Игра снайперов

Ник все обдумал. Речь шла о логистике, а в этом он не был силен. Наконец он повернулся к Чендлер:

– Сможете это устроить?

– Думаю, – ответила Чендлер, – мистер Гольд имеет в виду не телефонную беседу.

– Да, лучше встретиться лично, – подтвердил Гольд. – Так мы увидим ее реакцию. Может статься, она будет красноречивее любых слов.

– И где она? В пригороде Балтимора?

– В самом Балтиморе, на северо-западе, – сказал Свэггер. – В районе «Кузница Дорси».

– У нас там есть что-нибудь летающее? – спросил Ник у Чендлер.

– Нет. Все на базе в Куантико, вне игры.

– В департаменте полиции Мэриленда что-нибудь найдется, – подсказал Ник. – На аэродроме к северу от Балтимора.

– Чендлер, что скажете?

– Пусть полицейские подберут ее в каком-нибудь парке возле дома. Через час будет у нас на крыше. Останется еще два часа на совещание. Думаю, оно того стоит.

– Свэггер?

– Она не дура.

– Нил?

– Сами знаете, у нас есть кое-какие сомненьица в духе «а что, если?…» – вот мы их и развеем. И со стороны это неплохо выглядит: мол, пахали до самого звонка, выложились на полную, ну и так далее.

– Боб, позвонишь ей? Узнай, вдруг она вообще откажется.

Свэггер достал телефон и стал тыкать в кнопки. Два гудка, три – и посередине четвертого:

– Да?

– Дженет, это Свэггер.

– Ой. Здравствуйте, – сказала она.

– Чем вы заняты?

– Ничем. Собиралась помыть туалет на втором этаже, чтобы отодвинуть свой первый мартини хотя бы на час.

– Рядом с вами есть поле или другая ровная площадка?

– В двух кварталах школьный стадион. В средней школе имени Скотта Ки.

– Побудьте у телефона. Да, и не начинайте мыть туалет. Лучше наденьте обувь поудобнее. Но сперва мы кое-что проверим.

Он завершил звонок.

– Ну ладно.

За телефон взялся Ник.

На экране было видно все, что происходило в командном центре. К директору подошел какой-то человек, и оба удалились за пределы экрана – должно быть, к телефону.

Ник сделал подачу.

После неразборчивых переговоров – наверное, консультаций с собственными сотрудниками и людьми из Белого дома – директор разрешил подключить миссис Макдауэлл к делу.

– Значит, так, – велел Ник. – Боб, перезвони ей, обрисуй ситуацию и скажи, чтобы шла на школьный стадион. Чендлер, свяжите меня с полицией штата.

– Есть, сэр.

– Послушаем, что скажет миссис Макдауэлл.

11:45

Наконец патроны.

Пожалуй, все начинается именно с них. Как полюбить винтовку, если не влюблен в патроны? Увесистые, блестящие, смертоносные. Харизматичные штуковины, единственные в своем роде.

С патронами он уже определился. Помогли эксперименты с людьми, принявшими смерть у столба в красивейших местах Вайоминга.

Кончиком ножа он разрезал сверток с десятью билетами в ад – каждый длиной 3,681 дюйма со смещенным вперед центром тяжести. Когда берешь такой в руку, он всегда удивляет своим весом. Двухсотпятидесятиграновая «Сьерра Мэтч Кинг.338» – экспансивная пуля с конусообразным основанием – установлена в гильзу с помощью матрицы «Уилсон» с триста шестьдесят седьмым бушингом.

Джуба любил патроны. Любил собирать их, рисовать их в воображении, чувствовать их вес, перекатывать их на ладони. Эти десять штук он обработал ацетоном еще в Вайоминге. Теперь его руки были затянуты в резиновые перчатки, поэтому следователи не найдут на гильзах никаких следов Джубы – тем более что на латуни крайне редко остаются отпечатки пальцев.

