Товарищ милиция

— Очень хорошо выглядишь, — улыбаясь, заговорил начальник. — Домой не надо возвращаться. Через несколько минут поезд, а в нем, по всем предположениям, человек, которого ищут. Понимаешь, люди все заняты, тебе придется одному. Надо задержать преступника. — Начальник кратко перечислил приметы преступника и спросил: — Вопросы есть? Нет. Действуй. Прошу только тихо и осторожно.

Галка вышел на привокзальную площадь и растворился в толпе. В общем вагоне, куда он сел, долго искал место, но так и не нашел, зато пассажиров почти каждого увидел в лицо. Потом он осмотрел еще несколько вагонов и в одном встретил того, кого искал. Сидит на боковой полке и смотрит в окно. Серая кепка лежит на коленях, в руках трубочкой газета.

Поезд подходил к станции. За окном показались огни. Галка подошел к преступнику, загородил его от пассажиров. Почувствовав неладное, тот обернулся. Лейтенант наклонился и тихо сказал:

— Все, Куликов, приехали. Сидите спокойно. Сейчас станция, нам выходить. Только, пожалуйста, без глупостей.

Человек сидел молча и глядел на Галку, точно стараясь понять, откуда он знает его.

На станции они прошли в комнату милицейского поста.

— Вы догадались, кто я? Все же представлюсь для порядка: лейтенант милиции Галка. Ну, а вас я знаю. Сейчас давайте кое-что уточним…

Куликов отвечал на все вопросы и даже сам назвал адрес, куда ехал. Это насторожило лейтенанта, но он не подал виду.

До поезда, которым можно было вернуться в отдел, оставалось часа четыре. Время тянулось медленно. Галка почувствовал, что голоден, и вспомнил про сверток, который положила в карман жена. Один бутерброд он протянул Куликову:

— Подкрепитесь, до поезда еще далеко.

За окном с грохотом проходили товарные составы. Из соседней комнаты доносился голос дежурного, разговаривающего по телефону. Галка, чтобы не терять времени, решил позвонить в отдел и уточнить адрес преступника. Через коридор он прошел в комнату дежурного. В открытую дверь ему было видно Куликова, сидящего у стола. Разговор занял несколько минут, и, может быть, только на одну из них Галка наклонился над блокнотом, но этой минуты было достаточно, чтобы преступник успел исчезнуть, исчезнуть сразу — будто растворился.

Лейтенант выбежал, осмотрел все пристанционные постройки, вагоны, стоящие на путях. Потом он долго ходил по станции и наконец снова позвонил в отдел.

— И что вы решили? — слышится в трубке сухой голос начальника.

— Поеду в Пермь, буду искать, проверю квартиру…

По адресу, который назвал преступник, действительно проживал Куликов, только однофамилец. А может, преступник и не Куликов? Всякие мысли шли в голову, терзала досада. Галка проверил десятки поездов, много раз обошел вокзал — безрезультатно.

И вдруг звонок! Дежурный с поста Бахаревка сообщал, что к нему пришел гражданин и просит доставить его к лейтенанту Галке.

— Я сейчас приеду, — ответил лейтенант.

И вот они снова сидят рядом.

— Когда вы звонили и стали записывать, я вышел из комнаты и спрятался в лесопосадке. Я видел, как вы искали меня. Потом ночевал в каком-то шалаше и все думал: как быть дальше? Сколько ни путешествуй, а конец будет. Вот и решил вернуться, чтобы по закону, чтобы честно дожить до своего звонка. — Куликов посмотрел на лейтенанта и продолжал: — И о вас думал. Наверное, от начальства крепко попало? Все из-за меня. Вот вы ко мне хорошо, даже хлебом поделились, а я так отблагодарил. Это, выходит, во мне ничего человеческого не осталось? Понятно, на мне вина, срок имею, а вы почему за меня должны расплачиваться? У вас же служба… И решил вернуться, только к вам хотел, чтобы снять с вас неприятность.

