Тридцать шесть стратагем

Цао Цао ничего не оставалось – лишь начать осаду города и готовиться к штурму. Но добраться до крепостной стены было нелегко: вокруг города был вырыт глубокий и широкий ров. Тогда полководец приказал своим солдатам засыпать ров землей и песком, а также связать из хвороста и холстины лестницу, чтобы следить за происходящим в Наньяне.

Цао Цао верхом объехал Наньян, изучая его стены. Три дня спустя командующий обнаружил слабое место: юго-восточный угол крепостной стены был сложен из старых и новых камней, а потому начал разрушаться.

В тот же момент Цао Цао озарило: он приказал всем солдатам собраться у северо-западного угла городской стены, принести туда хворост и другие материалы, чтобы враг думал, будто войско готовится к штурму именно в этом месте. В действительности же он отдал тайный приказ своей готовить стенобитную машину и ворваться город с разрушенного юго-восточного угла. Цао Цао был очень доволен своим планом: «Подняв шум на востоке, напасть на западе».

Мудрый Цзя Сюй распознал истинное намерение Цао Цао. Посмеиваясь, он сказал Чжан Сю: «Враг три дня присматривался к городу, а я три дня присматривался к Цао Цао. Его план мне давно понятен. Мы можем использовать его для своей же выгоды, и тогда Цао непременно потерпит поражение». Чжан Сю удивленно спросил: «Что ты имеешь в виду?» Цзя Сюй объяснил: «Я видел, как Цао Цао внимательно разглядывал новые и старые камни в юго-восточном углу стены, и понял – он нашел слабое место, куда и собирается ударить. Но свое войско он стянул к северо-западной части городской стены. Цао Цао думает, что сможет обмануть наших генералов, заставив усилить охрану в северо-западном углу, а ночью его солдаты незаметно вскарабкаются по стене с юго-запада и так попадут в город. Это же обманный маневр!» Чжан Сю спросил: «Как же нам поступить?» «Все очень просто. Мы отберем опытных солдат, досыта их накормим и дадим только легкое оружие. Они спрячутся в амбаре, что на юго-восточной стороне. Горожан мы оденем как солдат, и пусть они делают вид, будто усиленно патрулируют северо-западный участок. Ночью воины Цао Цао перелезут через стену в юго-восточном углу. После того как они проникнут в город, раздастся пушечный залп, и наши солдаты нападут на врага из засады, застигнув врасплох. Возможно, мы даже схватим самого Цао Цао», – неторопливо промолвил Цзя Сюй.

Чжан Сю понравился план мудреца, и он приказал начать приготовления.

Подосланный в город шпион Цао Цао доложил ему, что Чжан Сю отдал приказ усилить охрану северо-западного угла стены, а на юго-восточном участке караульных почти не осталось. Цао Цао, смеясь, приговаривал: «Вот и попался Чжан Сю на мою удочку!»

Цао Цао приказал войску готовиться к штурму городских стен. Днем он предпринял ложную атаку на северо-западную часть, а ночью отправил несколько лучших солдат к юго-западной. Убедившись, что в городе тихо, он ворвался со всем войском в пролом стены. Но тут раздался пушечный выстрел, и солдаты Чжан Сю, сидевшие в засаде, напали на неприятеля. Цао Цао не ожидал такого и поспешно отступил. Чжан Сю лично возглавлял погоню за ним.

Покинув город, солдаты Цао Цао разбежались. На рассвете Чжан Сю настиг врага, разбил его оставшееся пятидесятитысячное войско и уничтожил все оружие и припасы.

Цао Цао хотел применить тактику «Подняв шум на востоке, напасть на западе», чтобы атаковать Чжан Сю, но мудрец Цзя Сюй разоблачил намерения командующего и обратил против врага его же план. Армия Цао Цао угодила в свою же ловушку, была застигнута врасплох и разбита.

Как Чжэн Чэнгун отвоевал Тайвань

Несколько десятилетий Тайвань находился под властью голландских колонизаторов. Народный герой Чжэн Чэнгун[41] был полон решимости освободить эти земли.

