Уленшпигель и Гулливер. Антиевангелия XVI-XVIII веков

Вот, например, «четвертая история рассказывает, как Уленшпигель уговорил две сотни парней разуть башмаки и сделал так, что из-за этого стар и млад друг дружке вцепились в волосы», с.163. Или же как «Уленшпигель во Франкфурте-на-Майне обманул на тысячу гульденов евреев и продал им свое дерьмо под видом вещих ягод», с.194. Или как «Уленшпигель с помощью лживой исповеди уговорил священника из деревни Риссенбрюгге отдать ему лошадь», с.198.

И так далее и тому подобное. И всё в одном и том же затянутом шутовском ключе. Как и в случае со средневековыми описаниями Фауста и Дон Кихота, скажем прямо — полностью, строка за строкой, прочесть все сто страниц повести якобы XVI века об Уленшпигеле (при современном взгляде на нее) могли когда-то и могут сегодня только единицы. Но поскольку, как нам говорят, многие люди Западной Европы XVII-XVIII веков ИСКРЕННЕ ВОСХИЩАЛИСЬ этим произведением, хочется понять — что же так привлекало их? Может быть, привитый нам с детства взгляд на эту повесть неверен? И как только вопрос задан, ответ на него — в рамках Новой Хронологии — всплывает довольно быстро и оказывается неожиданным и интересным. Но, повторим еще раз, для этого нужно опираться на результаты наших исследований, проясняющих общую картину древней истории. Без Новой Хронологии разобраться бы не удалось.

По-видимому, реформаторы XVII-XVIII веков восхищались тем, что потом, через некоторое время, было прочно забыто (а точнее, заставили забыть) и ушло в прошлое. Но чтó было актуально и вполне понятно западным читателям эпохи Реформации. И именно это понимание вызывало их бурные эмоции и восторги. А по прошествии многих лет забылось, обесценилось, потеряло остроту.

Здесь уместно напомнить, что ранее мы уже обнаруживали подобные средневековые агитационно-пропагандистские произведения. Как мы показали в книге «Доктор Фауст. Христос глазами антихриста», знаменитая история Фауста — есть не что иное, как антиевангелие. То есть насмешливое и даже издевательское искажение истории Иисуса, направленное на раскалывание церкви и общества в эпоху западноевропейской Реформации. Той же разрушительной антиимперской идее служил и объемистый развязный (местами даже тошнотворный) «роман» Франсуа Рабле «Гангартюа и Пантагрюэль».

Аналогично, некоторые знаменитые произведения Шекспира создавались, оказывается, с похожими агитационными разрушительными целями. В книге «О чем на самом деле писал Шекспир» мы показали, что такие выдающиеся шекспировские пьесы, как Гамлет, Король Лир, Макбет, Тимон Афинский, Генрих VIII, Тит Андроник (действие которых сегодня ошибочно относят в далекое прошлое и в неверные географические регионы) говорят, в действительности, о реальных и важных событиях XII-XVI веков, развернувшихся, в основном, в метрополии Великой Империи. То есть в Царь-Граде и Руси-Орде. Но потом об этом заставили забыть. А восхищение оставили, «законсервировали» и превратили в традицию. Грамотно предав забвению подлинную политическую суть дела. Напомним:

— Принц Гамлет — оказывается отражением Андроника-Христа (Андрея Боголюбского) и Иоанна Крестителя из XII века;

— король Лир — это отражение хана Ивана IV Грозного из XVI века;

— король Макбет — отражение евангельского царя Ирода из XII века;

— Тимон Афинский — отражение Иуды Искариота из XII века;

— английский король Генрих VIII — это снова отражение Ивана Грозного из XVI века;

— английская королева Екатерина Арагонская — отражение царицы-ханши Софьи Палеолог, жены Ивана III=IV Грозного из XVI века;

— английская королева Анна Болейн — это отражение Елены Волошанки = библейской Есфири из XVI века.

В частности, император Андроник-Христос, он же князь Андрей Боголюбский, отразился на страницах Шекспира под такими именами: принц Гамлет (в трагедии Гамлет), Макдуфф (в трагедии Макбет), философ Апемант (в трагедии Тимон Афинский) и Тит Андроник (в трагедии Тит Андроник).