Он внимательно осмотрел каждый патрон: 91,2 грана бездымного пороха «Ходгдон Х1000» (легкий перегруз) в однократно стреляной гильзе «Хорнади» с капсюлем «Федерал 215-М магнум». Гильза отшлифована так, что шероховатости полностью отсутствуют. Дульце сточено, и в том месте, где гильза контактирует с пулей, толщина латуни составляет ровно 0,004 дюйма. Каждая гильза проверена на соосность – отклонение не более 0,001 дюйма, точнее не бывает, – и закалена, чтобы добиться максимальной прочности. Пули заточены с помощью матрицы «Уидден», что улучшает показатели точности при стрельбе на дальние дистанции. В итоге следствие выяснит, что все эти изящные штрихи сделал сам Брайан А. Уотерс, чемпион по стрельбе и большой специалист в деле перезарядки патронов. Через несколько недель криминалисты проведут в доме Уотерса самый тщательный обыск. Изучив гильзу, любой поймет, что этот патрон изготовил человек из Альбукерке, очередной одинокий стрелок, который залег на поросшем травой холмике – или засел в квартире на седьмом этаже – и выразил всю свою ненависть, пролив кровь человека, чья смерть изменит все мироустройство.

Один за одним он вложил все десять патронов в магазин «Экьюрэси интернэшнл», чувствуя, как по мере наполнения пружина сопротивляется все сильнее. На последнюю гильзу пришлось нажать изо всех сил, чтобы патрон встал на место у задней стенки магазина.

Все! Заполненный до отказа магазин – отдельная песня. Держишь его в руке, чувствуешь его тяжесть, напряжение сжатой пружины, готовность откликаться на движение затвора, посылать патроны в патронник, один за другим, принося их в жертву богам войны.

Джуба вставил магазин в винтовку, приподнял его вверх, и тот с приятным щелчком встал на место. Осталось лишь сдвинуть затвор вперед, и первый патрон окажется в патроннике. Позже в прицеле появится мишень, крошечная фигурка, а потом человек замрет – непременно замрет, – не ведая, что тем самым обрекает себя на смерть.

Джуба взглянул на часы.

Ждать оставалось чуть больше часа.

Время отдохнуть. Пожалуй, стоит помолиться, чтобы тело напиталось безмятежностью, а потом стать одним целым с винтовкой, с патроном, с миссией.

Вдруг он заметил движение. Но это был всего лишь вертолет, крошечная точка в нескольких милях от дома Джубы. Пилот готовился посадить машину на крышу одного из зданий в прекрасном городе на том берегу реки.

13:50

Она очень старалась. Видно было, как она старается. Она полностью отдалась делу, вложила в него все свои знания, все воображение, всю веру, все безмерное материнское горе, всю боль от изнасилований, побоев, восстановления после изнасилований и побоев, все, что она так хотела забыть. Она старалась изо всех сил.

Но всем было ясно, что миссис Макдауэлл не купилась.

– Можете ничего не говорить, – сказал Гольд. – У вас все на лице написано.

– Вы блестящие специалисты, каждый из вас, – произнесла она. – И вы прекрасно потрудились. Каждый штрих, каждый шаг, каждое умозаключение – за всем этим виден недюжинный интеллект. Все сходится, логически перетекает из одного в другое, от одной улики к другой, откуда ни посмотри, все хорошо с политической, культурной, религиозной точек зрения. Даже по их стандартам. Как мусульманка, как человек, не раз побывавший в Багдаде, как шпион-любитель, как жертва изнасилований, как побирушка, потратившая целое состояние, чтобы достигнуть этой же цели, – я вижу, что все сходится. И я рукоплещу вам.

– Но, – подхватил Гольд, – вы с нами не согласны?

Она улыбнулась, но улыбка была безрадостной. Все поняли: миссис Макдауэлл с прискорбием сообщает, что вы обосрались.

В кабинете было тихо и сумрачно: перегорела одна из ламп дневного света. Повсюду стояли люди-тени, а перед ними сидела растрепанная женщина без макияжа – у нее не было времени накраситься и привести себя в порядок, – в мешковатых джинсах, футболке с логотипом балтиморской частной школы «Бойз лэтин» и в скособоченных очках для чтения. Вид у миссис Макдауэлл был неважнецкий, но это не имело значения. Значение имела лишь ее реакция.

