Дни, когда я плакала

– Куинн, что случилось?

Я не могла говорить. Знала, что если попытаюсь что-то сказать, то сорвусь, и потому сидела молча, глядя в окно.

Картер пишет мне после звонка: «Ты что, забыла?» Отвечаю: «Встретимся после первого урока».

Миссис Хендерсон закрывает дверь и включает свое любимое видео с медитацией и осознанным дыханием. И в кои-то веки я благодарна за эту рутину.

– Сосредоточьте свое внимание на дыхании. Сделайте глубокий вдох… и выдох. Если ваш разум блуждает, всё отлично. Примите свою мысль, а потом вернитесь к дыханию.

Мой разум бушует, но я делаю то, что произносит тихим голосом эта леди, за исключением того, что я не принимаю дикие мысли. Я переключаю внимание на дыхание – не думая, не тревожась, просто дыша.

Но когда десять минут проходят, всё, что я сдерживала, обрушивается на меня. Мне нужен мой дневник. Это не может продолжаться и дальше. Мне всё равно, что я могу снова столкнуться с Джиа и Дестани. Я верну свой дневник так или иначе.

Я обливаюсь потом оставшиеся пятьдесят минут урока, раздается звонок. Я возвращаюсь в холл В, мои ноги гудят, и я чувствую себя странно в этом платье и с этим макияжем. Я вижу Картера у его шкафчика. Джии и Дестани, слава богу, рядом нет. Его рюкзак открыт и покачивается у его груди. На нем простые черные треники, обтягивающая бицепсы голубая футболка и старые кроссовки. У меня пересыхает во рту, замедляю шаг. Что-то происходит с моим телом, когда я вижу его. Я чувствую себя так, словно проглотила «Айси-Хот»[3].

Наверное, это нервы. У меня сейчас так много причин нервничать, но еще больше списков, что уже сидят у меня в голове.

Когда я подхожу, он окидывает меня быстрым взглядом, а потом опускает глаза в рюкзак. Я прислоняюсь к шкафчику Джии с его дневником в руке – почти точно таким же, как мой.

– Привет.

– Здарова, – беззаботно произносит он, выхватывая у меня из рук дневник и закидывая его в свой шкафчик.

Я колеблюсь, не будучи уверенной, с чего начать.

– Так ты… читал его?

Мне не остается ничего другого, кроме как спросить напрямик. Он определенно не облегчает этот разговор.

Картер поднимает взгляд, задерживая его на мне.

– Не! – Я громко выдыхаю, не в силах сдержаться. – Только первую страницу.

Я снова напрягаюсь. Погодите-ка, первая страница – это не простой список, а мой список «Сделать до окончания школы». Фактически это дорожная карта всей моей лжи.

Сделать до окончания школы

1. Съездить в те два университета, куда меня приняли.

2. Признаться в любви Мэттью Рэдду.

3. Попробовать предположительно невероятную ночную жизнь в Остине.

4. Рассказать моим родителям, что я не поступила в Колумбийский университет.

5. Навестить бабушку Хэтти.

6. Рассказать Дестани настоящую причину, почему я перестала с ней общаться.

7. Оставить напоследок: ты знаешь, что должна сделать.

Я спрашиваю с округлившимися глазами:

– Ты на самом деле прочел первую страницу? Целиком?

Он всё еще роется в рюкзаке.

– Ага.

Мой разум мечется, оказавшись в центре такого неловкого осознания. А потом Картеру хватает наглости произнести:

– Ты ведь в курсе, что учебный год заканчивается всего через два месяца? – Он улыбается мне. – Когда ты планируешь рассказать родителям, что не поступила в Колумбийский университет?

Прежде чем мне удается себя остановить, я тыкаю пальцем ему в лицо.

– Это не твое дело!

– Я просто говорю, что у тебя там семь пунктов, а осталось всего восемь недель.

Я протягиваю руку.

– Я пришла за своим дневником, а не за твоими советами.

Он ухмыляется, возвращаясь к своему рюкзаку.

– Виноват.

– И я буду весьма признательна, если ты будешь держать рот на замке.

Может, стоило попросить помягче? Технически я в его власти, но я просто не могу сдержаться, когда он смотрит на меня вот так, словно я достойная презрения богатая девчонка, не способная попасть в Лигу плюща, даже если ее папочка проспонсирует библиотеку.

– Да без проблем. Тебе определенно не требуется моя помощь, чтобы выставить себя в плохом свете.

– Это что еще значит?

Он смеется, приводя меня в большую ярость.

– Да ничего такого, Хилари. Ничего такого.

Я сжимаю кулаки.

– Может, вернешь мне уже мой дневник? – Я окончательно теряю терпение. Как только я получу назад свой дневник, сразу же добавлю его имя в список «Человечеству жилось бы гораздо лучше без них», сразу после соуса ранч и Nickelback.

Он произносит:

– Ага.

Но продолжает копаться в своем рюкзаке. Почему он так долго ищет? Потом я смотрю ему в лицо, его брови сдвинуты.

– Слушай, – произношу я.

– Секундочку! – Он бросает рюкзак и заглядывает в свой шкафчик. Его руки хаотично перерывают его содержимое, и мое сердцебиение резко ускоряется.

Он смотрит назад, вперед и снова назад. У меня наворачиваются слезы.

– Он вообще у тебя? – спрашиваю я в надежде, что у него там скрытая полка, ну или карманы глубже, чем я думала. Он останавливается и поворачивается ко мне с обескураженным взглядом. Внутри меня всё обрывается.

– Я уверен, что он был у меня на первом уроке, – говорит он, захлопывая свой шкафчик.