Далее, как мы обнаружили в книге «Казаки-арии: из Руси в Индию», в Эпоху Реформации создали и разрекламировали образ «Корабля Дураков», над которым заставили потешаться всю Западную Европу. Тем самым, реформаторы осмеивали Великую = «Монгольскую» Империю (назвав ее Кораблем Дураков) и её правителей.

В одном ряду с этими известными произведениями находится и роман Сервантеса «Дон Кихот». Как мы показали в книге «Дон Кихот или Иван Грозный», роман Сервантеса создали как злобную насмешку над царем-ханом Иваном IV Грозным. Он правил Великой Ордынской Империей во второй половине XVI века, когда уже намечался раскол Царства. Более точно, Дон Кихот Сервантеса — это отражение того периода в жизни хана-императора Ивана Грозного, когда он стал Василием Блаженным. То есть заболел, отошел от дел, превратился в юродивого. Кроме того, напомним, что на страницах западноевропейских летописей Иван Грозный отразился также как знаменитый император Карл V. А в Библии — как царь Навуходоносор и как великий царь Артаксеркс. Тем самым, реформаторы XVII века, авторы пасквиля под названием «Дон Кихот», направили стрелы своей сатиры также и в устои Великой Империи. В качестве основного сюжета, вокруг которого «вращается» весь роман Сервантеса, взяли якобы безумие императора Ивана Грозного (Василия Блаженного), отразившееся в Библии как безумие царя Навуходоносора в конце его царствования.

Так вот, оказывается, в одном ряду с перечисленными произведениями находится и средневековая история Тиля Уленшпигеля. На основе Новой Хронологии удалось вскрыть истинную подоплеку этого сюжета. Результат таков. Повесть якобы XVI века об Уленшпигеле — это еще один вариант скептического антиевангелия. То есть, опять-таки насмешливое и даже издевательское искажение истории Иисуса Христа. Направлено на раскалывание церкви и общества в эпоху западноевропейской Реформации XVII-XVIII веков.

Сатирическая история Уленшпигеля (как и история Фауста) стала одним из оружий схватки на политическом поле мятежной Европы той эпохи. Реформаторы воевали с Великой Ордынской (Монгольской) Империей и раскалывали ее, пытались разрушить основы веры. Боролись за умы людей, за власть, за территории, за деньги, за имперское имущество. Дело было нешуточное. Проигравшие расплачивались своей жизнью. Именно этим объясняется распространенность пропагандистского сюжета «про Тиля», его актуальность на протяжении длительного времени, пока политические страсти в отколовшейся от метрополии Западной Европе не затухли в XVIII-XIX веках.

После этого история Уленшпигеля стала постепенно уходить в прошлое, сохраняясь лишь как часть культурного и общественного наследия XVII-XVIII веков. Поздние балеты и спектакли — это всего лишь слабые отголоски прежней борьбы. Суть дела была, в общем-то, забыта. Талантливый писатель Шарль де Костер в XIX веке частично возродил интерес к теме, создав красивое художественное произведение и выдумав, будто Уленшпигель был революционером, пламенным борцом за свободу фламандцев.

Из всего этого видно, что над реформаторскими проектами в XVII-XVIII веках работали грамотные и талантливые люди. Были затрачены немалые средства на зарплату, на создание, рекламу и внедрение в общественное сознание большого числа разрушительных произведений, направленных на раскол Империи. Именно тогда было впервые понято, что бороться с Империей можно не только на полях сражений, но и пером, на бумаге, на страницах пропагандистской литературы. Завоевывали умы людей и направляли их мысли в нужное реформаторам русло. В этом преуспели. Поэтому, дошедшие до нас из тех времен и ЗНАМЕНИТЫЕ СЕГОДНЯ, — точнее, «сделанные знаменитыми», — произведения Шекспира, Сервантеса, Рабле, история Фауста, история Уленшпигеля, Корабль Дураков и т.д. — создавались не просто так. Большинство из них исполняли важную агитационную политическую роль. Это была, так сказать, диссидентская литература эпохи раскола Великой Империи. Именно поэтому эти тексты потом объявили знаменитыми.