В апреле 1661 года Чжэн Чэнгун во главе 25-тысячного войска дошел до Пескадорских островов[42]. Его целью было занять остров Тайвань и изгнать колонизаторов, но сначала требовалось взять форт Чикань[43]. Чжэн Чэнгун разыскал старика, который хорошо знал здешние места, и выяснил, что к Чиканю ведут лишь два пути. Первый – по каналу с юга. Глубина канала была достаточной для прохода судов, а пологие берега позволяли быстро высадить войска на сушу. Но в том районе у голландцев были возведены мощные укрепления, а бойницы цитаделей, охраняемых многочисленным гарнизоном, были направлены прямо в сторону воды. Второй путь – с севера, прямиком к бухте Луэрмэнь. Но дно канала было покрыто рифами, а голландцы, чтобы защитить свои позиции, затопили здесь несколько судов. Они считали, что высадиться с войском на берег в этом месте будет невозможно, поэтому не стали усиливать там гарнизон.

Чжэн Чэнгун выяснил, что, несмотря на малую глубину северного канала, во время морского прилива уровень воды там поднимался, и это позволяет пройти судам. Поэтому он решил сначала захватить Луэрмэнь, воспользовавшись приливом, а затем пойти в обход и с тыла штурмовать форт Чикань.

Чжэн Чэнгун отправил несколько военных кораблей по южному пути, приказав капитанам непрерывно стрелять из пушек, чтобы ввести колонизаторов в заблуждение мнимой атакой. Купившись на уловку Чжэн Чэнгуна, голландцы сосредоточили все силы на южном направлении, оставив северный участок без защиты.

Бронзовая статуя Чжэн Чэнгуна на горе Дапиншань в Цюаньчжоу

Чжэн Чэнгун дождался прилива и вместе с большей частью своей армии переправился через канал, достиг Луэрмэня, а затем с тыла атаковал Чикань. Голландцы были разбиты и вынуждены отступить.

Применив стратагему «Подняв шум на востоке – напасть на западе», Чжэн Чэнгун успешно сымитировал наступление на юге, сбив колонизаторов с толку, а сам при этом начал атаку с севера. Штурм с тыла застиг неприятеля врасплох, и в итоге Тайвань был возвращен.

Стратагема 6. Подняв шум на востоке, напасть на западе

Источник данной стратагемы – раздел «Тундянь. Глава о военном деле» книги «Общая история учреждений». Суть изречения «Подняв шум на востоке – напасть на западе» заключается в том, чтобы действовать, когда неприятель находится в замешательстве: совершить ложный маневр на одном участке, ведя настоящий бой на другом. Цель стратегии – скрыть свои истинные намерения, пустить неприятеля по ложному следу и так добиться победы.

Из ничего сотворить что-то

Как Чжан Сюнь «из ничего сотворил что-то» и так отстоял Юнцю

В 755 году цзедуши[44] Ань Лушань[45], возмущенный интригами императорского советника Ян Гочжуна[46], начал мятеж против династии Тан. Он отправил свою армию из города Фаньяна на позиции неприятеля, и мятежные войска быстро заняли Лоян. Однако перед тем как направиться в уезд Тунгуань, Ань Лушань приказал своему союзнику Лин Хучао штурмовать уезд Юнцю[47].

Недалеко от Юнцю располагался уезд Чжэньюань, начальник которого, Чжан Сюнь, не собирался сдаваться врагу. Он набрал тысячу храбрых воинов и начал оборону Юнцю.

Для захвата Юнцю Лин Хучао выставил сорок тысяч мятежников. Чжан Сюнь вместе с офицерами и солдатами оборонял город более шестидесяти дней. Защитники, даже израненные и голодные, продолжали сражаться, отбили более трехсот атак, ранили и убили множество солдат противника. Лин Хучао был вынужден отступить.

В это время пал Чанъань, и Ань Лушань объявил себя императором. Когда новости об этом дошли до Лин Хучао, он отправил Чжан Сюню послание с требованием сдаться, а сам стал готовить войско к новой атаке на город.

Среди жителей Юнцю началась паника. Шестеро генералов, не желая гибели, отправились к Чжан Сюню с предложением сдать город. От таких речей Чжан Сюнь пришел в ярость, но сохранил внешнее спокойствие, пообещав принять решение позже.

На следующий день Чжан Сюнь созвал всех солдат и офицеров, а также тех генералов, которые приходили к нему днем ранее. Когда последние вошли, командующий заявил: «Эти шестеро – изменники, они хотят сдаться Лин Хучао. Своей трусостью они подрывают боевой дух армии. Отрубить им головы!» Генералы тотчас же были казнены.