– Это у вас такое предчувствие? – уточнил Ник. – Или вы что-то заметили?

– Мне нравятся все составные части, но я не в восторге от целого. – Помолчав, она спросила: – А вам все нравится? Нет никаких сомнений?

– Я запрещаю своим людям отвечать на этот вопрос, – тут же сказал Ник, – потому что их слова помешают вам высказать собственное мнение и тогда от нашей встречи не будет толка. Смысл в том, чтобы вы говорили сами, без подсказок.

– Хорошо, попробую описать свои ощущения, – кивнула она. – Если сочтете мое мнение полезным, тем лучше. Сколько у нас времени?

– На этот счет не беспокойтесь. Время – это не ваша, а наша забота. Никто из присутствующих не станет тяжело вздыхать и поглядывать на часы.

Свэггер подумал, что Ник ведет себя в высшей степени профессионально. Сказать эти слова было крайне непросто, ибо время неумолимо шло, было уже два часа сорок минут, а Джуба – по крайней мере, так предполагалось – должен был стрелять ровно в три. С каждой секундой вероятность того, что они успеют принять необходимые меры, не росла, а уменьшалась.

– Хотите колы? Или чашку кофе? – спросил Ник.

– Берите колу, – посоветовал Свэггер, – кофе здесь отстойный.

Все засмеялись. Пожалуй, это слегка помогло снять напряжение.

– Нет, спасибо, – отказалась миссис Макдауэлл и добавила: – Видите ли, он мыслит иначе.

Каждому не терпелось услышать объяснение, но никто и не подумал торопить ее. Пусть продолжает без посторонней помощи. Всему свое время.

– Я охочусь за ним с тех пор, как он убил моего сына. Уже больше пятнадцати лет. Я кое-что узнала. Не много, но кое-что.

Что же она узнала?

– Ваш подход слишком прямолинейный, – сказала она. – Вы пришли к выводу, что он хочет убить Магната. Даже если вы не захотели произнести это вслух или вам запретили… все мы знаем американскую историю и попросту не способны думать иначе.

Она была права. Не исключено, что Ник ошибся, с самого начала запретив пользоваться именами, и тем самым сыграл со всей командой злую шутку.

– Но если бы он действительно хотел убить Магната, – продолжила миссис Макдауэлл, – сейчас вы были бы уверены, что он выбрал совершенно другую цель. Вы бы и не подумали, что он будет стрелять в президента. Решили бы, к примеру, что его будущая жертва… допустим, Хиллари. На это указывал бы весь подтекст, все предположения и намеки. Магнат получил бы пулю, и это стало бы для всех полнейшей неожиданностью. Вы бы окаменели от изумления. Ведь вы угрохали столько времени и сил, чтобы спасти Хиллари, а на самом деле ей ничто не грозило.

И снова тишина. Никто не стал шутить насчет Хиллари.

– Вспомните, как он действовал в Багдаде, – подсказала она. – Взрывалась самодельная бомба, морпехи отступали в безопасное место и попадали под огонь снайпера. Отвлечь и заманить в ловушку – вот его специализация. Он делает так, чтобы ситуация работала против вас.

– Мы считали, что охотимся на него, – сказал Боб, – а на самом деле он охотился на нас.

– Вот именно, – подтвердила миссис Макдауэлл. – Ни звука, ни движения. – Он очень хитер. Да, вы разложили все по полочкам, но Джуба будет действовать совсем не так, как вы думаете.

Наконец заговорил Ник. Он обращался не к миссис Макдауэлл, а ко всем остальным.

– Итак, что мы упустили?

– Во всем, что касается оружия, ошибки быть не может, – сказал Свэггер. – Он будет стрелять на тысячу восемьсот сорок семь ярдов, над водой, влажность воздуха около пятидесяти процентов, ветер незначительный. Триста тридцать восьмой «Лапуа магнум», это ясно. Хотя мы не знаем, какой пороховой заряд он выбрал и какую пулю, как обработал гильзу.

