На край света с первым встречным

               – Что?!

               – Твоя мечта, как я понял – Португалия – мыс Рока. Так почему не полететь в Лиссабон вместо того, чтобы тратить целую неделю на дорогу?!

               – Я не люблю этот самый безопасный вид транспорта, – отмахиваюсь я.

               – Боишься?!

               Качаю головой и язвлю:

               – Просто предпочитаю неделю ползти по земле.

               – Понятно.

               – Ничего тебе непонятно! – возмущенно выпаливаю я, уловив очередную насмешку в его голосе. – Я люблю дорогу! Она меня успокаивает, впечатляет, вдохновляет. Она дарит открытия, ощущение свободы, драйв, адреналин. Она знакомит с интересными людьми, приоткрывает потаенные уголки, показывает подноготную страны, скрытую от обычных туристов. Это настоящее путешествие! Приключение!

               – Ты так рассказываешь, словно уже переживала все это раньше.

               – Когда я была ребенком и пока был жив отец, мы ездили каждое лето на машине к морю.

               Напоминание о тех светлых временах, сдобренных грустью от невозможности их повторения, омрачают мое одухотворенное недавними восторженными эмоциями лицо, и мы едем какое-то время снова молча.

               Проходим Остров, минуем Гавры и выезжаем на платную дорогу до Убылинки без альтернативного ей участка. 

               Проезжаем «ПТК», и, когда останавливаемся на последней заправке у границы, Никита ворчит:

               – Из-за тебя будем заливать в бак не пойми что.

               – Я сказала только то, что по карте есть АЗС совсем у границы. Мог бы уточнить, какая именно, если тебе так принципиально! – бросаю ему в ответ.

               – Вот встанет мотор, и ты узнаешь: принципиально это или нет!

               – Да брось! Весь бензин из одной бочки разливают! Максимум какая-то добавка.

               Он одаривает меня убийственным взглядом, который без слов говорит то, о чем он сейчас думает, и вылезает заправлять машину, на этом закончив неприятный разговор.

               Российские пограничники встречают нас хмурыми лицами и, похоже, подозревают во всех смертных грехах, отчего я, не везя ничего противозаконного, какое-то время чувствую себя и правда контрабандисткой.

               У каждой будки мой водитель выходит и берет пропускной талон, а потом мы почему-то стоим минут двадцать в гордом одиночестве, ожидая досмотра таможенника, и я слушаю выводы парня о том, что они совсем не умеют работать и «медлительные» финны по сравнению с ними – шумахеры. 

               Наконец пограничник чтит нас своим присутствием, осматривает машину, просит вытащить все вещи из багажника, чтобы досмотреть скрытые ниши, и, убедившись, что мы никого не прячем и не везем ничего запретного, открывает заветный шлагбаум, и мы покидаем территорию России.

               На латышской границе приходится заполнить необходимую декларацию, которую нужно предоставлять абсолютно всем, кто едет на машине, но дальнейшая процедура проходит на удивление быстро. Забирают паспорта, ставят штампы, просят открыть капот и багажник, и мы выезжаем из Международного автомобильного пункта Grebneva на просторы Евросоюза.

               Дорога в Латвии от границы словно стиральная доска. При скорости восемьдесят километров в час нас так потряхивает, что я невольно вцепляюсь в ручку двери, и хочется плакать от жалости к подвеске малышки за испытание, что ей досталось.

               По дороге смотреть особо нечего. Населенные пункты, мимо которых мы проезжаем, хоть и не затрапезные, но совсем не интересные для человека, проживающего в мегаполисе подобному Санкт-Петербургу. Радует только то, что дорожное полотно изменилось и стало хорошего качества.

               Из всего, что мне запомнилось из проеханных ста сорока семи километров по этой стране, – только синий трамвай-памятник, установленный в Даугавпилсе, и бесчисленные гнезда аистов, при виде которых я как истинная городская девочка не могу сдержать эмоции и раз за разом вскрикиваю: «Ой, смотри, аисты».

               Парень явно забавляется моей реакцией, но у меня все равно не получается сдержаться, и я умиляюсь красивым большим птицам, как только они появляются на горизонте.

