Женюсь. Срочно!

Ярость стремительно схлынула с последним ударом, вытянув из меня все силы. Я едва до ванной комнаты добрела. Из зеркала на меня там зыркало лохматое чудовище с мертвыми глазами. А на скуле уже наливался здоровенный синяк.

– Хороша же ты, Виктория, – протянула я, разглядывая собственное лицо. – Даже в гроб краше кладут.

К горлу подкатил ком, а глаза повлажнели от обидных слез. На этот раз я не стала их сдерживать, все равно никто не увидит.

– Ты обязательно еще будешь счастливой, поняла меня? –  я отчаянно воззвала к себе же через зеркало.

Из груди вырвался горьких всхлип.

Теперь у меня был полный комплект мертвецов.  Вера, надежда и любовь. Все сгинули за один день в страшных муках. Просто невиданная щедрость на прощание с иллюзиями.

Самым ужасным оказался даже не факт предательства близких, а то, что восемь лет я жила, по сути, с незнакомцем. С чудовищем. Кто знает, как бы далеко он зашел, сделай я однажды что-то не так? Ведь если мужчина хотя бы раз поднял руку, никакой случайностью здесь и не пахнет, надо бежать, теряя тапки. Есть вещи, которые просто непростительны.

Дверной звонок заставил меня подпрыгнуть, сердце тревожно подскочило и забилось пойманной пташкой.

Неужели Эд настолько слетел с катушек, что решил вернуться?

Отсиживаться мышкой я не стала, пошла открывать. Только скалку захватила для придачи уверенности. И пусть мы с мужем в разных весовых категориях, но теперь врасплох ему меня не застать, дам отпор.

– Вика?

Моя воинственность не пригодилась.

За порогом оказалась Ларина с бутылкой вина, которую едва не выронила от одного моего вида.

– У тебя есть секатор? – вдруг спросила подруга, отодвигая меня в сторону, чтобы пройти в квартиру.

– Секатор? Зачем? – удивилась я.

– Затем, что некоторым яйца ни к чему, раз их обладатель решился поднять руку на женщину.

Я хихикнула, разделяя мнение Лариной, и вдруг кинулась к ней в объятья.

– Прости меня, – сказали мы одновременно.

Помутнение прошло, нервы отпустили, и я поняла, что зря обвинила подругу. Доказательств у нее и правда не было. Остальное – напраслина. Еще неизвестно, как бы я среагировала, озвучь мне Ира свои подозрения насчет Эда раньше… В любви мы все слепы.

– Тум-туц-туц, – раздалось громкое за стенкой вместе с женским смехом.

– Это что? – нахмурилась Ларина.

– Наверное, квартиру по соседству наконец купили, – пожала плечами я. – Новоселье?

Ира махнула рукой, мол, сейчас вот совсем неважно.

– Я хотела предложить тебе распить бутыль шикарного «Киндзмараули» и выкурить трубку мира, но…

– Я хочу развестись, – перебила Ларину я. Желание было настолько сильным, что держать его в себе оказалось невозможно. – Это окончательное решение, обжалованию не подлежит, принятое мной в здравом уме и твердой памяти.

– Поэтому вино откладывается и мы едем в травмпункт, – решительно постановила Ира. – Нельзя, чтобы гадкому зайцу все это сошло с рук.

– Боже, как хорошо, что ты меня понимаешь! – закатила глаза я и как-то перестаралась с облегчением, потому как головокружение только усилилось.

Еще и низ живота скрутило уже знакомой болью, а потом мир для меня почернел.

ГЛАВА 3

– Кажется, ты неправильно восприняла мои слова об отдыхе, Вика, – покачал головой Измайлов. – Я решил, что ты в санаторий махнешь, на острова, да хоть в деревню побаловаться парным молоком, а ты задумала себя угробить. А ведь с виду казалась такой умной девочкой…

Мужчина прицыкнул языком, на что я лишь фыркнула.

– Чтение моралей на меня не действует, Измайлов, – закатила глаза я. – Уж кто-кто, а ты должен такое знать.

– Попробовать стоило, – развел руками он. – С другими пациентками срабатывает.

