Никудышный

В глазках всех дверей появились любопытные, но вступаться за «девиц», оскорбленных приземлением на заднее место, не желали. Поорав для проформы минуту-другую, дамы поднялись и, поддерживая друг друга, покатили по лестнице вниз.

Новоиспеченный миллионер-капиталист и его друг сидели снова за столом и попивали прохладную водочку.

— Как ты думаешь, Петрович, еще кто-нибудь придет к нам?

— Думаю, да. Этого чертова журналиста нужно найти и в харю дать, чтобы не прославлял на всю страну. Еще, чего доброго, кто похуже явится, долю требовать.

Не успели друзья допить свою злосчастную бутылочку, как новый звонок раздался в двери.

— Не пойду, — шепотом сказал Григорий. — Ну их к ляду.

— Откройте, — раздался зычный голос. — Милиция.

— «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день», — шлепнул себя по лбу Костя.

— Нас с тобой нет дома, понятно?

— Не очень, куда мы делись?

— Айда через балкон к соседу Сергеичу.

Оба друга вышли на балкон. Перегородка между двумя квартирами была символической, так как в былые времена соседям приходилось присматривать за квартирой Григория, всегда находящегося в разъездах. Они проникли в квартиру без осложнений. Дома оказался шестилетний внук соседей Колька. Он не удивился их появлению, только спросил:

— Вы что, Карлсосы стали?

— Карлсосы, Карслосы, Колька. Ты тише, я потом тебе куплю большую конфету.

— Когда? — ухватив его за штаны, — потребовал ответа мальчишка.

— Скоро. Как только выберемся отсюда.

Мальчик понял, что они не могут выбраться, так как закрыта дверь. Подбежав к замку, открыл его и распахнул двери.

— Идите, я открыл дверь.

Друзья онемели. А в дверь уже заглядывал участковый инспектор с планшеткой в руках, Григорий видел его пару раз, когда бывал дома наездами, а за ним маячили две мымры, только что отправленные друзьями на лестницу.

— Здравствуйте, — поприветствовал друзей участковый. — Вы что это скандалы учиняете, граждане, проживающие в моем квартале?

— Какие скандалы? — удивился Григорий Сергеевич. — С кем?

— С нами! Они просто вышвырнули нас на лестницу!

— А в чем они выражаются, гражданочка? — вежливо спросил участковый даму с побитой задницей.

— В компенсации морального вреда нам обеим, причиненного при исполнении служебных обязанностей.

— Служебных? — удивился Петрович. — А ну, покажите-ка ваши документы!

— Да, — повторил представитель закона. — Дайте-ка ваши бумаги, позволяющие войти в чужую квартиру.

— Мы активистки! У нас нравственные обязательства перед незащищенной категорией населения, — сбавив тон, неуверенно прощебетала взъерошенная.

— Эти две мымры, товарищ участковый, явились требовать у нас деньги.

— На что?

— На благотворительность.

— Значит мошенничеством занимаетесь? — грозно сказал участковый. Статья 159 Уголовного Кодекса.

— Мы не для себя, — оправдывались просительницы.

— Они еще и рукоприкладством занялись, — пожаловался Петрович.

— Пройдемте в отделение, — строго сказал участковый, — составим протокол и возможно, что вы, гражданочки, будете задержаны.

— Нет, — завопили желающие облагодетельствовать всех бедных, представительницы «социальной защиты» населения. — Мы больше не будем. Все нормально, у нас нет претензий.

— То-то, — сказал довольный участковый, усмиривший бунт во вверенном ему доме. — Раз так, уходите и больше такого не допускайте.

Поверженные воительницы спустились вниз, а потерпевшие «благодетели» пригласили старшего лейтенанта, у которого кончалось время дежурства, к себе. Вскоре они перешли на «ты», заспивали про «дивчину молодэньку» и обсудили все мировые новости.

— Ты, Григорий Сергеевич, и вправду получил наследство? — спросил его, икая, лейтенант Миша.

— Вправду, чтоб мне лопнуть, вправду, — пьяно качнул головой Григорий.

— Теперь держись. От тебя не отстанут. Еще и мафия, чего доброго, привяжется.

— А мы наймем телохранителя, — промычал Костя, лежа носом в тарелке с хлебом.

— Берите меня. Сколько жалованья положите?

— Жалованья. Думаю, тыщ двадцать.

— В год?

— В месяц. И харчи, транспорт, жилье.

— Я живу в коммуналке. Холостой. Хочу работать с вами. Заявление писать?

— Какое? — спросил его работодатель.

— О приеме на работу.

— А кому заявление?

— Тебе, Костя.

— Ошибся, малость, Мишенька, я — друг, а он — буржуй.

— Буржуй — это хорошо. Отбиваться будем. Вот сейчас поспим и начнем действовать по плану, как нам с вами держать оборону.

— От кого?

— От желающих финансовых вливаний. У вас взять, себе положить.

— А если я не дам?

— Сами взять могут.

— Это как же?

— Путем утюга, удавки, пистолета, — он изобразил руками в воздухе названные предметы.

— Почему? Деньги мои? — глупо вытаращился на него Григорий, с трудом фокусируя взгляд.

— Многие думают по-другому.

— Права… не имеют!

— А они без прав приобретают то, что им захочется.