А после победы Реформации, в XIX-XX веках их лукаво назвали гуманистическими произведениями, затушевав основную их функцию — пропагандистскую и воинствующую направленность. Окружили диссидентские книги ореолом значительности и гениальности. Но теперь объясняя эту «гениальность» уже не политической сутью дела, а, дескать, литературными достоинствами и размытой философской «общественной значимостью». Но эти сегодняшние объяснения фактически маскируют подлинную разрушительную роль этих текстов в эпоху Реформации. Включив «гениальные творения» в школьные и университетские программы, мятежники заставили последующие поколения европейцев послушно ими восхищаться. Причем, чем именно, вскоре стало в общем-то неясно. Отправив в забвение истинную роль этих текстов (причем, роль разрушительную), на первый план выпятили туманные демагогические «достоинства». В результате, образованные люди XIX-XXI веков с самого детства «знают», что, например, история Уленшпигеля «важна и интересна». Вот только на вопрос — чем именно важна и чем интересна, — ответить затрудняются. Причем эту книгу сегодня даже не читают. Времени жалко, да и очень скучно (якобы). А потому пускаются в туманную демагогию. Мол, ужасно захватывающе описаны плутовские выходки Уленшпигеля.

Наше исследование возвращает повести XVI века об Уленшпигеле её подлинное значение. Она становится действительно интересной, как важное историческое свидетельство. Советуем заново перечитать «Уленшпигеля», но уже в свете Новой Хронологии. Многое станет понятно. Вы не пожалеете потраченного времени.

Поскольку мы будем много цитировать Народную Книгу [857:2], то для упрощения будем опускать этот номер книги, указанный в нашем общем списке литературы, и будем сообщать только номера страниц и глав. Народная Книга состоит из 95 глав. Почти все они небольшие, занимают примерно одну страницу. Напомним, что объем всей книги составляет около ста страниц.

1.9. Как устроена Народная Книга об Уленшпигеле. Псевдонимы Уленшпигеля и датировка Книги.

Важно понимать, что Народная Книга собрана из отдельных сюжетов, мало связанных друг с другом и размещенных, в общем-то, в произвольном порядке. Поэтому мы будем анализировать их по отдельности, не стремясь расположить в той последовательности, в какой они находятся в евангельском жизнеописании Христа.

Обратите внимание на само название Народной Книги: «Рассказ о рождении Тиля Уленшпигеля с добавлением некоторых историй о попе Амисе и попе Каленберге», с.160. Но при этом в тексте книги имена Амиса и Каленберга НИ РАЗУ НЕ УПОМИНАЮТСЯ. А всё время говорится только об Уленшпигеле. Лишь в современных комментариях кое-где сказано, что такая-то или такая-то главы «заимствованы» из рассказов об Амисе и Каленберге. Поэтому возникает естественная мысль, что «Амис» и «Каленберг» — это, попросту, псевдонимы Уленшпигеля. Иными словами, один и тот же персонаж описывался разными хронистами под тремя своими кличками: Уленшпигель, Амис и Каленберг. А когда эти разрозненные истории собрали вместе, в одну книгу, то главного героя назвали одним из этих трех имен, а именно, Уленшпигелем.

Посмотрим теперь на Введение к Народной Книге. Оно занимает половину страницы и начинается с хронологии. Сказано так: «В год, считая от рождества Христова тысяча пятисотый, некоторые почтенные лица обратились ко мне с просьбой, чтобы я, N, ради их удовольствия собрал и пересказал все рассказы и истории о том, что некогда творил и выкидывал в немецких и чужих землях хитрый и пронырливый крестьянский сын, уроженец герцогства Брауншвейг, по имени Тиль Уленшпигель», с.160.

Обратите внимание, что имя автора книги не названо и заменено буквой N. Мол, сами догадайтесь, кто написал Книгу. Таким образом, текст полностью анонимен.

Далее, сказано, что Книга датируется не ранее 1500 года от Р.Х. Но мы уже неоднократно сталкивались с тем, что ранее средневековые даты записывались таким образом, что стоящий в самом начале символ I или J означал вовсе не единицу, а букву I. То есть дата 1500 могла записываться как I.500 или J.500, что означало в ту эпоху: «Иисуса 500-й год», то есть «от Рождения Иисуса — 500 лет». См. подробности в книге А.Т.Фоменко «Числа против Лжи», гл.6:12. Речь идет о следующих разделах этой книги: — 12. О причине возникновения ошибочных хронологических сдвигов при написании истории древности. — 12.1. Хронологический сдвиг на тысячу или на тысячу сто лет как следствие ошибки в датировке жизни Иисуса Христа. — 12.2. Буква «Х» когда-то означала имя «Христос», но потом была объявлена цифрой десять. Буква «I» когда-то означала имя Иисус, но потом была объявлена обозначением тысячи. — 12.3. До восемнадцатого века в некоторых областях Европы для записи дат еще использовали в качестве единицы латинские буквы I или J, то есть первую букву имени Иисус.

