Заколдованные сказки

— Тёма, всё хорошо? — шепотом поинтересовалась Азиза, студентка, проходившая в лагере учебную практику.

— Да… я хотел, то есть думал… это ведро…

— Хочешь, провожу тебя на улицу? — улыбнулась Азиза, понимая неловкость ситуации.

— Нет! — вдруг воспрял я. — Мне не страшно, просто забыл, где взять фонарик! — сочинилось на ходу.

— А вот и он! — практикантка дружелюбно указала на подоконник, укрытый занавеской.

— С-спасибо! — вымолвил я, осознавая, что пути обратно нет.

Издав протяжный скрип, дверь отворилась. Сумерки, что только сгущались в черте города, здесь казались непроглядной ночью. Щёлкнув кнопкой, я легонько вытянул вперёд источник света. Его луч, пробираясь сквозь толщу тумана, стал тяжёлым и мутным. Легко можно было представить, что в руках у меня самый настоящий световой меч, с помощью которого можно обороняться. Эта мысль одновременно развеселила и заставила напрячься.

— Спокойно! — произнёс я, выпустив облако пара — с фонариком ничего не страшно… Все привидения боятся света.

Спрыгнув с крыльца, я поспешил к заросшей тропинке, что вела к будке из прогнивших досок. Капельки ледяной росы окропили щиколотки, едва кончился асфальт. Вздрогнув и поморщившись, я осветил дорожку, опасаясь встречи с каким-нибудь ядовитым гадом. Тогда мне казалось, что под ночь каждая тварь, которой не нашлось места в свете солнца, выбирается из своей норы в поисках жертвы. Больше всего пугали гадюки. Из «Энциклопедии для почемучек» я узнал, что их яд не всегда смертелен, но способен причинить нестерпимую боль. К счастью, ни одно живое создание не решилось показаться мне на глаза, хотя местность и полнилась всевозможными звуками.

Закончив свои дела, я куда смелее двинулся обратно по кирпичикам, составлявшим тропу. Легко и во всех смыслах расслабленно я передвигал ногами и даже подумывал выключить фонарик, как вдруг застыл в исступлении. Параллельно мне к нашему корпусу двигалась тёмная долговязая фигура. Длиннющие конечности, покатая спина, чёрные как смоль волосы, выбивающиеся из-под прозрачной ткани, покрывавшей лицо. Ни на секунду я не усомнился в истинной природе создания. Люди так не выглядят. Люди не продираются сквозь заросли колючих кустов и крапивы, направляясь куда-либо.

— Мамочки! — воскликнул я, выронив фонарь из онемевшей ладони.

Существо остановилось и с хрустом повернуло голову. Полное оцепенение сразило плоть. Словно вкопанный, я не мог пошевелить ногами. Думается, если бы минутой ранее я не наведался в уборную, наверняка обмочился бы от одного лишь вида нежити. Леденящая душу тень вопреки ожиданиям продолжила движение в сторону отряда. Отыскав мигающий фонарик в траве, я задышал вполсилы, опасаясь привлечь внимание.

Силуэт из леса вплотную подобрался к стенам одноэтажного дома и вновь замер, точно обдумывая план действий. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем лесная нечисть, подобно пауку, начала карабкаться по стенам. Её движения были легкими, а тело отрицало гравитацию. Призрак в считанные мгновения взобрался на крышу и осмотрелся. Что-то заставило его долго и безотрывно смотреть вдаль. Внезапно дверь корпуса приоткрылась. На крыльцо вышла Азиза. Тварь из кошмарных сновидений продолжала сидеть на черепице, словно ночная птица.

— Ну и куда ты пропал, Тём? Возвращайся скорее, холодно же!

Мои попытки заговорить не увенчались успехом. Губы дрожали в тщетном желании родить звук. Всё, на что хватило смелости, — это броситься навстречу студентке до того, как она вновь скроется за порогом. Несколько раз запнувшись, я взлетел по ступеням и кинулся в палату. Азиза успела схватить меня за плечи. Опустившись на корточки, она вкрадчиво заговорила:

— Эй, ты чего? Бледный, словно привидение увидел! Всё хорошо?

Я кивнул на автомате, но сразу понял, что так просто мне не отделаться. Собрав остатки мужества в кулак, я прошептал:

— Кажется, я увидел змею там, в траве… Гадюку!

— Нет, малыш, тебе показалось. Здесь даже ужики не водятся! Иначе не построили бы тут детский лагерь… Иди скорее спать, ладно?

— Хорошо… — с трудом вымолвил я, устремившись в сторону спальни.