Увидев казнь трусов, воины воодушевились и стали в один голос кричать, что нужно дать отпор мятежникам.

Лин Хучао начал было штурм Юнцю, но отступил под градом стрел лучников Чжан Сюня. Но стрелы заканчивались, и сдерживать неприятеля было все сложнее. Чжан Сюнь было забеспокоился, но вспомнил, как Чжугэ Лян[48] собирал стрелы на соломенные чучела. Удивлению мятежников не было предела, когда ночью на городской стене вдруг появилось огромное количество солдат, которые будто бы спускались по веревкам вниз. Осаждавшие увидели «подкрепление» и немедленно доложили об этом Лин Хучао. Он решил, что это Чжан Сюнь готовится к внезапной атаке, поэтому отдал приказ расстрелять «нападавших» из лука.

На рассвете, когда мятежники прекратили обстрел, они увидели, что фигуры на городской стене – всего лишь соломенные чучела. Довольные солдаты Юнцю подняли чучела, сплошь утыканные стрелами. А Лин Хучао, осознав, что попался на уловку Чжан Сюня, был вне себя от ярости.

Несколько дней спустя ночью вновь появились неподвижные черные фигуры, как будто спускавшиеся по стене. Но солдаты Лин Хучао решили, что разгадали хитрость осажденных, и только посмеивались, глядя на очередных «кукол». Откуда им было знать, что это были настоящие солдаты – отряд смельчаков Чжан Сюня.

Под покровом ночи пятьсот добровольцев из числа лучших воинов незаметно спустились со стены и напали на спящий лагерь врага. Чжан Сюнь тем временем вышел с основным войском из города и атаковал мятежников. Бесчисленное количество врагов было убито на месте, остальные с позором бежали.

Так Чжан Сюню, применившему стратагему «Из ничего сотворить что-то», удалось получить стрелы у неприятеля и атаковать Лин Хучао, одолеть двухсоттысячную мятежную армию и удержать Юнцю.

Как Хань Сяньчу «одолжил» корабли на острове Вэйчжоу

В ходе освобождения Хайнаня в марте 1950 года китайская армия столкнулась с необходимостью пересечь море, однако кораблей не хватало. Командующий 40-м корпусом Хань Сяньчу не знал, как поступить.

Дело в том, что после образования КНР ушедший в отставку Чан Кайши не захотел мириться с поражением. Он назначил Сюэ Юэ[49] «командующим по охране и обороне Хайнаня». Его армия насчитывала десять тысяч кавалеристов и пехотинцев, свыше пятидесяти военных кораблей и тридцати самолетов. Согласно плану Чан Кайши пролив Хайнань, архипелаги Чжоушань, Цзиньмэньи и Ваньшань должны были стать «заслоном» Тайваня, превратив его в трамплин для контратаки и восстановления страны.

Чтобы помешать НОАК переправиться через море, неприятель вывел из строя и сжег множество гражданских судов китайской армии. Несмотря на то, что через несколько месяцев Красной армии все же удалось найти несколько транспортных и военных судов, этого было недостаточно для доставки десанта или морского боя. Именно отсутствие кораблей стало главной проблемой НОАК при подготовке к военной кампании по освобождению Хайнаня.

Построение и присяга войск перед отправлением в битву за морем

Однако один моряк, сбежавший с острова Вэйчжоу, рассказал, что в распоряжении засевших там гоминьдановцев находятся более четырехсот гражданских парусных судов.

Эта новость обрадовала Хань Сяньчу, но он не мог понять: как заполучить эти корабли? Затем командующий вспомнил, как Чжугэ Лян собирал стрелы на соломенные чучела, и принял решение выдвигаться на Вэйчжоу, чтобы «одолжить» корабли.

Хань Сяньчу сформировал штурмовой отряд и приказал ему под видом морских учений ежедневно подплывать к берегам острова и под вечер возвращаться обратно. Прошло несколько дней, неприятель попался на эту уловку и перестал обращать внимание на перемещения отряда.

Однажды днем штурмовой отряд, как обычно, доплыл до Вэйчжоу, но вечером не отправился обратно на базу, а взял курс на остров. Когда солдаты китайской армии высадились на никем не охраняемом берегу Вэйчжоу, начальник штаба обороны острова Гань Чжунчжэн и его подчиненные играли в маджонг.