– Где у тебя был первый урок?

Он мне не отвечает. Вместо этого он срывается с места, по пути застегивая молнию на рюкзаке. Я бегу, но не успеваю за ним.

– Подожди!

Он не ждет. Но он такой высокий, что я вижу его голову над всеми остальными. Я вижу, как он устремляется в коридор, соединяющий холл В с холлом С, – все называют его ВС. Оказавшись в узком проходе, я замечаю, как он исчезает в кабинете справа, это биолаборатория миссис Йейтс.

Когда я добираюсь до кабинета, за партами уже сидит класс, пришедший на второй урок. Картер стоит в дверях. Я едва вижу, что происходит за ним. Миссис Йейтс что-то пишет на маркерной доске.

Она говорит:

– Я ничего не находила. Ребята, вы видели дневник, когда зашли сюда?

Но все слишком заняты своими делами, чтобы обратить внимание на вопрос, не говоря уж о том, чтобы ответить на него.

– За какой партой ты сидел? – спрашиваю я, пытаясь отдышаться.

Картер снова ничего не отвечает. Он идет к третьему ряду сзади и останавливается рядом с Тимоти О’Мэлли, который взирает на него с благоговейным ужасом в глазах. Картер кладет ладонь на парту, нависая над Тимми.

Сердце колотится у меня в груди, заглушая другие звуки. Когда Картер возвращается с пустыми руками, я спрашиваю:

– Ну? И где он?

– Клянусь, он был у меня, когда я ехал в автобусе! – Его глаза умоляют поверить ему. – Я думал, что он был у меня на первом уроке, но… – он трясет головой, словно пытаясь вытряхнуть свою неуверенность, – похоже, это была моя тетрадь по биологии.

– И? – спрашиваю я дрожащим голосом. Я стараюсь сохранить контроль над мышцами своего лица. Нельзя, чтобы он увидел, как я плачу навзрыд. Он никогда не даст мне это забыть.

Картер пытается заглянуть мне в глаза.

– Кажется, я забыл его в автобусе.

Глава 4

Места, где, как мне кажется, может быть мой дневник

– Ты… что?

– Это же хорошо, – говорит он.

– Что в этом хорошего?

– Простите, – говорит миссис Йейтс, уперев руки в бедра, – вам обоим пора на свой урок.

Картер закатывает глаза, хватает меня за плечи и выводит из кабинета. Миссис Йейтс закрывает за нами дверь.

– Что хорошего в том, что ты потерял мой дневник?

– Не в том, что я его потерял, а в том, что я оставил его в автобусе. Ты не знакома ни с кем, кто ездит на городском автобусе, – объясняет он. – Кто бы ни нашел твой дневник, всё, что он там прочитает, не будет иметь для него никакого значения.

Это правда.

– И тем не менее он не у меня.

– Да, но… – он пожимает плечами.

– В этом дневнике рассказано всё обо мне. Я не знаю, кто я без него.

Он смотрит на меня так, словно я сошла с ума.

– Ты это ты. Для чего тебе руководство, как быть собой?

– Это не руководство, это… – я пытаюсь придумать для своих списков слово получше, – это как мои основы. Дневник не говорит мне, куда двигаться. Он говорит, где я была.

– Ладно. Ну так заведи новый.

Я смотрю на него, сбитая с толку.

– Я не могу просто завести новый.

– Что здесь происходит? – произносит позади нас директор Фалькон.

– Мы просто идем на урок, сэр! – Картер отступает на шаг назад, не сводя с меня глаз. – Увидимся позже! – Он разворачивается и устремляется в холл С.

Я поджимаю губы. Мой дневник пропал, он потерян навсегда. Я была не готова к тому, что такое может случиться. Мне всегда казалось, что к тому времени, когда я обезумею настолько, чтобы избавиться от него, мне будет чем его заменить.

Я поворачиваюсь, пытаясь сдержать поток слез. Директор Фалькон видит мое лицо, и его выражение смягчается.

– У вас всё в порядке, мисс Джексон?

– Да, сэр! – Я поспешно обхожу его и иду на математику, где с опозданием проскальзываю в кабинет, мистер Фостер недовольно качает головой. Весь урок я просто сижу, не вслушиваясь в слова учителя.

Картер думает, что я могу завести другой дневник со списками. Я мысленно пробегаю по всем своим спискам: «Сделать до окончания школы», «Купить для моего общежития/ квартиры», «Выбросить после переезда». Потом по моим «Как это делать»: «Как читать язык тела», «Как заводить новых друзей», «Как прощать и забывать». Не сказать, чтобы я ими достаточно овладела. Мои любимые книги, любимые фильмы, любимая еда, любимые улицы для езды на полной скорости с опущенными окнами. Лучшие, худшие и самые памятные дни моей жизни. А еще последний раздел: «Прочее». Восстановить его, пожалуй, будет сложнее всего.

Хотелось бы мне знать, где сейчас мой дневник. Может, он лежит, позабытый, на автобусном сиденье, потому что никому не интересен. Может, в конце маршрута водитель найдет его и выбросит в мусор. А может, его передадут в бюро находок.

А вдруг он показался кому-то интересным настолько, что его подобрали? Может, это был студент колледжа. Он прочтет семь пунктов, что я должна выполнить до окончания школы. Узнает, что я влюблена в парня по имени Мэтт. А еще узнает, что я не поступила в Колумбийский университет, а мои родители пока не в курсе. Увидит, что я перестала дружить с какой-то девушкой по имени Дестани. И поймет, что я просто ходячая катастрофа.