Поэтому дата, названная во Введении к Книге об Уленшпигеле и трактуемая сегодня как 1500, вполне могла иметь изначально вид: I.500, то есть 500-й год от Рождества Христова. Но, согласно нашим результатам, Рождество Христово произошло в 1152 году н.э., см. книгу «Царь Славян». Следовательно, год I.500 означал первоначально 1652 год н.э., поскольку 1152+500=1652. Получается, что Народная Книга об Уленшпигеле могла появиться не ранее 1652 года, то есть не ранее середины XVII века. Что прекрасно отвечает как самой сути этой Книги, о которой мы будем подробно говорить далее, так и ее диссидентской роли в эпоху Реформации.

Тогда становится ясным и многоречивый, витиеватый характер Народной Книги. Ведь такой легкий словоблудный стиль выработался уже в эпоху Реформации, когда писатели достаточно натренировались. Подлинный стиль старых книг эпохи XIII-XVI веков — неуклюжий, тяжелый, спотыкающийся, что прекрасно видно хотя бы на примере некоторых книг Библии.

А вот образчик изящно-легкого, болтливого стиля Книги об Уленшпигеле:

«Хочу, чтобы никто не вменил мне в вину, что таковое мое писание кого-то могло огорчить или кого-либо оскорбить. Подобное намерение останется мне совершенно чуждым, единственная же цель — полнить веселостью дух в тяжелые времена, да чтобы читатели и слушатели могли почерпнуть отсюда славные, забавные шутки и веселые побасенки. А еще скажу, в этом моем худом писании нет никакого искусства или тонкости, ибо я, как ни жаль, не учен латинской грамоте и сам только худой мирянин. А читать мою книжицу сподручнее всего (чтобы не содеять помехи богослужению) в такое время, когда мыши скребутся под лавкой, часы быстро бегут и печеные груши так вкусны с молодым вином», с.160. И так далее, в том же духе.

Перейдем теперь к детальному анализу самой сути старинной книги об Уленшпигеле.

2. Рождение Уленшпигеля-Иисуса при помощи кесарева сечения.

Народная Книга [857:2] начинает свой рассказ с рождения героя. «Близ леса, который зовется Мёльбе, в земле Саксонии, в селе Кнетлинген родился Уленшпигель. Отца его звали Клаус Уленшпигель, а мать — Анна Вифекен. Когда она разрешилась ребенком, его отправили под Амплевен в деревню крестить и велели назвать Тилем Уленшпигелем. И Тиль фон Утцен, владелец Амплевена, был его крестным отцом», с.161. Сегодня считается, что тут речь идет о территории современной Германии. Больше никаких подробностей об обстоятельствах рождения Тиля Народная Книга не сообщает.

Но дальше, в главе 25-й, рассказывается удивительная история. Если понимать ее буквально, то перед нами встанет нелепая картина. Уленшпигель распарывает брюхо своей лошади, залезает внутрь умирающего животного, прямо в брюхо, стоит там некоторое время, а потом выпрыгивает из живота лошади и благодарит ее. Процитируем эту странную главу полностью.

«25-я ИСТОРИЯ РАССКАЗЫВАЕТ, КАК УЛЕНШПИГЕЛЮ БЫЛО ЗАПРЕЩЕНО ЯВЛЯТЬСЯ В ЛЮНЕБУРГСКОЕ ГЕРЦОГСТВО И КАК ОН РАСПОРОЛ БРЮХО СВОЕЙ ЛОШАДИ И ВЛЕЗ ТУДА.

