Игра снайперов

– Мы бы с радостью сообщили вам, что Бюро разрабатывает общенациональную программу по защите бездомных от преступников, – ответил Ник, – но это неправда. Могу лишь сказать, что дело очень срочное и касается национальной безопасности. Вы нам крайне помогли. Спасибо за внимательность. И за то, что вам не все равно.

– Смотреть на все это тяжело. Они же были людьми и могли бы вернуть себе человеческий облик, но у них нет какой-то струны в характере, чтобы выкарабкаться. Держались на плаву, а потом раз – и пошли ко дну.

– Расскажете про окрестности?

– Конечно. С удовольствием.

– Мы ищем определенное место, – сказал Свэггер. – Большое и уединенное, принадлежащее какому-нибудь богачу. Подальше от города. Владельцы предпочитают не высовываться. Мимо такого сотню раз проедешь и не заметишь.

– Богачи у нас живут в округе Саблетт, ближе к курорту Джексон-Хоул. Это миль сорок в горы. Там есть исторические места – например, ранчо «Хэнсон». Его выкупила какая-то корпорация из Южной Калифорнии, чтобы топ-менеджеры ездили туда на отдых. Но построено оно на старые деньги, с угля и железных дорог. Огромное, прямо бескрайнее. Там можно творить что угодно, и никто ничего не узнает.

– Как называется тот район?

– Сосновая Долина. Посреди нее городок с пафосными ресторанами. Частный аэропорт, куда пижоны слетаются с Карибских островов или с юга Франции. В «Севен-элевен» они, как правило, не заходят, так что подробностей не знаю.

– Детектив, я пришлю вашему шефу благодарственное письмо.

– Да он подотрется вашим письмом. Для него я как бельмо на глазу.

На закате вернулись беспилотники. Они летали повыше, чтобы с земли не услышали шума двигателей и не увидели блеска фюзеляжей. Фотографии были сделаны с пяти тысяч футов, но благодаря зуму казалось, что там всего пять сотен. Свэггер просматривал картинки на базе ВВС «Хилл» в Огдене, штат Юта, чуть западнее Солт-Лейк-Сити: ближе нужной техники не нашлось.

– Что-нибудь видите? – спросил Нил. Это он срежиссировал разведку с воздуха – как всегда, блестяще, – а теперь держался на редкость невозмутимо, то и дело отпуская остроумные замечания.

– Ага-ага, – сказал Свэггер. – Выбрал две штучки.

Он назвал номера фотографий, Нил пощелкал по кнопкам, и на гигантском экране – на таких обычно рассматривают картинки с русскими бомбардировщиками на сибирских аэродромах – появились два снимка. Непосвященные увидели бы лишь странные кляксы в сопровождении цифр, означающих широту, долготу, время и погодные условия. Но Свэггер умел читать такие фотографии. Он быстро определился с интересующей его зоной и попросил приблизить изображение.

– По-моему, это что-то вроде – хм, вроде столба? Штуковина явно рукотворная, природа так не умеет. Всем видно? Можем добавить увеличение?

Нил, колдуя над клавиатурой – щелк, щелк, – сдвинул участок снимка, на котором виднелось некое подобие столба, ближе к центру и растянул его на весь экран.

Все это происходило в темном видеозале базы, украшенном фотографиями седовласых генералов, американских флагов и сверхзвуковых истребителей. Если бы не дорогущий телеэкран во всю стену, можно было бы подумать, что здесь находится кружок патриотического воспитания.

– Полковник, – Ник повернулся к полковнику Никелю, представлявшему в тот момент ВВС США, – у вас нет людей, натасканных на такие картинки? Нам не помешала бы лишняя пара глаз.

– Не вопрос, – кивнул полковник, – всегда рады помочь.

И тут же исчез. В помещении осталось лишь ядро группы.

– Если подключить АНБ, – сказал Ник, – может, перехватим сообщения, предназначенные для иностранной разведки. Тогда мы сможем начать негласное наблюдение. Получим ордер и будем делать с этими гадами что угодно.

– Отличный план, – сказал Нил.

– Уж надеюсь. Этим займетесь вы. Боб, говори, что видишь.

– Столб стоит на краю луговины. Она больше мили в длину и тянется с востока на запад. Это удобно, солнце не мешает. Небольшой уклон и деревья – естественный заслон от ветра. Повсюду следы автомобильных колес, – стало быть, здесь недавно кипела какая-то деятельность. Где-то в перелеске должен быть пристрелочный стол. Это ключевой момент: если расстояние от стола до шеста подходит под наши выкладки, можно считать, что мы его нашли. В любом случае я уверен, что вижу стрельбище длиной в милю и столб для мишеней.