И Григорий Андреевич задумался над сложностью человеческой натуры. Пусть у преступника свои цели, своя логика, но в зависимости от обстоятельств, от самого уклада нашей жизни появляется сила, которая заставляет его пересматривать собственные взгляды.

Преступник Куликов преподал лейтенанту хороший урок, и это был не урок бдительности, а нечто более серьезное, заставляющее глубоко оценивать свои действия, всматриваться в чужие поступки и уметь находить в этом полезное для себя.

Каждый раз, начиная заниматься новым делом, Галка стремится думать за преступника, понять его во всех возможных ситуациях, и это помогает решать сложные задачи — иногда с несколькими неизвестными.

Одно время в поездах Свердловск — Пермь участились кражи. Пропажу обычно обнаруживали в Перми. Найти преступника не удавалось. На оперативных совещаниях, в разговорах между собой работники милиции даже начинали обвинять друг друга в пассивности.

Лейтенант Галка, анализируя оперативные сообщения, решил как можно глубже разобраться в обстоятельствах. Изучая график движения поездов, Григорий Андреевич обнаружил, что кражи происходят почти всегда в одном и том же поезде, о пропаже вещей потерпевшие заявляют в Перми. Работники линейного отдела, допросив пострадавших, не принимали энергичных мер к розыску, полагая, что кража произошла не на их участке; свердловчане же, не получая заявлений от пострадавших, розыском не занимались. Формально были правы те и другие, а поиск оказывался в тупике.

Галка задумался: где наиболее благоприятная обстановка для действий вора? Скорее всего, это станция Шаля. Сюда поезд приходит в три часа пятьдесят пять минут. В это время пассажиры спят. К тому же сразу после отправления поезда на станцию прибывает встречный пассажирский, на котором тут же можно вернуться в Свердловск.

Поздно вечером Григорий Андреевич приехал в Шалю. Тускло светились окна вокзала. Где-то на путях пыхтел маневровый паровоз и разговаривали рабочие. До прихода поезда оставалось двадцать минут. Галка еще раз прошел по путям, заглянул в зал ожидания и вновь вышел на улицу. Справа от вокзала стояли склады, за ними начинался поселок. За путями виднелись деревья, и на фоне посветлевшего неба вырисовывались силуэты домов.

Если человек сойдет с поезда, он может идти в любую сторону и быстро исчезнуть из поля зрения. Надо было решать, с какой стороны вести наблюдение. Нет, все же вор не будет выделяться, он выйдет из вагона вместе с пассажирами.

Подошел поезд. Пассажиров было немного. Из третьего вагона вышли человек пять и направились в вокзал. Две женщины и солдат спустились с подножки шестого вагона. Галка последовал за ними в зал ожидания. В первой группе он обратил внимание на мужчину в берете и спортивной куртке, с добротным чемоданом в руке.

Мужчина небрежно поставил чемодан на диван и стал изучать расписание, затем направился к кассе и взял билет. Григорий Андреевич прошел к дежурному и попросил проверить, куда продали билет. В пятый вагон до Свердловска.

Галка уже не сомневался в своей догадке. Когда началась посадка, подозреваемый спокойно сел в пятый вагон. Лейтенант поднялся на подножку соседнего вагона и, как только тронулся поезд, устроился на свободной полке.

Утром на вокзале в Свердловске он быстро нашел в толпе пассажиров человека с чемоданом и до самой камеры хранения не спускал с него глаз. Сдав на хранение чемодан, человек в берете появился на привокзальной площади. Здесь он купил газеты, выкурил сигарету, а затем поспешно сел в такси и уехал. Но это не огорчило Григория Андреевича.

В камере хранения было установлено наблюдение. К обеду из Перми сообщили о краже чемодана и его содержимом. Без труда установили, что в камере хранения находится украденный чемодан. Теперь осталось ждать, когда преступник придет за ним. Он пришел через два дня. Ну, а дальше — обычные формальности. Вор был изобличен и признался в кражах.