В земле Люнебург, городе Целе, Уленшпигель вовсю безобразничал. Герцог Люнебургский запретил ему въезд в страну и распорядился, если Уленшпигеля тут опять обнаружат, схватить и повесить. Но и после этого Уленшпигель ничуть не избегал Люнебурга, и, если его путь пролегал через эту землю, озорник шел или ехал совсем не колеблясь. Случилось однажды, когда он держал путь через Люнебург, что навстречу ехал герцог. Когда Уленшпигель разглядел, что это был герцог, он подумал: «Если здесь герцог и ты обратишься в бегство, то рейтары догонят тебя на своих конях и сбросят с лошади. Тут подоспеет разгневанный герцог и тебя повесят на дереве». И вот наскоро придумал он выход: СОШЕЛ С ЛОШАДИ, РАСПОРОЛ ЕЙ БРЮХО, ВЫКИНУЛ ВНУТРЕННОСТИ И САМ ТУДА ВСТАЛ ОБЕИМИ НОГАМИ. Когда герцог со своими рейтарами подъехал к тому месту, где УЛЕНШПИГЕЛЬ СТОЯЛ В ЛОШАДИНОМ БРЮХЕ, слуги сказали: «Поглядите, господин, здесь стоит Уленшпигель, ОН ЗАЛЕЗ В ЛОШАДИНУЮ ШКУРУ».

Герцог подъехал к нему и сказал: «Это ты? Что ты делаешь в этом остове? Ты что, не знаешь, что я тебе въезд в свою страну запретил и, если тебя тут застигну, прикажу повесить на дереве?». Тогда Уленшпигель сказал: «Милостивейший государь и князь, я надеюсь, что вы пощадите мне жизнь. Я же не сделал ничего дурного, за что стоило бы вешать».

Герцог сказал ему: «Поди сюда и докажи мне, что ты не виновен, да объясни, что это ты придумал, зачем ты в лошадиной шкуре стоишь?». Уленшпигель вышел вперед и отвечал: «Милосердный и высокородный князь, я опасаюсь вашей немилости и страх как боюсь за себя, но я всю жизнь слышал, что каждый может вкушать мир среди собственных четырех столбов».

Герцог рассмеялся и сказал: «Так ты что же, собираешься из моей страны убраться?». Уленшпигель ответил: «Милостивейший государь, это как ваша княжеская милость хочет». Герцог поскакал от него со словами: «Оставайся там, где ты есть».

ТУТ УЛЕНШПИГЕЛЬ ПРОВОРНО ВЫПРЫГНУЛ ИЗ ЛОШАДИНОГО ОСТОВА и сказал, обращаясь к своей мертвой лошади: «Спасибо тебе, лошадка, ты помогла мне и спасла мне жизнь, вернув впридачу милость государя. Отныне покойся здесь. Тебя сожрет воронье — это лучше, чем если б склевали меня». И он отправился в путь на своих двоих», с.182.

Итак, что мы отсюда узнали? Как уже отмечено, буквальное понимание сюжета выглядит нелепо. Тиль вспарывает брюхо животного, ВЫНИМАЕТ ВНУТРЕННОСТИ, зачем-то залезает внутрь, какое-то время находится там, а потом выходит наружу. Надо думать, окровавленный. На самом деле, этот сюжет нам уже хорошо знаком. Напомним. Мы показали в книге «Царь Славян», гл.2:52, что Христос был рожден посредством кесарева сечения. Этот факт настолько поразил современников (медицина тогда только-только начинала развиваться), что он отразился во множестве сказаний, мифов и легенд, рассказывающих, как мы обнаружили, более чем о ста фантомных отражениях Андроника-Христа (то есть Андрея Боголюбского).

Полный перечень таких 107 отражений-дубликатов в скалигеровской версии истории мы привели в книге «Геракл», гл.4:5, и в конце главы 3 настоящей книги (где собрано уже 113 отражений Христа). Как мы обнаружили, многочисленные летописцы описывали Рождество Христово и кесарево сечение по-разному, в меру своих способностей и понимания. В некоторых версиях Христос якобы сам разрезает себе тело и извлекает из него таинственное «Слово». В других версиях, Христос как бы «присутствует» рядом с разрезанием тела женщины или даже животного и т.п. Отсылаем читателя к нашим предыдущим публикациям за этими интересными и часто неожиданными подробностями, ярко показывающими, как причудливо преломлялось реальное событие под перьями хронистов. В качестве нужного нам сейчас примера обратимся к истории «античного» чудотворца Аполлония Тианского — одного из ярких отражений Андроника-Христа. Мы подробно рассказываем о нем в книге «Потерянные Евангелия», гл.1:5. Вкратце напомним один из фрагментов нашего исследования.