В один прыжок я вернулся в кровать и с головой накрылся душным одеялом. Воздуха в образовавшемся коконе не хватало, но я и мизинца наружу показывать не хотел. Азиза ведь понятия не имела, что в тот момент, пока она со мной говорила, над нашими головами громоздилось порождение ночи. С учетом того, что довелось повидать, — ему ничего не стоило пробраться внутрь. Главное — дождаться утра… Авось пронесёт!

Неторопливый скрип двери вынудил затаить дыхание. Кто-то (или что-то) вошёл в палату и вынудил половицы застонать. Словно в чудовищном сне, я почувствовал, как язык стал ватным, а горло забилось тряпками. Что бы ни происходило дальше, я не смогу закричать… даже пискнуть не получится! Звуки шагов становились всё отчётливее. В какой-то момент ночной визитёр задел свисающий краешек моего одеяла, и я почти смирился с тем, что умру… Поток тревожных мыслей нарушил знакомый шёпот:

— Здесь и будет твоё место, хорошо?

Преисполнившись любопытством, я приподнял одеяло. На соседней кровати, что пустовала предыдущие дни, сидел невысокий, коротко стриженный мальчишка. Клавдия Викторовна, наш старший воспитатель, заправляла в наволочку его подушку. Пацан без особого интереса наблюдал за происходящим. Как только женщина приготовила постель для сна, новенький разделся и лёг на бок, спиной ко мне. В палате вновь стало тихо… Тогда я и представить не мог, чем кончится эта жуткая, словно списанная с дурного сна история…

Глава 3

Новый день в «Сосновом логу» начался запланированно рано, то есть ровно в восемь утра. Азиза прокричала бодрое «подъём» и приоткрыла окно для проветривания. Мои соплеменники нехотя зашевелились, в то время как я натурально страдал от давящей боли в глазах. Выспаться ночью так и не удалось. Сначала — боялся закрыть глаза, после — просыпался каждые пять минут от навязчивых видений… И только в пятом часу покой вернулся в моё сердце вместе с блёклым светом, пробивавшимся сквозь тяжёлые кроны сосен.

Казалось, едва закрылись глаза, неугомонная практикантка ворвалась в палату и перевернула всё с ног на голову! Смирившись с долей вечно рассеянного и сонного ребёнка, я вынудил себя подняться. В восемь пятнадцать начиналась зарядка, а тем, кто опаздывал, — здорово прилетало. Никоим образом я не хотел оказаться в числе провинившихся, а потому подгонял себя как мог.

— Это ещё что за чучело? — вышагивая в одном нижнем белье, просипел Артур.

Взгляд задиры устремился в мою сторону, точнее в сторону кровати, что располагалась рядом. Там, неспешно заправляя одеяло, мелькал новенький.

— Он с нами теперь будет, ночью приехал! — зачем-то вмешался я.

— Хрен ли ты за него впрягаешься? Он чё, глухонемой? — усмехнулся парень, недоверчиво осмотрев нас обоих. — Или твой новый бойфренд?

Комната разразилась хохотом. Смеялись все, кроме меня и новенького. Большинство делало это, чтобы уважить лидера и не стать объектом его новых издевок. Неизвестно, чем бы кончилось дело, не вмешайся Азиза… Сигналом свистка она призвала к тишине.

— Артур, вижу, тебе нравится быть в центре внимания… Значит, сегодня именно ты проведёшь зарядку! Но для начала надень шорты и майку.

Вожак стаи волчат недовольно оскалился. В ту же секунду я понял, что за это придётся ответить. Либо мне, либо этому безымянному мальчишке рядом. Так и не удосужившись представиться, он проследовал на выход. Как оказалось, у него было освобождение от физкультуры. «Ох, не избежать ему взбучки, не избежать…» — с досадой осознал я и приготовился к разминке.

Покончив с рутинными занятиями вроде уборки и стирки нижнего белья мы отправились на завтрак в корпус номер 1. Там полным составом находилась группа девочек. Переминаясь с ноги на ногу, воспитанницы приюта оживлённо трещали обо всём на свете и даже не пытались заговорить с нами.

Когда ты ребёнок, все, кто не похож на тебя (особенно так радикально), воспринимаются как пришельцы. На них можно смотреть с удивлением, но даже в голову не придёт подружиться. Пару лет спустя эти противоположности притянутся… Да так сильно, что не сыщется на Земле силы, способной это изменить. Но то будет нескоро, а до тех пор мы брезгливо морщились при виде друг друга. По крайней мере, на публике.