Галка получил благодарность и вернулся к своим делам.

…Редкий человек предвидит обстоятельства, в которых он окажется, допустим, через два десятка лет. Григорий Галка, будучи солдатом срочной службы в артиллерийском полку, и думать не думал, что станет подполковником милиции, возглавит линейный отдел на железнодорожной станции Пермь II.

Перед демобилизацией с ним долго беседовал командир. Предложил остаться на сверхсрочную службу и за это время окончить среднюю школу.

Демобилизовавшись, старшина Григорий Галка поступил в Калининградскую школу милиции. Затем началась милицейская служба. Было всякое: один на один выходил на встречу с преступником в далеком таежном поселке, брал за руку вора на месте преступления, стыдил пьяниц за неприглядный образ жизни, направлял на путь истинный запутавшихся молодых парней.

Григорий Андреевич Галка всегда старался перенимать у товарищей все хорошее, многим, более опытным, не стыдился подражать. Сейчас у него учатся, ему подражают другие. Как отличному оперативному работнику, как коммунисту. Не раз избирали Григория Андреевича секретарем партийной организации.

Пусть тесен день, занятый многочисленными делами, но, если правильно их распределить, можно сделать больше, чем предполагаешь. Галка находит время читать и высказать свои мысли на страницах газет, выступить перед учащимися, перед рабочими, на сессии районного Совета, депутатом которого избрали его.

Был Григорий Андреевич Галка лейтенантом, инспектором; был майором, руководил уголовным розыском, а сейчас — подполковник, начальник большого отдела, сфера деятельности которого — все Пермское отделение Свердловской железной дороги[1]. Это станции и полустанки, депо и вокзалы, пассажирские и товарные поезда.

Если раньше, на заре своей милицейской службы, Галка отвечал только за собственные действия, имел одну задачу, то сейчас объем его работы неимоверно возрос. Надо организовать труд коллектива, контролировать и направлять усилия всех служб и в нужное время прийти на помощь, дать деловой совет. А люди в отделе разные, у каждого свой характер, свой стиль. Галка по себе знает, что навязывать человеку мысли, заставлять его в приказном порядке отказаться от своих убеждений — дело не только бесполезное, но даже вредное. Григорий Андреевич всегда старается соблюдать необходимый такт, быть внимательным.

Часто Галка и его заместители подполковник милиции Инкин и майор милиции Маслов, оставшись втроем, размышляют, соизмеряют силы и способности сотрудников, определяют каждому объем работы. Будь то офицер или рядовой милиционер, они в равной мере чувствуют внимание начальника отдела. Как-то подполковник Инкин сказал Григорию Андреевичу, что есть на станции молодой парень, который интересуется работой милиции.

— Может, пригласить его и познакомить с нашим делом? — спросил Галка. — Понравится — предложим работу.

Эдуард Аберле охотно согласился работать в милиции. Сейчас он один из лучших оперативных работников отдела, секретарь комсомольской организации. Галка и Инкин очень довольны, что молодой сотрудник оправдал их надежды.

Хорошо отзывается Григорий Андреевич о работе начальника уголовного розыска лейтенанта милиции Юрия Головы. Он пришел в милицию с завода и за пять лет вырос до начальника отделения, стал хорошим оперативным работником.

Часто приходится слышать: опытный, хороший работник. Но, пожалуй, ни разу мне не пришлось услышать такие слова из уст сотрудников милиции. Работу своих товарищей они оценивают иначе, находят слова какие-то более скромные, но емко отражающие суть человека.

Года три назад на станции Менделеево у одного гражданина украли чемодан и крупную сумму денег. О пропаже в отделе стало известно через полчаса, а на другой день преступник уже подписывал показания в кабинете следователя — майора милиции Николая Харитоновича Шулятьева. О Шулятьеве подполковник Галка говорит:

— Николай Харитонович… Это человек что надо! Многим нужно у него учиться.