Друзья повесили бы носы от такой информации, но они у них находились в лежачем состоянии в тарелках с объедками. Петрович объяснялся с невидимым противником и даже шевелил ногами под столом, битва принимала сидячее положение. Ему в ответ дернулась нога Григория, но получила нокаут от Миши, который еще что-то соображал. Он крикнул в супницу:

— Граждане, тише! Граждане не прекословьте! Граждане, соблюдайте порядок!

Два гражданина, бывших под его защитой, начали дружно посапывать и посвистывать носами. Вскоре и сам, блюститель порядка, мирно храпел вместе с охраняемыми им гражданами.

В это время оскорбленные особы с распухшими от падения задами прибыли в домоуправление и, подумав немного, на старом конторском компьютере быстро настучали плакатик такого содержания:

«Тот, кто имеет большую семью и не может ее прокормить, одинокие пенсионеры, бездомные дети и бомжи, могут смело рассчитывать на помощь доброго миллионера, получившего несметные богатства от заграничных родственников и не понимающих как правильно их потратить. Все, кто подходит под эту категорию сможет бескорыстно получить круглую сумму пособия по безработице. Обращаться по адресу: ул. Энергетиков, дом 5, квартира 12. К Телегину Григорию Сергеевичу. На прием можно записаться по телефону 5-17-77».

Потом написали еще одно объявление:

«ВНИМАНИЕ: все, кто вложил деньги в МММ, должен получить их по этому же адресу. Ответственный за выплаты долга Телегин Григорий Сергеевич».

Очаровательницы развесили свои объявления на видном месте и убежали за угол, полюбоваться на вновь открытое предприятие. Сначала один, потом, два, мало-помалу подходили желающие прочесть, что там написано…. Вглядевшись еще раз повнимательнее, они тут же принимали стойку на месте, потом, потоптавшись, видимо соображая в какую сторону бежать, срывались и летели, со скоростью автомобиля. Видимо, едва ли не каждый прочитавший считал себя если не обманутым вкладчиком МММ, то уж малоимущим точно.

Через час вся улица Энергетиков и прилегающие к ней, были запружены странными соревнованиями: неслись женщины молодые и старые, мужички, обгоняя их, показывали им нос. Воющие «спортсмены» запрудили улицы так, что остановилось движение транспорта. Водители, не понимая в чем дело, гудели на разные голоса. «Скорая» остановилась вместе со всем транспортом и врачи принимали роды прямо на улице. Проехать было невозможно.

Самые первые прорвались в подъезд и стояли у закрытой двери. Хорошо, что дверь открывалась наружу. У подъезда стоял столик, и два человека с красными повязками записывали очередников в тетрадку. Там уже была 2009 очередь, остальные не могли протолкнуться к ним. Какая-то толстая баба, в косынке и куртке из непонятного цвета и качества ткани орала:

— Товарищи! Нас снова дурют. Господин коммерсант пожелал выдать нам пособие, но чиновники не дают подойти к дому. Выходи на баррикады! Да здравствуют неимущие! Проверьте справки у тех, кто записан. Они явно живут припеваючи на нашей крови!

Появились красные косынки. Мелом на них было написано:

— Вперед, беднота!

Некоторые ухитрились добраться до балконов и теперь помахивали стоящим внизу, руками, отчего толпа истошно орала.

Звонок в дверь беспрестанно звонил, вперемешку с телефонным. Почивающие за столом бизнесмены проснулись от шума и попытались понять, что это такое?

— Может вода прорвалась в ванной? Затопила нижних соседей?

— А может где горит квартира?

Помятая компания устремилась к окну. У них разом поднялись волосы и зашевелились уши.

— Штурм, — испугался участковый Миша. — Наверно, бандиты кого-то берут, а народ сопротивляется.

Константин подошел к телефону и взял трубку:

— Але, это квартира Телегина?

— Да, — ответил Петрович.

— Деньги уже дают?

— Какие деньги? — спросил Константин.

— Как это какие? Пособия неимущим.

— Кто вам сказал?

— Объявление прочитали.

Костя положил трубку, но она снова зазвонила. Он выдернул шнур и присоединился к мужикам, разглядывающим толпу в окно.

— Там пособия какие-то спрашивают, объявление висит.

— Что делать? — спросил растерянный миллионер.

— Бежать, — ответил Миша. — Собирайте документы и, айда, иначе разорвут.

— Но как мы проберемся через толпу?

Посоветовавшись, решили опять использовать балкон соседки. Григорий захватил все свои документы, в том числе на наследство, и чековые книжки. Перепуганная Акимовна кудахтала от страха и кроме как «куд-куд-куда» от нее не услышали ни одного слова.

— Молчать! — разъярился Миша. — Слушать мою команду.

Акимовна перестала кудыкать и вытянулась по струнке.

— У вас есть юбка и кофта поширше? — спросил Петрович моргающую женщину.

— Юбк-юбк-юбк… — пробормотала старушка.

— Заклинило, — расстроился виновник событий. — Акимовна, нам нужно выбраться из дома, а ты сама видишь, что осада надолго затянется, мы можем стать жертвами жаждущих денег. Ты мне даешь юбку, кофту, платок. Я переодеваюсь и через чердак исчезаю на крышу.