Флавий Филострат — жизнеописатель Аполлония Тианского — приводит на первый взгляд странный рассказ об Аполлонии, вроде бы никак не связанный с Его рождением. Но рассказывающий о рождении львят и о «распарывании брюха роженицы». Аполлоний-Христос начинает свои странствия и неожиданно наталкивается «на убитую охотниками львицу, огромностью своею превосходившую всех зверей, виденных ими прежде. Кругом с криками теснился сбежавшийся из ближней деревни народ, да и сами охотники, свидетель Зевс, КРИЧАЛИ, СЛОВНО УЗРЕЛИ НЕКОЕ ДИВНОЕ ДИВО, ИБО КОГДА ЛЬВИЦЕ ВСПОРОЛИ БРЮХО, то нашли там восемь детенышей. ОБЫЧНО ЛЬВИЦЫ ПРОИЗВОДЯТ ПОТОМСТВО ИНАЧЕ... Так что не следует доверять рассказам о том, будто львята выходят на свет, РАЗРЫВАЯ КОГТЯМИ МАТЕРИНСКУЮ УТРОБУ, ибо по закону естества и ради спасения рода любой младенец нуждается в материнском попечении. И вот Аполлоний долго пребывал в задумчивости, взирая на зверя» [876:2a], с.17.

Описание туманное и, скорее всего, довольно позднее. Что могло послужить его основой? Вдумаемся в рассказ и вычленим его «костяк». Получится следующее.

• Аполлоний наблюдает «дивное диво».

• Рождение львят.

• «Львица», которая должна была родить восемь детенышей.

• Львице РАСПОРОЛИ БРЮХО и увидели там детенышей.

• ОБЫЧНО ЛЬВИЦА ПРОИЗВОДИТ ПОТОМСТВО ИНАЧЕ. То есть, надо полагать, без распарывания ей брюха.

• Причем брюхо распорол вовсе не львенок, заключенный в утробе, а люди, стоявшие вокруг львицы и специально разрезавшие ей живот.

• Все окружающие возбуждены и КРИЧАТ, что совершилось ДИВНОЕ ДИВО. Ясное дело, связанное с разрезанным животом львицы и появлением на свет детенышей. Рядом «стоит» Аполлоний.

Трудно отделаться от впечатления, что здесь в преломленном виде говорится о кесаревом сечении, при помощи которого появился на свет Аполлоний-Христос. В самом деле. Врач разрезал живот женщины и извлек на свет Младенца, рис.9. Наблюдавшие и взволнованные люди расценили успех такой операции как великое чудо, «дивное диво». Обычно женщины рожают детей «по-другому». В те времена, когда подобные операции врачи только-только начинали делать, они воспринимались, конечно, как чудо. Производили огромное впечатление на людей.

Рис.9. Старинное изображение кесарева сечения. Франция, якобы XV век. Почему оно называется «кесаревым» и почему оно неоднократно упоминается в «античных» легендах и мифах, мы объясняем в книгах «Царь Славян» и «Начало Ордынской Руси». Взято из [643:2], с.162, илл.2.

При этом Деву Марию «античный классик» Филострат назвал «львицей». Но ничего удивительного в этом нет. Ведь мы показали в книге «Царский Рим в Междуречье Оки и Волги», что Деву Марию иногда именовали, например, ВОЛЧИЦЕЙ. При этом, по римской версии, «Волчица» воспитала двух царственных братьев — Ромула и Рема. Как мы уже говорили, речь тут шла на самом деле об Иисусе и Иоанне Крестителе. Многочисленные христианские иконы и картины представляют Марию Богородицу с двумя младенцами — Иисусом и Иоанном Предтечей, см., например, рис.10, рис.11. В «античном» искусстве XIII-XVI веков тот же самый образ иногда изображали в виде «Волчицы», которую сосут два детеныша — Ромул и Рем, см., например, рис.12, рис.13. Отсюда возник ставший весьма известным образ Капитолийской Волчицы. А вот Флавий Филострат назвал Деву Марию не волчицей, а львицей. Но суть дела, в общем, осталась прежней, хотя и несколько затуманилась. В некоторых главах старинного персидского Эпоса Шахнаме Мария Богородица названа КОРОВОЙ, см. нашу книгу «Шахнаме», гл.2:8.2.

Рис.10. Рафаэль. «Прекрасная садовница. Мадонна с Младенцем и св. Иоанном Крестителем в пейзаже». Якобы 1507 год. Лувр. Париж. Взято из [493:1], с.174.

