Три мушкетера. Том второй

 -- Видите, отвѣтилъ Атосъ, дѣлаясь отъ блѣдности почти прозрачнымъ:-- это моя главная исторія объ одной бѣлокурой женщинѣ, и когда я о ней разсказываю, это значитъ, что я мертвецки пьянъ.

 -- Да, именно такъ, вы разсказывали исторію бѣлокурой женщины, высокой, красивой, съ голубыми глазами

 -- Да, и повѣшенной.

 -- Своимъ мужемъ, бывшимъ важнымъ сеньоромъ, однимъ изъ вашихъ знакомыхъ, продолжалъ д'Артаньянъ, смотря пристально на Атоса.

 -- Такъ и есть! Видите, какъ легко повредить репутаци человѣка, когда не помнятъ, что говорятъ, сказалъ Атосъ, пожимая плечами, какъ будто сожалѣя самого себя.-- Рѣшительно я не стану больше пить, д'Артаньянъ, это дурная привычка.

 Д'Артаньянъ промолчалъ.

 Атосъ вдругъ перемѣнилъ разговоръ.

 -- Кстати, сказалъ онъ:-- благодарю васъ за лошадь.

 -- Нравится она вамъ? спросилъ д'Артаньянъ.

 -- Да, но это невыносливая лошадь.

 -- Вы ошибаетесь: я сдѣлалъ на ней по меньшей мѣрѣ десять миль въ полтора часа, и она, повидимому, нисколько не устала, точно объѣхала вокругъ площади Св. Сюльпиція.

 -- Если такъ, вы заставляете меня пожалѣть о ней.

 -- Пожалѣть?!

 -- Да, потому что я съ ней разстался.

 -- Какъ такъ?

 -- Вотъ какъ было дѣло: сегодня утромъ я проснулся въ шесть часовъ. Вы еще спали, какъ убитый, и я не зналъ, что дѣлать. Я былъ въ самомъ дурацкомъ состояніи духа отъ вчерашняго кутежа. Я сошелъ въ большую залу и увидѣлъ, что одинъ изъ англичанъ торгуетъ у барышника лошадь, такъ какъ его собственная вчера пала. Я подошелъ къ нему и, видя, что онъ предлагаетъ сто пистолей за рыжевато-бурую лошадь, я сказалъ ему, что у меня тоже есть продажная лошадь.

 "-- И отличная даже, сказалъ онъ:-- я ее видѣлъ вчера когда слуга вашего друга держалъ ее въ поводу.

 "-- Стоитъ ли она по-вашему сто пистолей?

 "-- Да, а вы развѣ отдадите ее за эту цѣну?

 " Нѣтъ, но я проиграю ее вамъ.

 "-- Вы мнѣ ее проиграете?

 "-- Да.

 "-- Въ какую игру?

 "-- Въ кости.

 "Сказано -- сдѣлано, и я проигралъ лошадь, но все-таки я отыгралъ чапракъ".

 Д'Артаньянъ слегка нахмурился.

 -- Это вамъ непріятно? спросилъ Атосъ.

 -- Да, я вамъ въ этомъ признаюсь, сказалъ д'Артаньянъ: -- по этой лошади насъ должны были узнать во время сраженія -- это былъ залогъ, воспоминаніе; вы худо сдѣлали, Атосъ.

 -- Эхъ, мой другъ, поставьте себя на мое мѣсто, возразилъ мушкетеръ:-- мнѣ было страшно скучно, да, сказать по-чести, я не люблю англійскихъ лошадей. Ну, а если рѣчь идетъ о томъ; чтобы быть кѣмъ-нибудь узнаннымъ, то для этого довольно и сѣдла: оно довольно замѣтно. Относительно же лошади мы найдемъ какое-нибудь извиненіе, чтобы объяснить ея исчезновеніе. Чортъ возьми, лошадь, вѣдь, можетъ и околѣть; допустимъ, что моя околѣла отъ сапа или чесотки.

 Морщины на лицѣ д'Артаньяна не сгладились.

 -- Мнѣ очень непріятно, продолжалъ Атосъ:-- что вы, повидимому, очень дорожили этой лошадью, тѣмъ болѣе, что я еще не все вамъ разсказалъ.

 -- Что же вы еще сдѣлали?

 -- Когда я проигралъ свою лошадь,-- девять противъ десяти,-- у меня явилось желаніе проиграть и вашу.

 -- Вы и остались, надѣюсь, только при одномъ желаніи?

 -- Напротивъ, я тотчасъ же привелъ свое намѣреніе въ исполненіе.

 -- Вотъ такъ славно! вскричалъ встревоженный д'Артаньянъ.

 -- Я сталъ играть на нее и проигралъ.

 -- Мою лошадь?