– Если твое мнение подтвердится, можно выступать.

– Зайдем с двух сторон: с воздуха, на вертолетах, и одновременно со стороны шоссе. С координацией обеих групп, численным перевесом, отличной связью, кучей боеприпасов, медиками и так далее. Работа для «морских котиков». Если облажаемся, пиши пропало.

– Прямо как в Могадишо, – заметил Нил.

– Надеюсь, мы справимся лучше, чем в Могадишо, – сказал Боб.

Ник принялся думать вслух:

– Берем людей из контртеррористического отдела, подключаем спецназ периферийных отделений. Как только будет ордер, даем отмашку воздушной бригаде из Солт-Лейк-Сити, там есть кого поднять. Свяжусь с Уордом Тейлором, контртеррористический отдел даст нам зеленый свет, и можно начинать. Но сегодня не получится. И завтра не получится. И даже…

Вернулся полковник Никель в сопровождении штаб-сержанта Абрамса, имевшего большой опыт чтения снимков. Сержанта ввели в курс дела, и он воззрился на двумерное изображение. Внимательно рассмотрев первую фотографию, Абрамс попросил Ника уменьшить изображение, чтобы видеть не только луговину, но и весь участок, на котором она была расположена.

– В интерпретации фотографий Абрамс – настоящий Леонардо, – сказал полковник, пока Нил возился с масштабом. – Пересчитает мелочь во вражьих карманах и скажет, как рубли лежат, орлом или решкой.

– Сэр, – сказал Абрамс, опрятный негр, похожий на поэта времен Гарлемского Возрождения, – если не знать, что вы хотите найти…

– Просто скажите, что видите, – попросил его Ник.

– Вас понял. Итак, я бы сказал, что вижу столб. Очевидно, деревянный: дерево по-своему отражает свет. Судя по тени в указанное время суток, предположу, что высота столба – шесть футов. Более того, вижу, что он зацементирован. Есть следы от покрышек тяжелых внедорожников. Такие же я видел по всему Ближнему Востоку, где разъезжают наши «хамви» и «эксплореры» Агентства. На гражданский автомобиль не похоже: отметины слишком широкие и глубокие.

– Что-нибудь еще? – спросил Свэггер. – Представьте, что мы слабы умишком и нам нужно все разжевать.

– В центре луговины вижу отблески. Значит, там сыро. Следовательно, это болото – грязь, вода и повышенная влажность воздуха. Если место выбрали нарочно – а так и есть, посмотрите, сколько вокруг прекрасной сухой земли, с которой этот столб просматривается под всевозможными углами, – предположу, что все дело в различной плотности воздуха. Влажный воздух над болотом тяжелее сухого воздуха над степью, и это сказывается на множестве факторов: видимости, баллистике, поведении лазерных или инфракрасных лучей и так далее. Место выбрано так, чтобы сделать поправку на тяжелый влажный воздух.

«Он собирается стрелять над водой», – подумал Боб.

Глава 51

Болото.

04:30

Ландшафтные дизайнеры высадили за главным домом восхитительную рощицу. Здесь всегда было сыро из-за близости водоносного слоя, отсюда и название – Болото. С тактической точки зрения болото было удобным местом для тайной встречи. Сюда можно было пробраться, не привлекая внимания ночных охранников. Они обходили территорию по установленному маршруту, и Джуба заучил его наизусть.

Увидев Альберто – тот приближался уверенным шагом, хотя ночь была безлунной, – Джуба решил, что старика тоже никто не заметил. Прежде чем Альберто дошел до зарослей ежевики, Джуба тихонько шикнул, чтобы привлечь его внимание. Переводчик свернул к невысокому деревцу.

– Вас кто-нибудь видел? – спросил Джуба.

– Нет, никто. В моем крыле нет камер наблюдения. Менендес опасается вторжения снаружи, а не предательства внутри. Но он конченый параноик.

– Это точно, – согласился Джуба.

– Так о чем вы хотели поговорить?

– О вашем будущем.

– То есть?

– Думаю, вы хотите, чтобы у вас было будущее. Если это так, вам нужно кое-что сделать. Иначе вас убьют. Этот урод с чулком на голове порежет вас на тряпки.