Неприятель был застигнут врасплох. Гань Чжунчжэн в панике пытался уплыть на одном из своих кораблей. Он приказал поднять паруса на всех четырехстах судах, стоявших в заливе, и оставить лишь два корабля для прикрытия. Но сбежать ему не удалось: канонерская лодка ворвалась в залив, отрезав неприятелю путь к отступлению.

После нескольких стычек пятьсот солдат-гоминьдановцев были окружены и взяты в плен, а четыреста кораблей достались китайской армии.

Историю о том, как Хань Сяньчу, применив стратагему «Из ничего сотворить что-то», обеспечил свою армию флотом для штурма Хайнаня, до сих пор помнят во всем Китае.

Стратагема 7. Из ничего сотворить что-то

Источник данной стратагемы – даосский трактат «Дао дэ цзин». Суть изречения «Из ничего сотворить что-то» заключается в следующем: «ничего» – в данном случае «фантом», уловка, которая должна обмануть врага, «что-то» – истинный, но скрытый замысел. Эту стратагему можно применить в три этапа: первый этап – обмануть врага, чтобы он принял ложь за правду; второй – позволить врагу распознать обман и тем самым ослабить его бдительность; третий – сделать ложь правдой, но сохранить уверенность врага в том, что это по-прежнему обман, а затем застать его врасплох неожиданной атакой.

Втайне выступить в Чэньцан

Разгром Дэн Аем царства Шу

Во второй половине эпохи Троецарствия друг другу противостояли три царства – Вэй, Шу и У Царство Вэй было самым могущественным, владело обширными землями, а царство Шу после смерти Лю Бэя[50] и Чжугэ Ляна пришло в упадок. В 263 году царством Вэй правил Сыма Чжао, который готовил большой поход на Шу. Он приказал опытным полководцам Дэну Аю и Чжугэ Сюю, каждый из которых возглавлял тридцатитысячное войско, а также Чжун Хуэю, возглавлявшему стотысячную армию, отправиться на штурм царства с трех сторон. Наступление армии Вэй было стремительным: одна победа следовала за другой, и вскоре многие города царства Шу были завоеваны.

Затем Дэн Ай направился с войском в район Инпин, а Чжун Хуэй, объединившись с армией Чжугэ Сюя – к Цзяньгэ.

Однако стоявшее в Цзяньгэ войско царства Шу под командованием Цзян Вэя смогло устоять перед атакой армии Чжун Хуэя – к тому же, провиант был на исходе, и Чжун Хуэй принял решение отступать.

К тому времени из Инпина подоспел на выручку Дэн Ай. В его распоряжении было всего тридцать тысяч пеших и конных воинов – против 130 тысяч человек у Чжун Хуэя. Чжун Хуэй знал о численном превосходстве своей армии, а потому не видел в войске Дэн Ая серьезного союзника.

Дэн Ай уже знал о неудаче Чжун Хуэя под Цзяньгэ. «Цзяньгэ не взят, так получится ли найти другой прямой путь к столице Шу?» – спрашивал себя военачальник. Тут он вспомнил, что когда его армия брала Инпин, лазутчики изучили местность в окрестностях Цзяньгэ и разузнали, что от Инпина к Чэнду идет неприметная узкая дорога через горные хребты. По легенде, эту дорогу проложил У-ди[51], когда вел свое войско на юг; но вот уже четыре столетия этой дорогой никто не пользовался.

Дэн Ай обрадовался и подумал: «И впрямь мне помогают небеса! Ведь армия Шу даже не подозревает, что мы сможем напасть на Чэнду с этой стороны, и поэтому не успеет подготовиться к обороне».

Дэн Ай первым делом отправился в Цзяньгэ и рассказал о своем плане Чжун Хуэю. Полководец лишь посмеялся над замыслом, но препятствовать не стал: уж очень хотел Чжун Хуэй увидеть позор Дэн Ая.

Дэн Ай догадывался, что Чжун Хуэй его презирает. Он буквально кипел от ярости. Вернувшись в Инпин, он созвал всех генералов на совет и сообщил о своем замысле. Войско его поддержало. Своему сыну Дэн Чжуну он выделил пять тысяч отборных воинов, снарядил их молотами и топорами и первыми отправил в поход. Сам же, командуя основными силами, подготовил провиант, снаряжение и выдвинулся следом. Чтобы обезопасить тыл, каждые сто ли разбивали лагеря для нескольких тысяч воинов. В итоге к концу пути из всей армии с Дэн Ая осталось лишь две тысячи человек.