В этих словах — и высокая похвала, и полная характеристика, и, я бы сказал, гордость начальника за людей, с которыми он работает. Вот так же уважительно и просто Григорий Андреевич отзывается о старшине Василии Ивановиче Азанове, прослужившем в милиции более двадцати пяти лет, о майоре Касимове и о многих других сотрудниках отдела. Тепло говорит о людях Галка. Может показаться, что у него нет и капельки официальности. И возникает вопрос: а как же служба? Здесь, в отделе, все на своем месте: дружба дружбой, служба службой. Требовательность — норма отношений начальника с подчиненным, и это помогает в работе, делает взаимоотношения спокойными, деловыми.

День не похож на день, и когда человек это чувствует, он не может быть равнодушным, не привыкает к недостаткам, ему не кажутся одинаковыми люди, события и он не пройдет мимо того, на что другой не обратит внимания. Это одно из замечательных качеств человека, и его довелось мне наблюдать у многих, в том числе и у Григория Андреевича. Небольшой пример из того времени, когда он был начальником уголовного розыска. Галка встретил на перроне парня, которого знал как любителя легкой жизни. В этот день парень был в новом костюме, в новой рубашке. Он поздоровался с Григорием Андреевичем и хотел пройти мимо.

— Постой, что это такой нарядный? — спросил Галка.

— Так вот, вернулся из колхоза, подработали.

Но под новой рубашкой милиционер увидел грязную майку и почему-то сразу решил проверить свое подозрение. Беседа затянулась, пришлось кое-что уточнить — и вот результат: новый костюм оказался краденым.

Что это? Стечение обстоятельств, случайность, везение или какое-то особое чутье? Скорее всего, совокупность многих качеств опытного сотрудника милиции, и в первую очередь профессиональная наблюдательность, быстрая реакция на любые оттенки во внешнем облике и поведении человека.

Хорошее это качество — чувство постоянного беспокойства. Начиная с утренней оперативки и кончая тихими вечерними часами, подполковник Григорий Андреевич Галка — в действии, в поисках решений задач, выдвигаемых жизнью, в раздумьях, в общении с людьми, судьбы которых ему никогда не безразличны. Он старается каждому посмотреть в глаза, чтобы понять его, оценить, наставить.

Мне кажется, я знаю, о чем он думает, когда, отрешившись от шумных будней, стоит в вечерний час на перроне и смотрит на проходящие поезда, на мигание станционных огней. О людях, чей покой охраняет. Горит зеленый огонек светофора, по графику идут поезда. Огромное железнодорожное хозяйство работает в строгом ритме.

Этот ритм и порядок обеспечен тысячами людей самых разных специальностей. Среди них — Григорий Андреевич Галка и его товарищи.

Л. Давыдычев

ЧЕЛОВЕК НА СВОЕМ МЕСТЕ

Старшина милиции Алексей Николаевич Артамонов ехал в отпуск навестить сестру, с которой не виделся лет двадцать.

Известно, какое настроение бывает у отпускника. А если к этому добавить, что отдыхать собираешься после тяжелой милицейской службы, что предстоит долгожданная встреча с родным человеком, с родными местами, легко понять, как ненадолго, но, казалось бы, бесследно исчезают из памяти привычные служебные заботы. Ты вроде бы уже совсем другой человек — свободный не только от обязанностей, которым был предан ежедневно в течение года, а даже и от воспоминаний о них.

Одним словом, ты отпускник. То есть отпустили тебя. Дескать, забудь на время о работе, займись собой, своими делами и переживаниями. Побудь просто беззаботным человеком.

Так сначала и было с Артамоновым. Поездка в родные мордовские места всегда воскрешала в памяти прожитые там нелегкие годы войны.

Скоро ему уже пятьдесят, а детство он вспоминает так подробно, словно оно было совсем недавно.