Полчаса назад я пришла в себя в отдельной больничной палате, Ира сидела на стульчике и держала меня за руку. Подруга не стала вызывать скорую, а отвезла меня сразу к Егору. Погрузить меня в машину ей помог сосед.

Когда у тебя в друзьях врач, всегда обращаешься к нему, забыв, что он вообще-то узкий специалист, а не палочка-выручалочка для всех проблем.

Впрочем, услуги гинеколога мне как раз и понадобились. Открылось повторное кровотечение.

– Пришлось опять почистить, – скривился Егор. – На этот раз, Вика, до утра я тебя точно никуда не отпущу, полежи, откапайся, отдохни.

– Хорошо, – согласилась я. В квартиру, где все напоминало о лжи самых близких людей, особо не тянуло. – Что?

Егор выглядел несколько ошарашенным, поэтому я просто не могла не обратить на это внимание.

– Не ожидал, что ты не будешь руками и ногами отбрыкиваться от госпитализации. Видимо, прижало сильнее, чем я думал, – пробормотал Измайлов. – Как ты вообще умудрилась заработать легкое сотрясение? Упала?

– На кулак мужа напоролась, – поджала губы я, не став ничего скрывать.

Обычно женщины стыдятся такого, считая, что раз ударил, значит, заслужила, но мне стыдиться было нечего. Пусть Зайцев ходит и оглядывается.

– Эдика? – выпучил глаза Егор.

– Ты видел у нее какого-то другого мужа? – набычилась Ира. – Удавила бы гада!

Егор сжал кулаки, зло прищурился.

– Как это произошло? – он не повышал голос, но даже в шепоте Измайлова слышались металлические нотки ярости.

– Не хочу сейчас об этом, – поморщилась я. – Я развожусь.

– Поня-я-атно, – протянул Измайлов. Хотя выражение его лица говорило об обратном. Но сил для того, чтобы удовлетворить любопытство мужчины и повторно искупаться в этом дерьме сейчас, у меня не было. – Тогда я позову дежурного травматолога, по дружбе. Или ты не будешь официально оформлять всю эту красоту?

Последнее он спросил очень аккуратно, хотя взгляд при этом оставался цепким, серьезным и даже злым.

– Все она будет, – ответила за меня Ларина. – Нам нужны козыри.

Егор выдохнул.

– Постарайся не уснуть, пока я не приведу Краснова. Посодействуй бодрости подруги, Ира, – раздал нам указания Измайлов, направляясь к выходу из палаты. – В капельницу добавили успокоительных, так что скоро ты можешь отключиться. Не будем терять время.

Это было дельным предложением. Побои желательно снять в первые 24-48 часов после избиения, с заявлением в полицию я могу обратиться в любое время на протяжении трех лет после случая. Главное – доказательная база.

– Ты как? – спросила Ларина, как только Егор вышел.

– Как будто меня прожевали, а проглотить забыли, – сказала я правду. – Не волнуйся, все будет хорошо. У меня крепкий организм, все заживает как на собаке. Завтра буду как новенькая.

Ира натянуто улыбнулась.

– Боюсь, чтобы залечить рану от предательства потребуется гораздо больше времени, чем сутки. Душа ведь…

– Не до нее будет, – перебила я подругу. – Придется пободаться с Зайцевым при разводе, вряд ли он согласится на мирное соглашение.

Я в двух словах пересказала Ире видео.

– Вот урод, – передернулась Ларина. – А ведь так удачно притворялся все это время! Двуликий Янус прямо.

– Мне нужна консультация толкового юриста. Как бы Зайцев не попытался откусить кусок пожирнее от нашей «Совушки»… – сжала переносицу я. В голове все еще звучал колокол. –  У твоего Андрея нет знакомых?

– Обязательно выясню, Викуся, – кивнула подруга. – И это…

– М-м-м?

– Пока ты была в отключке, я испугалась и позвонила твоей матери, – призналась она. – Тамара Григорьевна уже едет сюда.

Ее предупреждение запоздало. Как раз после слов подруги в палату сломя голову примчалась мама.

– Вика! – выдохнула она. – С тобой все в порядке?