Дэн Чжун прибыл к отцу с донесением, что путь войску преграждает крутой утес, преодолеть который невозможно. Дэн Ай незамедлительно отправился посмотреть на препятствие.

Действительно, утес был крутой и отвесный, и даже дна ущелья не было видно. Некоторые воины испугались и решили отступать. Кто-то даже сказал: «Так много усилий потрачено впустую, давайте вернемся – и дело с концом!»

Увидев смятение на лицах солдат, Дэн Ай обратился ко всем и сурово сказал: «Позади так много трудностей, победа близка, и успех нашего похода зависит лишь от того, преодолеем мы утес или нет! Нужно держаться вместе – только так мы сможем найти дорогу».

Вдруг Дэн Ая озарило. Он приказал всем воинам сбросить в ущелье доспехи и оружие, затем достал ковер, завернулся в него и крикнул: «Все за мной, в ущелье!» Не успев договорить, Дэн Ай покатился вниз по утесу. Солдаты были поражены поступком Дэн Ая и вслед за ним один за другим заскользили по отвесной скале на дно ущелья.

Совершив столь дерзкий переход, войско Дэн Ая захватило расположенный у подножия утеса Цзянъю, а следом за этим – Мяньчжу и Чэнду.

Император царства Шу, Лю Шань, узнав о внезапном появлении Дэн Ая, решил отозвать войско Цзян Вэя из Цзяньгэ, но не успел и был вынужден сдаться.

Так Дэн Ай одним ударом уничтожил царство Шу. А Чжун Хуэй тем временем все еще штурмовал Цзяньгэ! На самом деле таким образом он «втайне выступил в Чэньцан» и отвлекал внимание лучших воинов царства Шу, позволяя Дэн Аю осуществить свой план.

Как Киссинджер втайне посетил Китай

После образования КНР китайско-американские отношения долго оставались напряженными. После вступления на должность президента США в 1969 году Ричард Никсон, анализируя изменения в распределении сил на мировой арене, выступил с призывом улучшить внешнеполитические отношения с Китаем. Холодная война тогда была в разгаре – Китай и США принадлежали к разным идеологическим лагерям. Поэтому визит американцев в Китай мог вызвать неоднозначную реакцию дружественных западных стран, а кроме того – вмешательство Советского Союза.

В октябре 1970 года президент США Ричард Никсон попросил президента Пакистана Яхья Хана, планирующего визит в Пекин, передать китайскому правительству сообщение: США готовы наладить двусторонние отношения и хотят направить высокопоставленного чиновника для подготовки встречи лидеров двух стран.

27 апреля 1971 года Китай по пакистанским каналам[52] передало правительству США сообщение: «Правительство Китая подтверждает свое желание открыто принять американскую делегацию в Китае для проведения прямых переговоров».

На следующий день Никсон дал поручение советнику Генри Киссинджеру тайно посетить Китай.

1 июля Киссинджер направился из Вашингтона в КНР. Чтобы отвлечь внимание прессы и общества, в пресс-службе Белого дома сообщили, что президент Никсон отправил советника с исследовательской миссией во Вьетнам, а затем Киссинджеру предстоит посетить Париж.

Покинув Вашингтон, Киссинджер провел три дня в Сайгоне, затем на один день остановился в Бангкоке, 6 июля прибыл в Нью-Дели, а 8 – в столицу Пакистана Исламабад.

При поддержке президента Пакистана Яхья Хана Генри Киссинджеру удалось осуществить уникальную в истории дипломатии «аферу». Вечером того же дня на торжественном приеме в честь своего визита Киссинджер внезапно пожаловался на плохое самочувствие, и пакистанский лидер предложил советнику отдохнуть в президентском загородном доме в горах. Сославшись на недомогание, Киссинджер ускользнул от журналистов, покинул прием и ранним утром 9 июля незаметно прибыл в аэропорт, где вместе с четырьмя пекинскими дипломатами вылетел в Пекин.