Стоит сказать, что в то утро «глупые девчонки» мало интересовали «пацанячий отряд». С куда большим интересом обсуждалось появление «духа», что в армейской терминологии, бог весть как затесавшейся в детский лексикон, означало «новенький». Артур уже разминал кулаки, чтобы преподать ему урок «уважения к старшим», но мальчишка не явился… на свою удачу! Его тарелка манной каши, тонкий ломтик хлеба с маслом и компот переместились на поднос и вместе с Азизой исчезли в неизвестном направлении.

Этот чудак и впрямь будто напрашивался на неприятности… Ведь каждый приютский знает, что единственный способ выжить — не выделяться. Смеяться, когда смеются все, быстро отвечать на вопросы «дедов» и держать рот на замке, если они с тобой не разговаривают. Другими словами, нужно стать тенью, неприметной вещью из интерьера, на которую, проходя мимо, не обращают внимания. Именно так поступал я. И, надо сказать, данная тактика работала…

С полудня до обеда наступало «свободное время». Каждый мог заниматься чем угодно… из предложенного, разумеется. Взрослые мальчишки шли играть в баскетбол, совсем ещё малыши отправлялись на тихий час, а промежуточные звенья приютской эволюции вроде меня могли тихонько читать или рисовать. Я без раздумий выбрал первое. Особенно как узнал, что библиотека при лагере возобновила работу. Первые дни она стояла закрытой, но буквально вчера в «Сосновый лог» приехала худосочная женщина в очках и разношенной водолазке. Нам она представилась как смотритель читального зала, и в ту же секунду я понял, где буду пропадать большую часть так называемого свободного времени.

— Добрый день! Я бы хотел взять книгу… — незаметно появившись у стойки библиотекаря, объявил я.

— Чудесно! — улыбнулась женщина. — Тебя как звать? Меня — Таисия Максимовна.

— Артём.

— Очень приятно, Артём! Что хочешь почитать?

Какое-то время я размышлял, что выдать: правду или замаскированную её версию? Слегка замявшись, я решил выложить все карты на стол:

— Честно говоря, мне бы хотелось найти сборник легенд про всяких существ. Про призраков и монстров. У вас есть такие энциклопедии?

— Удивил так удивил! — довольно вскинула брови Таисия Максимовна. — Мальчишки в твоём возрасте просят комиксы или подростковые журналы.

— Я не такой, — суровость в собственном голосе была мне в новинку.

— Это я уже заметила. Что же, давай посмотрим! — развела руками новая знакомая.

Больше двадцати минут мы изучали пыльные шкафы с книгами, но так ничего и не нашли. Конечно, попадались красочные сборники сказок про бабу-ягу, Кощея и Змея Горыныча, но это для детсадовцев. Мне же кровь из носу требовалось узнать, что я видел прошлой ночью, в идеале — понять, как от этого защититься.

— Выходит, нет ничего такого… — разочарованно вздохнул я, рассмотрев обложку последней книги.

— Выходит, так… — не менее печально отозвалась женщина, как вдруг оживилась. — А что тебе интересно? Вдруг я разбираюсь?

— Это уж вряд ли… — покачал головой я.

— А ты проверь! — задорно подмигнула Таисия Максимовна.

Сам не знаю почему, я решил поделиться своей историей с библиотекарем. Наверное, подкупила искренняя улыбка. Приютские дети видят её нечасто, но распознают мгновенно! Подробно описав увиденное ночью, я опустился на табурет в ожидании ответа. Тётя Тая задумчиво нахмурилась. Тогда я подумал, что в голове человека её профессии и так хранится слишком много информации, а места всяким сказочкам нет… К моему удивлению, всё оказалось иначе. Собравшись с мыслями, женщина заговорила:

— То, что ты видел, удивительно похоже на описание духа из славянской мифологии. Моя мама — коллекционер русского фольклора. В детстве я всякого от неё наслушалась. Если хочешь — поделюсь…

— Конечно!

— Только помни, что всё это — вымысел, в реальности ничего такого не существует. Верой в богов и духов наши предки оправдывали всё, чему не находили логического объяснения! — смотря куда-то вдаль, вещала Таисия Максимовна. — На Руси считали, что в течение суток мы пересекаем сразу несколько опасных порогов: рассвет, полдень, закат и полночь. Мол, в моменты перехода, когда свет сменяется тьмой, а день — ночью, обитатели потустороннего мира способны прокрасться в мир живых, чтобы натворить пакостей. Когда солнце достигало наивысшей точки, являлась Полудница. Дева в белоснежных одеждах, что бродила по полю и смотрела за тем, чтобы крестьяне работали в меру, не забывали про обед и отдых. Тех, кто от жадности или по забывчивости продолжал работать, она со спины ударяла по голове. После этого человеку становилось плохо, кровь шла носом, сознание терялось, мог и рассудок временно помутиться… Но шалости Полудницы не идут ни в какое сравнение с тем, что творила её сестра, Полуночница, или, как говорила мама, Ночница!