Детство незаметно перешло в отрочество, юность, но память не отделяла их друг от друга, они слились как бы в одно целое…

Рос Алеша без отца. Семья — шесть человек, детишки мал мала меньше, и ему рано пришлось испытать необходимость ощущать себя не пацаном, а настоящим мужчиной, помощником матери. Длинной, почти бесконечной представляется жизнь, если помнишь ее с первых дней детства, тяжелого военного деревенского детства. Зато и на душе хорошо: выжили, выстояли, не сдались. Вот и он нашел свое место в жизни и ни на какое другое его не променяет.

…По дороге к сестре пересадка в Казани. Обычная привокзальная толчея, но Артамонов привык к толпе, да и долгое ли дело оформить билет, дождаться поезда и — глядеть в вагонное окно, представляя встречу.

Но о чем бы ни думал старшина Артамонов, что бы ни переживал, где бы ни находился, он подсознательно, а проще говоря, по привычке, ощущал себя всегда на службе. И сейчас, направляясь к кассам, он чувствовал неясное беспокойство, никак не связанное с поездкой, и машинально самым внимательным образом смотрел по сторонам.

Артамонов всегда доверяет предчувствиям, потому что они не только свойство натуры, но и результат многолетнего опыта. Это можно сравнить с поведением бывалого охотника, который выбирает в лесу направление, руководствуясь лишь чем-то необъяснимым: вот тянет его именно в эту сторону, и он идет туда…

Так и Артамонов на казанском вокзале шел к кассам неспешно, будто ему там и делать было нечего. Что-то удерживало его, отвлекало или, вернее, привлекало внимание.

И вдруг на мгновение он обрадовался, а в голове пронеслась насмешливая мысль: «Ах, какой хороший карманник!» Не мелочь неопытная, не просто наглец, который и «работать»-то толком не умеет, а просто нахально действует, глупо надеясь на удачу и безнаказанность. Нет, этот тип, запримеченный Артамоновым, не из новичков. В одной руке у него плащ, в другой он демонстративно держит деньги: дескать, смотрите, граждане, я тоже за билетом. А сам уже одну сумочку открыл, сунул туда руку, отдернул — пусто, вот к другому в очереди прижимается…

А у Артамонова в руках тяжелый чемодан. Что делать?! На твоих глазах бесчинствует опытный карманный вор — ты же ничего не можешь предпринять.

Кражи на вокзалах особенно бесчеловечны и пакостны. Вытащить у человека деньги в чужом городе — двойная подлость. А если человек едет с детьми…

Артамонов бросился к выходу на привокзальную площадь и — вот повезло! — сразу увидел там двух местных милиционеров, быстро представился им, объяснил ситуацию. Освободившись от чемодана, он сразу почувствовал себя во всех смыслах этого слова на привычной службе.

Убедившись, что карманник никуда не делся, Артамонов стал внимательно и хладнокровно выжидать, мысленно перебирая варианты задержания.

Карманника надо взять с поличным и при свидетелях. В этом не только сложность, но и просто неудобство. Схватил вора за руку в чужом кармане, в руке у него деньги — и тут же надо обращаться к окружающим с просьбой быть свидетелями. Иногда свидетелей можно найти заранее, объяснить им, что сейчас, мол, вы увидите, как бесчинствует жулик, помогите мне. Ведь надо не только зафиксировать состоявшуюся кражу, но и пресечь действия преступника, учесть неудавшиеся попытки кражи, чтобы иметь возможность провести действенную профилактическую работу…

«Ах, какой хороший карманник!» — опять насмешливо подумал Артамонов, уже приготовившись в нужный момент схватить его за руку. Терпение требуется, терпение… Да и себя нельзя выдавать. Опытный карманник следит не только за своей жертвой. Все его подлое существо напряжено до предела. Он уверен, что ему, по крайней мере, эта кража сойдет безнаказанно, но знает, что есть на свете недремлющий глаз милиции. Поэтому ни в коем случае не следует встречаться с вором взглядом: тот сразу сообразит, с кем имеет дело.

И если у Артамонова в голове несколько вариантов задержания, то у вора не меньше способов увильнуть, например постараться выбросить украденное…

Но вот отпускник-старшина держит руку карманника в чужом кармане. И свидетели нашлись.

