфорд-Хаус, хотя они пока так и не выяснили, кто был его настоящим владельцем.

– Теперь мы хранители, – сказал папа Люси. – У нас появился шанс создать что-то волшебное, и мы должны упорно трудиться, чтобы всё получилось.

– Я же говорил вам, там есть ещё один! – крикнул Торстен и вскочил на крыльцо, держа во рту включённый фонарик на батарейке. Он был в сарае и вытаскивал оттуда последнее полевое снаряжение. Теперь там остался только старый генератор. Папа сказал, что установит его завтра. С тех пор как часы остановились, в доме не было электричества.

Торстен положил фонарь на крыльцо, и Оливер вздохнул. Может быть, именно это его и беспокоило, подумала Люси. Теперь, когда часы перестали быть частью магии, как они могли снабжать дом электричеством? Часы всегда помогали решать проблемы в Блэкфорд-Хаус, так что, возможно, Оливера беспокоило именно это.

– Я никогда раньше не видел фейерверки, – сказал Торстен. Он уселся рядом с Люси и шумно запыхтел.

Меридиан фыркнула.

– Никто из нас их не видел, – пробормотала она, и тут на крыльцо вышли взрослые. Мистер Тинкер поставил пару старых складных стульев, которые они привезли из дома, и предложил один мисс Грейвс. В отличие от вещей в Блэкфорд-Хаус, всё, что они хранили в сарае, по-прежнему было там.

– Мы расстелили в крыле для слуг спальные мешки и одеяла, – сказал мистер Тинкер. – Мне даже не терпится немного пожить в походных условиях, пока не купим новую мебель.

– Если не считать лабиринтов и злых марионеток, – добавила мисс Грейвс, – кажется, самым большим приключением здесь будет спать на полу.

Взрослые засмеялись, и папа Люси сел рядом с мисс Грейвс.

– Где же Агата? – воскликнул Торстен, подходя к двери. – Фейерверки начнутся в любую минуту!

Вскоре Агата вышла на крыльцо.

– Прошу прощения, – сказала она, садясь рядом с Оливером. – Я была в столовой. Странно, что внутри всё уничтожено, кроме картины с изображением Блэкфорд-Хаус.

Остальные с ней согласились, а потом Меридиан что-то шепнула на ухо Феннишу, но что именно, Люси не услышала.

– Возможно, в доме всё-таки осталось немного магии, – прошептал Фенниш, и у Люси появилось непреодолимое желание самой посмотреть на картину.

Вскоре в небе над Лесом Теней разорвался первый фейерверк. Торстен ахнул от восторга, и в эту же секунду раздался оглушительный грохот. Агата начала было объяснять, что свет движется быстрее звука, и поэтому им кажется, что между этими двумя событиями есть промежуток, но тут же замолчала.

– Может быть, мне лучше перестать говорить и просто любоваться фейерверками? – пробормотала она. Все, кроме Люси, засмеялись. Её мысли то и дело возвращались к картине, так что она едва могла дождаться окончания праздника.

Люси схватила фонарь и направилась к двери, но никто не заметил. Все следили за фейерверками. Даже Алджернон с животными прекратили свои игры на лугу, и их туманные силуэты были едва видны на фоне серебристого леса.

Бум-бум-бум!

Люси проскользнула в дом и поспешила в гостиную. Свет фонаря отбрасывал дрожащие тени на голые почерневшие стены. Вся мебель, стол и стулья, буфет, сервант с изогнутой стенкой и фарфоровая посуда, исчезли, но картина по-прежнему висела на стене.

Бум-бум-бум!

– Люси, ты пропускаешь самое интересное! – позвал Торстен в открытое окно, но она не обратила на него внимания и подошла к картине.

На первый взгляд всё выглядело, как обычно. Белая лошадь по-прежнему паслась на пастбище, Тинкеры стояли на крыльце, а молодой человек сидел в экипаже. Но когда Люси поднесла фонарь поближе, то вскрикнула от изумления.

Человек в экипаже… Теперь из-под его шляпы торчали длинные белые волосы!

Бум-бум-бум!

– Как красиво! – воскликнул Торстен.

Сердце Люси забилось быстрее. Фенниш был прав: в доме действительно осталась магия. И внезапно ей стало страшно.

Человек в экипаже был тем самым стариком с парада!

Тогда Люси его не узнала, потому что на нём была другая шляпа, и на картине он выглядел намного моложе. Но теперь сомнений не оставалось. Лицо человека в экипаже было тем же самым, только выглядело старше: Люси сразу узнала заострённый подбородок и высокие скулы.

Бум-бум-бум!

– Что ты ищешь? – раздался хриплый голос, и Люси резко повернулась.

В тёмной прихожей напротив столовой стоял человек. Его силуэт был больше похож на тень, но Люси сразу догадалась, что эту же тень она уже видела сегодня под дождём под старым дубом. После всего случившегося она совершенно о нём позабыла!

– Не кричи, дитя, – прошептал старик-тень, и у Люси сжалось горло. Она хотела закричать, но не могла!

Бум-бум-бум!

Человек-тень вошёл в столовую, и когда он шагнул в луч лунного света, Люси поняла, что это тот самый старик с парада. На нём был тёмный костюм, а шляпу он держал в руках. Половина его лица была в тени, а голова с длинными белыми волосами в полумраке казалась вырезанной из камня.