 -- Вашу: семь противъ восьми, не доставало только одного очка... Вамъ извѣстна пословица...

 -- Атосъ, вы просто съ ума сошли, клянусь вамъ!

 -- Мой милый! вамъ слѣдовало бы сказать мнѣ это вчера, когда я разсказывалъ вамъ мои глупыя исторіи, но не теперь. Я проигралъ ее съ сѣдломъ и вообще со всѣмъ ея приборомъ.

 -- Это ужасно!

 -- Постойте, это еще все-таки не все. Изъ меня вышелъ бы превосходный игрокъ, если бы я только не былъ такъ настойчивъ и не увлекался бы, но я увлекаюсь, какъ это бываетъ со мной тогда, когда я пью; итакъ, я увлекся...

 -- На что же вы могли продолжать игру -- у васъ ничего не оставалось?

 -- Напротивъ, напротивъ, мой другъ: у насъ еще оставался брильянтъ, который блеститъ на вашемъ пальцѣ и который я замѣтилъ еще вчера.

 -- Этотъ брильянтъ! вскричалъ д'Артаньянъ, быстро хватаясь за палецъ.

 -- А я въ нихъ большой знатокъ, потому что когда-то самъ имѣлъ ихъ, я и оцѣнилъ его въ тысячу пистолей.

 -- Надѣюсь, сказалъ д'Артаньянъ, полумертвый отъ страха:-- что вы не упомянули ни слова о моемъ брильянтѣ?

 -- Напротивъ, милый другъ; вы понимаете, что этотъ брильянтъ оставался нашимъ единственнымъ источникомъ: съ нимъ я могъ отыграть лошадей и всѣ приборы, и даже больше -- денегъ на дорогу.

 -- Атосъ, вы заставляете меня дрожать! вскричалъ д'Артаньянъ.

 -- Я сказалъ о вашемъ брильянтѣ моему партнеру, который тоже его замѣтилъ. Зачѣмъ же, чортъ возьми, любезный другъ, вы носите на вашемъ пальцѣ цѣлую звѣзду и еще хотите, чтобы на нее по обращали вниманія! Это ни съ чѣмъ несообразно.

 -- Доканчивайте, мой милый, доканчивайте! торопилъ д'Артаньянъ:-- вашимъ хладнокровіемъ, клянусь честью, вы меня просто убиваете.

 -- Мы раздѣлили вашъ брильянтъ на десять частей -- въ сто пистолей каждую.

 -- Вы смѣетесь и испытываете меня! сказалъ д'Артаньянъ, который отъ гнѣва готовъ былъ вцѣпиться себѣ въ волосы.

 -- Нѣтъ, я вовсе не шучу! Я очень бы хотѣлъ видѣть васъ на моемъ мѣстѣ: пятнадцать дней я не видѣлъ человѣческаго лица и просто одурѣлъ въ сообществѣ однѣхъ бутылокъ!

 -- Это вовсе не достаточная причина, чтобы играть на мой брильянтъ! отвѣтилъ д'Артаньянъ, судорожно сжимая руку.

 -- Выслушайте же до конца; десять ставокъ, по сту пистолей каждая, безъ права отыгрываться; въ тринадцать игръ я проигралъ все, въ тринадцать игръ; это число было для меня всегда роковымъ -- тринадцатаго іюля...

 -- Чортъ возьми! вскричалъ д'Артаньянъ, вставая изъ-за стола; слушая эту исторію, онъ забылъ о вчерашней.

 -- Имѣйте терпѣніе. У меня составился планъ. Англичанинъ оригиналъ; я видѣлъ, какъ утромъ онъ разговаривалъ съ Гримо, и Гримо сообщилъ мнѣ, что онъ предлагалъ ему перейти къ нему въ услуженіе. Я поставилъ на ставку Гримо, моего молчаливаго Гримо, раздѣливъ его тоже на десять частей.

 -- Вотъ такъ ставка! сказалъ д'Артаньянъ, невольно разражаясь смѣхомъ.

 -- Самого Гримо, понимаете ли вы это?! Раздѣливъ Гримо на десять частей, который весь не стоитъ и одного червонца, я отыгрываю все. Скажите-ка теперь, что настойчивость -- не добродѣтель?

 -- Честное слово, это очень смѣшно! вскричалъ утѣшенный д'Артаньянъ, хватаясь отъ смѣху за бока.

 -- Вы понимаете, что, почувствовавъ, что мнѣ везетъ, я тотчасъ же принялся играть снова на брильянтъ.

 -- Ахъ, чортъ возьми! сказать д'Артаньянъ, снова хмурясь.