– Я же не сделал ничего…

– Вопрос не в том, что вы сделали, а в том, что вам известно. Вас убьют сразу же после того, как убьют меня.

Похоже, мексиканский сириец не понимал, о чем речь.

– Что? Зачем…

– Он не даст мне выполнить задание. Слишком большой риск. После выстрела в Уичито все изменилось. Допустим, меня возьмут в плен. Допустим, американцы предложат мне сделку: я даю показания против Менендеса и признаю, что выстрел в Уичито был сделан по его заказу. Зачем? Я получу новую жизнь, вместо того чтобы отправиться в засекреченную тюрьму, где сербские наемники выбьют из меня все тайны. Для Менендеса это опаснее всего. Даже по сравнению с тем, что сделают с ним мои люди, если заподозрят предательство. Разумеется, мою смерть замаскируют под несчастный случай, автомобильную аварию или случайную стычку с полицейским. Менендес выплатит компенсацию, но останется жив. Он знает об этом, но не о том, что я тоже знаю.

– Я араб лишь наполовину. Мне недостает вашей хитрости.

– От вас мне нужно две вещи. Во-первых, я должен знать, когда у Чулка бывает перерыв. Когда он чем-то занят.

– Это несложно. В шесть часов вечера к нему приходят две мексиканки. Каждый день ему нужно или убить человека, или заняться сексом. Ходят слухи, что иначе он становится раздражительным.

– Значит, шесть вечера. Во-вторых, тоннели. Мексиканцы не представляют себе жизни без тоннелей. Все перемещения происходят под землей: нелегалы, шлюхи, наркотики – что угодно. Эти люди одержимы подготовкой к побегу. Боятся американцев, конкурентов, а теперь, когда связались с нами, еще и нас. Ждут нападения в любой момент. Когда Менендес купил этот дом, он первым делом привез сюда строителей с инженерами и велел выкопать тоннели. Что вам о них известно?

– Есть места, которые мне рекомендовали обходить стороной.

– Этого мало.

– Чтобы узнать больше, мне нужна мотивация.

– Если не поможете, я отрежу вам голову. Как вам такая мотивация?

– Не очень. Лучше заберите меня с собой. Чувствую, эта контора скоро лопнет. Многие погибнут, а у меня есть желание остаться в живых. И лишь оно может сподвигнуть меня на… героические поступки.

– Вижу, вы не ставите перед собой грандиозных целей. Это хорошо. Переводчик не должен витать в облаках.

– Можете говорить обо мне что угодно. Думаю, всех здешних переводчиков ждет нехорошая судьба.

– Итак, завтра?

– Нет. Слишком рано. Завтра я выйду на разведку. Результаты будут послезавтра, а то и днем позже.

– Давайте поживее, старичок.

Глава 52

Вайоминг, Джексон,

зона подготовки к рейду

Три дня подряд АНБ перехватывало звонки с ранчо по зашифрованному спутниковому каналу. Звонили на номер в Нью-Джерси, оттуда вызовы переадресовывались на коммутационный сервер в Маниле, а принимали их в швейцарской деревне под названием Гштад. Во всех разговорах подтверждалось «получение посылки». Вот она, золотая жила. Когда выяснилось, что в Гштаде находится одна из конспиративных квартир Министерства разведки Ирана – собственно, туда и звонили, – всем стало понятно, что пора подключать к делу самые серьезные силы, и как можно быстрее.

В распоряжении Ника были две ударные группы контртеррористического отдела, усиленные спецназом ФБР из Лос-Анджелеса, Сан-Франциско, Чикаго, Сент-Луиса и Миннеаполиса. Приятным бонусом к операции шел сам Уорд Тейлор, чтобы нападающая сторона не испытывала неудобств, принимая приказы от незнакомых людей. Изучив подробные снимки с беспилотников, руководство набросало план, слизанный с «золотого стандарта» – рейда «котиков», во время которого был убит бен Ладен. О Могадишо никто не заикался.

– Ожидайте сопротивления, – говорил Ник. – Самого ожесточенного. Его охранники – ветераны мексиканских отрядов особого назначения. Отличные бойцы, дерутся до последней капли крови. Если не верите, почитайте рапорты из Уичито. Поэтому всем в обязательном порядке надеть броню. Не забываем про шлемы. При первом же огневом контакте стрелять на поражение, можно очередями. Боеприпасов берите побольше. Помните, что расходный материал – не люди, а патроны. Для тактического преимущества всем иметь при себе приборы ночного видения. Но повторяю, нас интересует только один человек, и это не сеньор Менендес, хотя неплохо бы захватить и его. Наш джекпот – араб слегка за сорок, весьма одаренный персонаж. Лучше взять живьем, но я предпочел бы убить его, чем потерять кого-то из вас. Задача – не допросить его, а остановить. Если получится, считайте, что день прожит не зря.