Облегченно вздохнул Артамонов. Задержанный оказался действительно опытным рецидивистом.

От поезда старшина отстал, но благодарные ему сотрудники местной милиции и помогли с билетом, и номер в гостинице организовали. Неплохо начался отпуск.

Вернувшись в Пермь и выйдя на работу, Артамонов первым делом поинтересовался у товарищей:

— Ну как, Новожилова поймали?

— Пока нет.

— Ладно, я займусь.

Будто и не было отпуска, будто и не прерывалась цепь неотложных дел. Такова уж эта будничная, внешне однообразная, вроде бы совсем не героическая служба, мало кому известная. О ней вспоминают лишь тогда, когда постигнет неожиданное несчастье. Вот и раздается возмущенное:

— Куда только милиция смотрит?!

Смотрит милиция, смотрит. Но ведь лишь в плохих кино- и телефильмах милицейская служба выглядит не то, чтобы уж очень легкой, а какой-то складной, удачной. Все в таких произведениях у милиционера получается просто.

А на практике часто, чтобы пресечь самую заурядную карманную кражу, требуется немало и времени, и сил, и нервов, а главное — терпения.

В центральном универмаге «Пермь» — основном месте работы Артамонова — он однажды долго следил за безуспешно действовавшим карманником. «Деятель» это был довольно ловкий, не новичок, но ему не везло: в карманах и сумках, куда он залезал, денег не оказывалось. Тогда карманник — в троллейбус, старшина — за ним. Приехали на Пермь II. Сколько-то времени жулик, опять же безуспешно, потолкался у билетных касс. Сел в электричку. Вздохнул Артамонов и вошел в вагон. С десяток станций промелькнуло за окном, а карманник оставался ни с чем, несмотря на все усилия. Раз не везло вору, не мог задержать его и старшина. Будь это какой-нибудь новичок, давно бы уже Артамонов взял его с собой для «душеспасительной» беседы, но опытного карманника следует обезвредить — поймать на месте преступления.

Они вернулись обратно в город, и лишь здесь, у билетных касс, вор предоставил старшине возможность взять себя с поличным.

Это рядовой, совершенно будничный случай. В общем-то, вся служба из них и состоит. Но ведь бывают преступники, поймать которых — дело непростое, а иногда даже опасное. Никто, порой даже сам преступник, не знает, на что он может пойти, потеряв самообладание или струсив.

Несколько лет назад в одном магазине Артамонов заметил группу из шести карманников. Действовали они умело и активно. Надо было срочно принимать меры. «Хотя бы одного взять», — подумал Артамонов и — взял. Он повел вора в кабинет директора, и не успели они туда зайти, как на выручку к задержанному явились остальные пятеро. Один из них моментально схватил Артамонова за горло и замахнулся ножом. Старшина вырвался, сумел отобрать нож, ударил вора в солнечное сплетение, но к нему приближались остальные.

— Стрелять буду! — крикнул Артамонов, а работник магазина уже звонил по телефону.

Словом, все обошлось благополучно.

И не один был случай, когда карманный вор оказывался вооруженным ножом или кастетом.

Артамонов за каждым вором идет до конца. Как бы ни складывались обстоятельства, он, заметив преступника, забывает обо всем на свете, кроме одного: во что бы то ни стало задержать!

Недаром один карманник со злобой сказал старшине:

— Мы тебя знаем. Ты не можешь, чтобы не поймать. Ты как морфинист. Тот без наркотиков не может. А ты не можешь не задерживать. Возьмешь нашего брата — видно, как на душе у тебя сразу легче бывает.

Что верно, то верно. Сразу на душе легче становится, когда избавишь людей еще от одного преступника.

Карманный вор — преступник несколько особый. Милиционер может знать его в лицо, знать имя, фамилию, адрес, все о нем может знать, но — взять, бывает, долго не удается. На свободе воры бахвалятся, хамят:

— Ты милиционер — я вор. Я ворую — ты лови.