 -- Я отыгралъ вашъ чарпакъ, сѣдло, затѣмъ вашу лошадь, затѣмъ свое сѣдло, свою лошадь, затѣмъ снова проигралъ. Однимъ словомъ, я отыгралъ ваше сѣдло и затѣмъ свое. Вотъ на чемъ мы остановились. Игра была чудная, и я дальше не пошелъ.

 Д'Артаньянъ вздохнулъ свободно, какъ будто у него гора свалилась съ плечъ.

 -- Наконецъ брильянтъ останется при мнѣ? робко спросилъ онъ.

 -- Неприкосновеннымъ, любезный другъ; и еще уцѣлѣли сѣдло вашего буцефала и мое.

 -- Но что же мы будемъ дѣлать съ сѣдлами безъ лошадей?

 -- Я вотъ что придумалъ на этотъ счетъ...

 -- Атосъ, вы приводите меня въ ужасъ.

 -- Слушайте, д'Артаньянъ, вы давно не играли?

 -- Да у меня и нѣтъ охоты играть.

 -- Нечего зарекаться. Вы давно не играли, и потому, я увѣренъ, вамъ непремѣнно повезетъ.

 -- Ну, и что же дальше?

 -- А то, что англичанинъ и его товарищъ еще здѣсь. Я замѣтилъ, что онъ очень жалѣлъ о сѣдлахъ, а вы, кажется, очень жалѣете о своей лошади. На вашемъ мѣстѣ я поставилъ бы сѣдло противъ лошади.

 -- Да онъ не захочетъ играть на одно сѣдло.

 -- Поставьте оба заразъ: я не такой эгоистъ, какъ вы.

 -- Вы бы такъ сдѣлали? сказалъ нерѣшительно д'Артаньянъ: увѣренность Атоса начинала и на него производить свое дѣйствіе.

 -- Честное слово -- въ одинъ мигъ.

 -- Но дѣло въ томъ, что разъ ужъ лошади проиграны, мнѣ очень бы хотѣлось сохранить по крайней мѣрѣ сѣдла.

 -- Играйте тогда на вашъ брильянтъ.

 -- О, что касается этого -- никогда, никогда!

 -- Чортъ возьми! сказалъ Атосъ:-- я предложилъ бы вамъ сыграть на Гримо, но такъ какъ мы на него уже играли, то англичанинъ, можетъ быть, не захочетъ снова играть на него.

 -- Положительно, любезный Атосъ, я предпочитаю больше ничѣмъ не рисковать.

 -- Это жаль, холодно замѣтилъ Атось:-- англичанинъ начиненъ пистолями. Эхъ, Боже мой! попробуйте одинъ разъ, только одинъ разъ на счастье!

 -- А если я проиграю?

 -- Вы выиграете.

 -- Однако, если проиграю?

 -- Ну, что же: мы отдадимъ сѣдла.

 -- Идетъ, согласился д'Артаньянъ.

 Атосъ пошелъ искать англичанина и нашелъ его въ конюшнѣ, гдѣ тотъ разсматривалъ сѣдла завистливыми глазами. Случай былъ самый подходящій. Онъ предложилъ ему слѣдующія условія: 2 сѣдла противъ лошади или сто пистолей -- на выборъ.

 Англичанинъ быстро сообразилъ, что два сѣдла стоили сами по себѣ триста пистолей, и ударилъ по рукамъ.

 Д'Артаньянъ дрожащей рукой бросилъ кости: выпало три очка; его блѣдность испугала Атоса, который, впрочемъ, сказалъ только:

 -- Какое несчастье, товарищъ, ваши лошади будутъ съ сѣдлами.

 Торжествующій англичанинъ не потрудился даже повернуть кости; онъ такъ былъ увѣренъ въ своемъ выигрышѣ, что бросилъ ихъ на столъ, не глядя на нихъ; д'Артаньянъ отвернулся, чтобы скрыть свою досаду.

 -- Вогъ-те на! сказалъ Атосъ спокойнымъ голосомъ:-- вотъ одинъ изъ необыкновенныхъ случаевъ въ игрѣ въ кости, я видѣлъ это только четыре раза въ своей жизни: два очка!

 Англичанинъ взглянулъ и былъ пораженъ удивленіемъ; д'Артаньянъ взглянулъ и былъ радостно пораженъ.

 -- Да, продолжалъ Атосъ,-- четыре всего раза: одинъ разъ у г. де-Креки, другой разъ у меня въ имѣніи, въ моемъ замкѣ... когда у меня былъ еще замокъ, въ третій разъ у де-Тревиля, гдѣ это всѣхъ поразило, и, наконецъ, въ четвертый разъ въ кабакѣ, гдѣ онъ выпалъ на мою долю и гдѣ я проигралъ сто луидоровъ и ужинъ.

 -- Въ такомъ случаѣ вы возьмете вашу лошадь? спросилъ англичанинъ,