               Литва сменяет Латвию незаметно. Если быть не особо внимательным, то легко можно пропустить обозначающий это знак: синий фон с желтыми звездочками по кругу. 

               Мы едем дальше, но картинка за окном практически не меняется. Разница лишь в названии населенных пунктов: Зарасай, Утена, Укмерге, Йонава.

               Все различия, что я подметила, проехав практически триста шестьдесят километров по дорогам Евросоюза, – это совершенно не похожие на российские дома и домики, лютеранские церкви, другие номера на машинах с характерной синенькой полосочкой сбоку и еще указатели на латинице.

               В Каунас мы въезжаем около семи. Я связываюсь с хозяйкой забронированных апартаментов посредством WhatsApp и, следуя навигатору Maps.me, установленному на моем iPad, работающему без интернета, мы проезжаем последние километры сегодняшнего дня.

               Упершись в реку Вилия, послушно поворачиваем налево и, немного поплутав, находим нужный дом.

               Диана встречает нас во дворе, показывает, куда припарковать машину, и, взяв вещи, мы поднимаемся за ней в квартиру.

               Рассказав, что и как, и пожелав нам хорошего отдыха, женщина уходит, и мы остаемся вдвоем. Сразу чувствую дискомфорт, но пытаюсь прогнать неприятное ощущение.

               Парню же все нипочем: ведет себя, как рыба в воде. Плюхнувшись на диван, словно находится в собственной квартире, он без стеснения таращится на меня.

               – Нехило мы сегодня проехали. Больше семиста километров.

               – Семьсот пятьдесят девять, – зачем-то машинально уточняю я.

               – Чувствую себя дальнобойщиком!

               Молчу. Почему-то мне кажется, что во фразе, брошенной им, звучит упрек. Да, конечно, мы не оговаривали пробег. Его мы обсуждали с Владом, и для моего мужчины восемьсот километров в сутки было приемлемым расстоянием.

               Не хочу нагнетать ситуацию и направляюсь в спальню, прихватив с собой чемодан, но одна остаюсь не дольше минуты. Компаньон появляется в дверях и, оглядев небольшую комнату, где кровать и тумбочки у изголовья занимают практически все пространство, произносит, падая на пружинящий матрас:

               – Неплохо!

               Нахожу его глаза и решительно заявляю:

               – Ты спишь в гостиной!

               Вздернутая бровь, вызывающий взгляд.

               – С чего это?!

               – Я вообще-то девочка!

               – И это как-то влияет на то, что ты должна спать на ортопедическом матрасе, а я чалиться на том странном приспособлении в воздухе?! – очередная нескончаемая усмешка. – Кто-то недавно говорил, что гендерный признак не является приоритетным!

               – Там есть диван, – лепечу я растерянно.

               – Вот сама и спи на нем!

               Не думала, что он ко всему прочему окажется таким несговорчивым, но делать нечего: ситуацию надо как-то разруливать, и я предлагаю честный вариант.

               – Хорошо. Давай разыграем, кто где спит!

               – Окей.

               Парень встает, исчезает за дверью и появляется спустя пару минут. Приподнимая руку на уровне моих глаз, уведомляет:

               – Если ты вытаскиваешь короткую спичку – то спишь в гостиной.

               Киваю, подхожу ближе, задумываюсь и… вытаскиваю короткую.

               Насмешливая улыбка на его лице, раздражающая меня весь день, и легкое потепление, возникшее между нами по дороге, тут же испаряется.

               – Покажи вторую! – неожиданно для себя самой прошу я.

               – Смирись – ты проиграла.

               Он опускает руку и совсем не собирается демонстрировать другую спичку.

               Делаю пару шагов к нему, ловлю его запястье, пытаюсь разжать кулак, но справиться с сильным парнем слабой девушке – невозможно. Наша борьба затягивается, и я вдруг неожиданно ощущаю, что нахожусь слишком близко к этому провокационному типу, что его рука лежит на моей талии, а дыхание опаляет лицо... От осознания этого пульс начинает частить, а щеки становятся пунцовыми. Что за странная особенность, неожиданно возникающая у меня в его присутствии?! Я совсем не наивная девочка, готовая провалиться сквозь землю при слове «секс», да и парень совсем не в моем вкусе. Слишком сладенький…

               Отталкиваю наглеца, но он пытается помешать мне выбраться из его рук и в этой борьбе роняет спичку. Практически одновременно мы находим ее глазами на полу, и я получаю подтверждение своей догадки: они обе короткие. Мой проигрыш – часть его плана.