— Что может быть хуже издевательств над людьми? — вслух рассуждал я, вспоминая собственный горький опыт.

— О нет! То нельзя считать издевательством. Так, баловство! А вот Ночница, как ты уже догадался, являвшаяся в полночь, могла всерьёз набедокурить! Зная это, суеверные люди не выходили из дома после заката. Запирали ставни и двери да сидели тихонечко в тусклом мерцании свечки. Ночница в то время, если верить приданиям, бродила по округе, выискивая хаты, где хозяевам нет покоя… Она стучала в двери гнилыми костяшками пальцев, и не дай бог было ей открыть! Такую гостью ни силой, ни молитвой не спровадить… Ночница лишала детей сна и больно кусала их за пальчики, вынуждая биться в истерике! Несчастные крохи голосили на всю округу и тогда уже всей деревне было не до отдыха…

— А зачем Ночнице поступать так с малышами?

— Согласно верованиям, Ночницами после смерти становились одинокие ведьмы, так и не родившие собственных детей. Злость и отчаяние превращали их и без того нечистый дух в сгусток тьмы. Они мстили всем счастливым семьям, особенно тем, у которых имелось потомство.

— Как же от неё защититься? — оторопело вопросил я.

— Это почти невозможно, Тёма. Самое простое — вовремя ложиться спать и не выходить из дома за полночь. Тогда она к тебе даже не подступится. Ах да, ещё крайне важно запирать двери и окна. Ночница, хоть и дух, но в жилище проникает весьма традиционно… — заулыбалась Таисия Максимовна. — Только ты не забывай, что это сказки. А всё, что ты видел, — фантазия или игра воображения!

— Угу… — приняв решение не спорить, отозвался я. — Спасибо огромное, думаю, мне пора! Свободное время давно вышло.

— Не бойся, если что — я тебя прикрою! — захлопала глазами женщина.

— До встречи… — сдержанно, словно взрослый, произнёс я и ушёл не оглядываясь.

Пазл в моей голове понемногу собирался, но, чтобы восстановить картину полностью, — я должен был поговорить с новеньким, как бы его, окаянного, ни звали!

Глава 4

О причинах детской жестокости и путях её искоренения рассуждают поколениями. Умнейшие люди планеты составляют доклады, выступают на конференциях и призывают жертвовать в специализированные фонды. Прекрасные инициативы, гуманизм в действии! Но помогает ли это решить проблему? Чёрта с два.

Быть может, виной тому первобытные инстинкты, что лежат в основе человеческой природы, возможно, мы сами потворствуем агрессии, создавая образы киношных супергероев, раздающих тумаки направо и налево. Правда остается неизвестной, а факт остаётся фактом: подростки обижают тех, кто не способен дать отпор. Страшный закон джунглей действует и в обычных школах, но, когда речь заходит об учреждениях закрытого типа, можно столкнуться с примерами настоящего зверства…

Новоприбывший мальчишка был обречён с самого начала. Щуплый, крошечного росточка, с чёрными кругами под глазами и паутинкой бледных вен, проступающих на висках. Вид у него был жалкий, почти раздражающий. С таким мальчишкой ни сыграть в футбол, ни перелезть через забор, чтобы наворовать яблок, что уж там, он даже собственный рюкзак в походе тащить не сможет. Квёлый никчёмыш! Но разве он выбирал таким родиться?

Вернуться в корпус ему довелось лишь под вечер. Хмурый и погружённый в собственные размышления, новенький вошел в комнату мальчиков. Там его уже ждали. Выдав размашистого леща, Артур повалил несчастного на пол. А после стая повизгивающих от восторга гиен налетела сверху, и каждый попытался урвать свой кусок от добычи… Я прибежал на шум практически сразу, но добрых полминуты стоял в проходе, наблюдая истязания. Мне было больно и стыдно. Больно от воспоминаний, ведь мой первый день в приюте кончился примерно так же, а стыдно потому, что не мог заступиться и ужасался одной мысли о том, чтобы позвать на помощь…

Мягкий толчок, сместивший меня в сторону, привёл в чувство. Практикантка Азиза, как и я, примчалась на крики. К счастью, у девушки хватило смелости броситься в самое пекло и оторвать глумящихся негодяев от их обмякшей жертвы.

— Кто это затеял?! — строго вопросила старшая воспитательница, остановившись на пороге.