После этого Ник с командой перебрались в Оружейную палату Джексон-Хоул и провели инструктаж для наземных сил – по большей части людей из Солт-Лейк-Сити и Денвера. Им было велено вступить в игру одновременно с вертолетами, пробить фальшивые ворота, взять штурмом настоящие и войти на территорию, когда десант проникнет в дом. Держать периметр, ловить беглецов и как можно быстрее изолировать территорию в соответствии с судебным ордером, допускавшим «любые действия, необходимые для пресечения террористической угрозы». В группе также был федеральный прокурор, чтобы давать экстренные юридические консультации и при необходимости таскать носилки к машинам «скорой помощи».

– Я ничего не забыл? – спросил Ник у Боба.

– Меня забыл, – ответил Боб.

– Прости, дружище, тебя не берем. В полном соответствии с приказом из Вашингтона.

– Ник, ну что за дела?…

– Не-а. Верь не верь, но твои мозги для них ценнее стрелковых навыков. В кои-то веки.

Боб встретил эту новость не по-морпеховски. Не начал рвать и метать, но, судя по бледному лицу, прищуренным глазам, поджатым губам и размеренному дыханию, сильно рассердился.

– Все равно поеду.

– Конечно поедешь. В чиновничьем седане. Ты нужен, чтобы опознать Джубу на месте. Ходят слухи, что он похож на доктора Живаго, так что справишься. Давно пересматривал это кино?

– Я его вообще не видел.

– Может, примешь участие в допросе или хотя бы посмотришь на тело, а после этого глянешь на всякие снайперские штуки и поможешь собрать данные для рапорта.

Боб уныло кивнул.

– В любом случае, – продолжил Ник, – посидишь за забором. Когда все закончится, тебя вызовут по рации. Завтра на рассвете сходим посмотреть на стрельбище. Это будет уже не боевая операция, а что-то вроде пикника. Зафиксируем все, что увидим, и подошьем к рапорту. Ну а все самое горячее, надеюсь, закончится сегодня ночью.

– Значит, сидеть подальше от стрельбы? Мне это не нравится, – сказал Боб.

– Будешь ждать, пока не позовут. Мне что, приставить к тебе трехсотфунтовую няньку?

– Не надо.

– Вот и умница.

Рассерженный Боб даже не слушал, что говорят по каналу радиосвязи. Он забрался на заднее сиденье последней машины в конвое, одного из трех седанов за колонной внедорожников и броневиков, разукрашенных фэбээровской символикой. Водитель был новобранцем из Денвера, рядом с ним сидел федеральный прокурор; этим троим было совершенно не о чем разговаривать – каждый варился в собственном соку. На всех были бронежилеты, кевларовые шлемы и гарнитуры для связи, но один лишь Боб перевел свою в положение «выкл.».

Конвой отбыл в семнадцать пятнадцать и направился на юг по вайомингскому Сто девяносто третьему шоссе из Джексона в сторону Рок-Спрингс, через Сосновую Долину, в которой не было сосен. На востоке открывался вид на равнину, поросшую низеньким кустарником. Прекрасный обзор, скучнейшая равнина. На западе виднелись Титонские горы, живописные и величественные, – недаром на их фоне снято столько вестернов. Боб не смотрел ни направо, ни налево. Он чувствовал себя трезвенником на оргии, никому не нужным невидимкой. Когда он придет на место, все интересное закончится. Ему даже пистолета не дали.

Конвой не спешил и не включал сирен. Он тянулся по шоссе, то сжимаясь, то растягиваясь, словно гармошка, и соблюдал скоростные ограничения, хотя всем встречным ясно было, что перед ними правительственная кавалькада в апогее силы, тяжелая техника с вооруженными людьми.

Через час они доползли до места. Полиция Вайоминга уже выставила блокпосты перед въездом на ранчо и сразу после него, чтобы отсечь поток гражданских автомобилей.

– С секунды на секунду начнут, – сказал фэбээровец за рулем и притормозил, потому что притормозили все остальные.

Боб щелкнул кнопкой гарнитуры – в самый раз, чтобы услышать последнюю перекличку. Все машины подтвердили свою готовность.