И знаете, прозвучало как-то несколько разочарованно…

– Да, мама, умирать я еще не собираюсь, – пробурчала я, справляясь с очередным уколом боли в сердце. – Мне бы пожить успеть…

Конечно же, моя мать не желала мне смерти, вот только после удара, что нанесла Лида, все вокруг казалось мне вражеским и воспринималось гораздо острее.

– Ерунду не городи, Виктория, – скривилась родительница, разозлившись. – Напугала меня только и нервничать заставила. А у меня сердце слабое, не забыла?

– Я все хорошо помню.

Страшно такое признавать, но со смертью отца я словно осиротела. Он был честным, справедливым, добрым, смелым, милосердным – настоящим героем! И разделения между нами с Лидой никогда не делал. А вот мама…

Нет, она наверняка любила нас обеих, умом я это понимала. Только вот любовь эта была разной.

Обязанности, ответственность, претензии – мне, а забота и уси-пуси младшенькой. Как же, как же! Что там мама любила говорить?

«Лидочка слишком болезненная».

«Лидочка – творческая натура, приземленные дела – это не для нее».

«Лидочка маленькая, ты за ней должна присматривать, опекать и всячески оберегать от жизненных невзгод».

«Лидочка, Лидочка, Лидочка…»

Я потерялась в этом бесконечном потоке «любви» и настолько привыкла нести груз ответственности за семью, что не заметила, как мною бессовестно пользовались свои же. Только сейчас прозрела…

– Наверное, я оставлю вас наедине, – смутилась Ларина и вышла из палаты.

– Что случилось? – спросила родительница, присев на стул рядом с кроватью. – У тебя что-то серьезное?

– Ты знала, что Лида спит с моим мужем? – пропустила прелюдию я.

«Браво, Виктория! – зааплодировал внутренний голос. – Не в бровь, а в глаз».

Только вот в лице мамы ничего не изменилось, отчего я сделала вывод, что врасплох мне ее застать не удалось.

– Значит, знала, – резюмировала я.

– Твой муж соблазнил невинную, влюбленную в него дурочку, – громко возмутилась она. – Если ты об этом, то да. Лидочка мне рассказала.

– И как давно ты знаешь?

Не так я себе представляла этот разговор. Впрочем, не зря мне интуиция подсказывала его оттянуть, а тут вот как получилось.

– Несколько месяцев, – не стала лукавить мама. – Беременность сложно скрыть, когда живешь в одной квартире.

– А мне рассказать не подумала? – тихонько спросила я, голос почему-то не слушался. Горло спазмом перехватывало.

– Лезть в чужую семью – последнее дело, – пожала плечами она, поправляя прическу-каре, точно ее внешний вид был самым важным сейчас. – Не сомневаюсь, что ты сама прекрасно знала о похождениях Эдуарда.

Очень сложно чувствовать себя дурой. А когда со стороны матери нет и проблеска сочувствия, это еще и больно.

– Похоже, я единственная, кто на самом деле ничего не знал.

– Наша Лидочка не первая, кто попал в его сети, – покачала головой мама, проигнорировав мои слова.

Конечно, не первая. Дорожку там протоптала еще и я. В неверности мужа за все годы супружеской жизни я теперь вообще не сомневалась, просто доказательств не было.

–  Бедная девочка, влюбилась как кошка! –  продолжила сокрушаться родительница. – Ей теперь рожать, портить фигуру… Ты знаешь, как для актрисы важна внешность?

Ну как же не знать… Я же и оплачивала сестре бесконечные фитнесы, салоны красоты, новомодные процедуры и шмотки. Лида планировала взобраться на вершину звездного Олимпа, а попутно взобралась и на моего мужа. Видимо, решила, что финансово меня доить для нее маловато, надо забрать все.

– Лидочка так мечтала стать известной, а тут этот Эдуард на нашу голову. Он мне никогда не нравился, – пожаловалась мама. – Ты тоже хороша, Виктория. Не могла выбрать мужа поприличнее?

– Для Лиды, как понимаю?

– Для себя, дуреха, – закатила глаза она. – Выбери ты кого получше, и этой ситуации можно было бы избежать. А теперь ты сама страдаешь и сестру подставила.