Рис.11. «Мадонна с Младенцем и Иоанном Крестителем». Сандро Боттичелли. Якобы 1468 год. Взято из Википедии.

Рис.12. Капитолийская Волчица с младенцами — Ромулом и Ремом. Старинное изображение. Взято из Википедии.

Рис.13. Капитолийская Волчица с младенцами — Ромулом и Ремом. Старинная мозаика. Взято из Википедии.

А теперь вернемся к Уленшпигелю. Надо сказать, что здесь его рождение при помощи кесарева сечения представлено даже более откровенно, чем в истории Аполлония Тианского. Судите сами.

• Уленшпигель вспарывает брюхо своей лошади и залезает внутрь ее живота. Это — отражение медицинской операции кесарева сечения. Беременную Деву Марию здесь назвали «лошадью». Но, как мы объяснили, подобные «образы животных» действительно встречались в старинных описаниях Рождества Христова. Не будем здесь вникать в лингвистические причины появления таких «имен» для Богородицы. Например, по поводу «волчицы» см. наш анализ в книге «Царский Рим в Междуречье Оки и Волги», гл.1:7-8.

• Само слово ВСПАРЫВАТЬ, ПОРОТЬ, породило потом известное имя ПАРТЕНОС, которое стали прикладывать к Богородице. Его стали истолковывать как НЕПОРОЧНАЯ. Об этом мы подробно рассказываем в книге «Царь Славян», гл.2.

• Какое-то время Уленшпигель НАХОДИТСЯ ВНУТРИ ЖИВОТА «лошади», а потом ВЫПРЫГИВАЕТ НАРУЖУ через разрез в ее животе. А перед этим добавлено, что он ВЫНИМАЕТ ВНУТРЕННОСТИ «лошади». Абсолютно откровенно описано извлечение Младенца из живота Матери. Откровеннее некуда.

• При этом «лошадь» умерла. На первый взгляд, это противоречит сцене Рождества Христова. Ведь Дева Мария осталась живой. Но в действительности, и этот сюжет нам уже хорошо известен. Как мы показали в книгах «Царь Славян», гл.2, и «Царский Рим в Междуречье Оки и Волги», гл.2, летописцы иногда путались и «склеивали» Рождество Христово с Успением Богородицы.

Далее, мы подробно обсудили отражение кесарева сечения при рождении Христа в древних мифах Рима, Греции, Египта. Обнаружилось, что появление на свет Младенца Иисуса при помощи кесарева сечения иногда трактовали, путаясь, как появление на свет богини Афины, — то есть Девы Марии, Партенос = Девы = Непорочной, — «из головы» бога Зевса, то есть Иисуса Христа. Иными словами, летописцы иногда «меняли местами» Деву Марию и рожденного ею младенца Христа.

Этот же измененный и преломившийся сюжет отразился и в христианской иконографии. Мы уже отмечали, что на многочисленных изображениях Успения Марии Богородицы рядом с ее телом стоит Христос, держащий на руках маленькую фигурку, рис.14. Как считается, Он держит душу Марии. В то же время такие христианские картины и иконы практически тождественны с «античными» изображениями появления богини Афины, — маленькой по размерам, но в полном боевом вооружении, — из головы Зевса. См. нашу книгу «Царь Славян». Тем самым, здесь фактически представлено рождение Христа при помощи кесарева сечения.

Рис.14. Успение Марии Богородицы. Старинное изображение. Взято из Википедии.

Следовательно, в христианской традиции рождение Марией Христа при помощи кесарева сечения иногда сближалось и сплеталось со смертью Марии Богородицы. Это обстоятельство и всплывает в очередной раз в истории Уленшпигеля. Авторы этой версии ошибочно решили, будто при Рождении Иисуса Дева Мария «как бы умерла». Повод к такой путанице был: в ту далекую эпоху XII века кесарево сечение было непростой и опасной операцией. Женщина подвергалась большому риску. В скептической версии истории Христа, какой, как начинаем здесь показывать, и является история Уленшпигеля, скептики вполне могли заявить, что при Рождестве Христа Его мать — «лошадь», дескать, умерла.

Более того, циники XVII-XVIII веков вложили в уста Христа-Уленшпигеля издевательские слова, когда он обратился «к своей мертвой лошади: «Спасибо тебе, лошадка, ты помогла мне и спасла мне жизнь... Отныне покойся здесь. Тебя сожрет воронье — это лучше, чем если б склевали меня», с.182. Таким образом, авторы «Истории Тиля» вульгарно представили Иисуса как издевающегося над своей Матерью.