Малолетние садисты, мгновенно лишившись запала, потупили взоры. Выдать своего лидера означало стать его личным врагом. Форменное самоубийство! На такое ни у кого не хватило бы смелости…

— Я! — нахально улыбнувшись, кивнул Артур. — Останусь без паужинка?

— Ты сейчас без ушей останешься, мерзавец! — Клавдия Викторовна схватила парня за руку и потащила в коридор. — Спать сегодня будешь тут! На стуле!

— Вы не имеете права! — гаркнул Артур, и все мы замерли, воображая его глаза, налившиеся кровью.

— Ты мне тут поговори, поговори! Языкастые у нас вообще на крыльце ночуют! Ишь, что удумал! Бить инвалида! Диагнозы его знаешь, олух?! Тебе уже есть четырнадцать, случись что с бедолагой — в воспитательную колонию отчалишь! А оттуда лишь одна дорога! Так что не ищи беды: беда тебя сама сыщет!

Азиза тем временем помогла новенькому переместиться на кровать. Она бегло осмотрела его на предмет серьёзных ранений, к своему удивлению, ничего не обнаружив… Ещё бы! Дружки Артура, словно матёрые уголовники, знали, как бить больно, не оставляя при этом следов. Этому их обучили непутёвые отцы, половина из которых давно наблюдает жизнь через решётки.

Отбой в тот день объявили раньше положенного. Таким было наказание для нашей палаты. Артуру разрешили спать на кровати, но не вернуться в палату. Испепеляя взглядом новичка, он сначала перетащил матрас и постельное, а после и саму койку. Всем стало предельно ясно, что это не конец. Месть прилюдно униженного «старшака» не заставит себя ждать…

Погасив свет и не пожелав нам добрых сновидений, Азиза удалилась в свою каморку. Воцарилась тишина, но я по-прежнему не мог успокоиться, а уснуть и подавно! Новенький также не смыкал глаз. Бессмысленно изучая потолок, он то и дело поглядывал в мою сторону, словно пытаясь завязать беседу.

— Ты как? — не выдержав напряжения, шепнул я.

— Сойдёт, спасибо.

— Сильно они тебя?

— Вроде ничего не сломано… — ощупав выступающие рёбра, заключил пацан.

— Тебя как звать хоть?

— Матвей. А тебя?

— Артём… Ты прости, что не попытался разнять драку, мне очень совестно.

— Глупости! Ты что, супермен? Не присоединился — и то спасибо! — хмыкнул мальчишка, тяжело вздохнув.

— Точно не обижаешься?

— Точно! Спи спокойно… — зевнул Матвей и перевернулся на бок.

От этих слов будто камень с души свалился. Я закрыл глаза и позволил себе расслабиться… Ненадолго. Резкий стук вернул в сознание. Неспешный, но довольно отчётливый, он посеял зерна страха в моем воображении. Показалось? Нет, точно нет! Вот оно, снова: тук… тук… тук…

— Кто там?! — недовольно произнёс за дверью Артур, и от осознания происходящего я покрылся мурашками.

Тук-тук-тук… Ночной визитёр не желал давать ответа, но и уходить не спешил. Тук-тук-тук… Бам-бам-бам.

— Да кто там?! — взревел мальчишка в негодовании.

— Артурчик, милый, это мама! Пусти меня скорее, я так долго сюда добиралась…

— Мама?! — срывающимся голосом воскликнул приютский.

В этот миг самые страшные мои подозрения подтвердились… Пересиливая ужас, на босых ногах я бросился в коридор, чтобы предотвратить катастрофу… Но опоздал. Дверь отворилась, обнажив пространство крыльца. Единственное, что я увидел, — дама в чёрных одеждах с длинной кружевной вуалью, сквозь которую просматривался мертвенно бледный лик. Она схватила Артура за руку. В следующий миг он, словно безвольное чучело, поволокся вслед за ней. Входная дверь хлопнула так, что задрожали бревенчатые стены.

Снаружи раздался крик. Высокий, визгливый, как у девчонки. Артур звал на помощь. Умолял его отпустить. Я кинулся барабанить в двери воспитательских спален. Ни слова, ни звука в ответ. Набравшись смелости, я нажал на одну из ручек и вошёл. Азиза лежала в своей кровати под двойным одеялом и сладко посапывала. Казалось, ночной переполох не тревожил её вовсе. Студентка была жива, но спала как убитая. «Ночница…» — прошептал я и от безысходности вернулся в палату. Там было тихо. Подозрительно тихо. Душераздирающие вопли за окном не помешали отдыху приютских. Дремали все как один… Кроме Матвея. С дрожью наблюдая его демоническую улыбку, отражавшую лунный свет, я опустился на кровать.