               Со злостью снова пытаюсь вырваться и шиплю:

               – Обманщик.

               Ухмылка.

               – Я рассчитывал, что ты предпочтешь дивану кровать со мной.

               Насмешка, искрящаяся в его глазах, как красная тряпка для быка, и я превращаюсь в злобную фурию. Резко ударяю кулаком в солнечное сплетение, отчего обидчик тут же отпускает меня, и, кинув рассерженный взгляд, вылетаю из комнаты, как пробка из-под шампанского, на ходу прихватив с собой первое попавшееся платье и косметичку.

               Влетаю в туалет. Меня все еще трясет. И даже забравшись под теплые расслабляющие струи, ниагарским водопадом обрушившиеся на мое тело, не могу успокоиться – меня не отпускает, и вода не смывает раздражение.

               Однако через пятнадцать минут водных процедур я все-таки немного успокаиваюсь.

               Вылезаю, сушу волосы, одеваюсь, прихорашиваюсь и уже в стабилизировавшемся состоянии появляюсь в гостиной.

               – Ты куда собралась?!

               Хочется проигнорировать вопрос, а еще лучше послать его подальше, чтобы впредь так не поступал со мной, но я понимаю: он и я, как нитка с иголкой, связаны на время путешествия и надо быть терпимее, чтобы не омрачать долгожданную поездку неприятными конфликтами.

               Гордо задрав подбородок, кидаю:

               – Прогуляться по городу.

               – Ты правда шизанутая. Целый день провели в машине, а сейчас вместо того, чтобы принять горизонтальное положение, пойдешь куда-то шататься.

               Так хочется показать ему язык, но это как-то по-детски, и я сдерживаюсь.

               – Да, шибанутая! Планирую посмотреть старый город и поесть национальную еду.

               Секундная пауза и возглас:

               – О, это аргумент. Пойдем.

               Парень тут же отрывает свою пятую точку от дивана и приближается ко мне, а я встаю в позу.

               – Вообще-то я с тобой никуда не собираюсь идти!

               – Вообще-то тебя никто не спрашивает! – передразнивает нахал. – Я иду туда сам по себе.

               Мы выходим из квартиры друг за другом. Я спереди – он сзади. Понимаю: парень не знает куда идти, и я служу его навигатором, но меня это реально напрягает. Особенно потому, что я чувствую прилипший к телу взгляд.

               Убыстряю ход и вместо того, чтобы глазеть по сторонам, как делают все туристы, вглядываюсь только в проложенный маршрут на экране мобильного и дорогу под ногами.

               – Эй, куда бежишь! Смотри, приличное заведение!

               Не поворачиваясь, отвечаю:

               – Это пиццерия.

               – Ну и ладно!

               – Я хочу попробовать самые вкусные цеппелины во всей Литве! – бубню я.

               – С чего ты взяла, что там, куда идешь, они самые вкусные?!

               Задумываюсь и поясняю:

               – На сайте Tripadvisor хвалят кухню этого заведения.

               – Ты всегда слушаешь других?

               – Нет! – цежу сквозь зубы, ругая всех на свете, что мне достался такой раздражающий меня попутчик, и продолжаюбыстро перемещаться в пространстве, оставляя разглядывание города на обратный путь.

               Однако я не могу совсем не замечать привлекающие здания и все равно рассматриваю представшую перед глазами Церковь Св. Франциска Ксаверия, потом Ратушу и Собор Святых Петра и Павла…

               «BerneliU Uzeiga» находится не на оживленной улочке, а в тихом переулке, и это меня прельстило еще тогда, когда в холодный зимний вечер я выбирала место ужина в Каунасе в надежде, что там будет немноголюдно. Однако на деле в дворике пять больших столов заняты, и я, не желая ждать, когда один из них освободится, вхожу в помещение, направляюсь вглубь, а оттуда поднимаюсь на второй этаж.