3. Столбование-распятие Христа-Уленшпигеля.

• Далее, становится понятной и история с неким герцогом-правителем, о котором рассказывает та же 25-я глава истории Тиля. Всмотримся внимательнее. Правитель-царь преследует Уленшпигеля, запрещает ему появляться в стране и приказывает поймать и повесить Тиля. Звучат слова: «Тебя повесят на дереве», с.182. О чем тут речь? На самом деле, теперь всё понятно. Мы уже неоднократно сталкивались с тем обстоятельством, что Рождество Христа хронисты иногда путали, «склеивали» не только с Успением Богоматери, но и со Страстями Иисуса, с Его преследованием и распятием. Например, такое мы обнаружили при анализе истории всё того же Аполлония Тианского = Иисуса, см. «Потерянные Евангелия», гл.1:58. Летописцы путали эпохи царя Ирода I (преследовавшего Младенца Христа) и царя Ирода II (преследовавшего взрослого Христа). Вот мы и видим, что Уленшпигеля=Христа преследует «герцог» = царь Ирод.

• А угроза правителя «повесить Тиля на дереве» — это, попросту, отражение распятия, СТОЛБОВАНИЯ Иисуса. Напомним, что казнь Иисуса часто представляли в виде привязывания Его с столбу. Поэтому казненный Христос как бы «стоял на ногах», о чем и говорит история Тиля, подчеркивая, что Уленшпигель СТОЯЛ МЕЖДУ ЧЕТЫРЬМЯ СТОЛБАМИ. Почему четыре? Скорее всего, это отражение того факта, что столб-крест Христа находился на горе Голгофе МЕЖДУ двумя столбами-крестами, на которых были распяты два разбойника, рис.15. Авторы истории Тиля слегка путались и вместо ТРЕХ столбов на Голгофе насчитали ЧЕТЫРЕ столба. Потом недоумевающие комментаторы решили, будто бы тут речь иносказательно шла о некоем законе из немецкого судебника, с.305. Однако, теперь суть дела проясняется — здесь мы наталкиваемся на отражение казни Христа.

Рис.15. «Распятие Христа». Тинторетто (Якопо Робусто). Якобы 1518-1594 годы. Взято из Интернета.

• Беседа Уленшпигеля с «герцогом» — это, вероятно, отражение суда Пилата и суда царя Ирода. Недаром Уленшпигель заявляет: «Милостивейший государь и князь, я надеюсь, что вы пощадите мне жизнь. Я же не сделал ничего дурного, за что стоило бы вешать», с.182. По-видимому, мы сталкиваемся здесь с преломленным известным евангельским высказыванием Понтия Пилата, что он не нашел никакой вины за Иисусом, а потому Его не за что казнить, «вешать».

• Далее сказано, что в итоге Уленшпигель избежал смертельной опасности и остался жив. Скорее всего, в таком виде авторы истории Тиля насмешливо сообщили о Воскресении Христа.

• Мы видим, что отношение авторов Народной Книги к Христу-Уленшпигелю исключительно критическое. Его постоянно именуют озорником, который «вовсю безобразничает» и паясничает.

4. Яблоко и мухи. Поздняя раввинская версия о якобы незаконнорожденности Иисуса и рассуждение о мухах. Яблоко Адама и Евы, которое Уленшпигель-Иисус, дескать, испортил, начинил мухами.

В книге «Начало Ордынской Руси», гл.6:2, мы показали, что известный ветхозаветный сюжет о рождении Евы «из ребра» Адама — это, скорее всего, еще одно фантомное отражение рождения Иисуса при помощи кесарева сечения. Сказано: «И навел Господь Бог на человека крепкий сон; и когда он уснул, взял одно из ребер его, и закрыл то место плотью. И создал Господь Бог из ребра, взятого у человека, жену, и привел ее к человеку» (Бытие 2:21-22). Более того, на многих старинных изображениях Ева появляется из «разреза на боку» Адама, что фактически изображает кесарево сечение, рис.16, рис.17, рис.18, рис.19, рис.20.

Рис.16. Рождение Евы из ребра Адама. Барельеф. Duomo di Orvieto. Взято из Интернета.