– Разделим факты и домыслы. В чем может быть ошибка?

– В поведении, – сказал умудренный опытом Гольд. – Просчитать поведение труднее всего. Делаете ставку на одно, а случается совсем другое. И так всегда.

– В таком случае давайте еще раз проговорим поведение, – предложил Ник.

– Сегодня ровно в три часа Магнат будет выступать перед публикой. Джуба давно об этом знает. Достаточно давно, чтобы спланировать выстрел, – начала Чендлер.

– Магнат выйдет к толпе, – добавил Нил. – Этого выступления нет в планах, о нем нигде не сообщалось, но таков уж Магнат. Дайте ему дружелюбно настроенную толпу, и он непременно объявится, чтобы отвлечь внимание от Ренегата. Для него это большое удовольствие. И вот он как на ладони. Готов получить пулю.

– Готов получить пулю, – повторила Чендлер. – То есть неподвижен. Он должен быть неподвижен. Свэггер уже говорил про время полета пули. Это железный закон физики. Обжалованию не подлежит.

– Неподвижен, – сказал мистер Гольд. – По-моему, юная дама что-то нащупала.

– Так, – кивнул Ник.

– Исходя из времени полета, – продолжил Гольд, – мы делаем вывод, что цель должна быть неподвижна. Предполагаем, что неподвижность – непременный атрибут публичного выступления. Выясняем, что Магнат действительно собирается произнести речь на берегу Ист-Ривер, а близость водоема – одно из обязательных условий для выстрела. Владея этой информацией, Джуба мог вплести ее в свой план, создать великолепную паутину лжи, чтобы прикрыть свои истинные цели. Он будет стрелять примерно в это же время, но в другого неподвижного человека.

– Итак, неподвижность, – сказал Ник. – Давайте варианты.

– За едой? – предложил Нил.

– То есть в ресторане. Вряд ли.

– Кроме шуток: поход в туалет? – сказал Боб.

– Тоже в помещении. Для дальнего выстрела с другого берега реки? Не годится.

– Трибуна на параде? Театр? Кино? – говорил Нил. – Где же…

– Мой отец был живчиком, – перебила его миссис Макдауэлл. – Вечно в движении, всегда, в любой ситуации. Но иногда он бывал настолько неподвижен, что даже не верилось. Я видела это собственными глазами, потому что подавала ему клюшки. Он даже дыхание задерживал, когда готовился загнать мяч в лунку.

14:45

«О Аллах, и снова заклинает Тебя слуга Твой, о Всемогущий, ради Тебя я живу и Тебе посвящаю жизнь свою, покорно и до самой смерти, и низвергну врагов Твоих, и сокрушу их, и восторжествуешь Ты над ними, и воцарится власть Твоя, и подчинятся они воле Твоей не только здесь, но повсеместно, и падет нечистый по имени Америка, и зачахнут земли, полные зла, упадка и разрушения. Хвала всем, кто пролил кровь свою и отдал жизнь свою ради того, чтобы я оказался здесь, на своем месте, и стал орудием в руках Твоих, и воплотил замысел Твой. Смиренно простираюсь перед Тобой и знаю, что Ты ниспошлешь слуге своему силу, зоркость, спокойствие и удачу».

Ну что ж, пора. Он аккуратно толкнул затвор вперед, почувствовал, как тот зацепил первый патрон в магазине и беспрепятственно дослал его в патронник, потом запер затвор и коснулся рычажка на правом боку ствольной коробки, убеждаясь, что винтовка снята с предохранителя.

14:55

На одном экране показывали помост в Нью-Йорке: на него поднимались люди, перед ним собралась толпа зрителей. На втором была картинка из кабинета этажом ниже. Режиссеры операции хранили спокойствие и верили, что вот-вот объявят Джубе шах и мат, но Свэггер и его товарищи уже понимали, что этого не случится.