16 июля Китай и США неожиданно опубликовали коммюнике о начале двусторонних переговоров. Президент Никсон принял приглашение китайской стороны посетить КНР в феврале 1972 года. Так Киссинджер, применив стратагему «Втайне выступить в Чэньцан», успешно совершил визит в Китай, положив начало китайско-американским двусторонним отношениям и покончив с враждой, которая длилась 22 года.

Стратагема 8. Втайне выступить в Чэньцан

Источник данной стратагемы – «Исторические записки. Жизнеописание Хуайинь-хоу». Высказывание «Втайне выступить в Чэньцан» означает сбить с толку ложной атакой, отвлекая от чего-то важного. В древности считали, что одержанная благодаря ловкому маневру победа проистекает из самой логичной, простой и естественной, сточки зрения противника, тактики. Поэтому, чтобы «втайне выступить в Чэньцан», необходимо отвлечь внимание неприятеля от своей истинной цели.

С противоположного берега наблюдать за пожаром

План Цао Цао по избавлению от братьев Юань

В 200 году в битве при Гуаньду Юань Шао[53] потерпел поражение от Цао Цао. Вернувшись на родину, поверженный полководец от горя заболел и спустя два года умер. Его старший сын Юань Тань стал командующим конницей, а младший сын Юань Шан пошел по стопам отца и вместе со своим средним братом Юань Си отправился на службу в Лиян[54]. Старший и младший братья постоянно соперничали друг с другом.

Вскоре Цао Цао начал карательный поход против братьев Юань. Когда армия Цао уже стояла у городских ворот Лияна, Юань Тань и Юань Шан решили на время забыть о своей вражде и вместе принять бой. Но слабое духом войско Юань потерпело поражение при первом же столкновении с Цао Цао, и братья в ту же ночь бежали в Ечэн[55].

Ечэн был поистине неприступной крепостью, и Цао Цао не хотел штурмовать этот город. Поэтому он отвел свою армию в тыл, а войско Цзя Синя оставил в Лияне. Он притворился, будто начал большой поход на Лю Бяо[56], а сам остался в Сипине.

Как только Цао Цао отвел войско и угроза миновала, между Юань Танем и Юань Шаном вновь вспыхнула вражда. Юань Шан осадил Юань Таня в Пинъюане, полностью отрезав последнему путь к отступлению. Юань Тань отправил к Цао Цао гонца – сообщил, что готов капитулировать и попросил прислать войско для снятия осады с города.

Не зная, как поступить, Цао Цао решил узнать мнение своих советников. Мудрый Сюнь Ю сказал: «В нашем мире очень много распрей, и не нужно ввязываться в каждую из них. Лю Бяо удерживает район у рек Янцзыцзян и Ханьшуй, но если его войско не сможет занять всю округу, это будет проявлением его нерешительности. Однако братья Юань уже захватили четыре чжоу[57] на севере, и в их распоряжении сто тысяч воинов. Сейчас они заняты враждой друг с другом и не обращают внимания на происходящее вокруг. Но если они объединятся, сломить их будет непросто. Однако даже если кто-то из них одержит победу, покорить одного из братьев все равно будет нелегко. Нам следует атаковать именно сейчас, пока братья враждуют меж собой, только так мы сможем победить. Нам выпала отличная возможность, которую нельзя упустить».

Цао Цао согласился с мудрецами и выполнил просьбу Юань Таня – отправил войско в Ечэн для атаки на позиции Юань Шана. Последний был разбит и бежал. Юань Тань вскоре восстал против Цао Цао, но был атакован в Наньпи; его мятеж в Цзичжоу также был подавлен.

Тогда Юань Шан и Юань Си, оказавшись в безвыходном положении, присягнули на верность ухуаньскому[58] правителю Тадуню.

Цао Цао понял, что если не разгромить оставшиеся силы братьев Юань и одновременно не усмирить ухуаней, то север объединить не удастся.

Весной 207 года Цао Цао во главе многочисленной армии отправился в карательный поход против ухуаней. В пятый лунный месяц он выступил из Ечэна и через месяц добрался до Ичэна. Но его армии мешали сильнейшие дожди. Дороги размыло, и двигаться дальше было невозможно.

Как раз тогда им встретился Тянь Чоу[59] с пятью тысячями воинов. Он посоветовал Цао Цао: «Большую дорогу, по которой вы сейчас идете, размыло дождем, лошади и повозки по ней не пройдут. Лучше пойти в обход по малой дороге со стороны уезда Лулун: так вы попадете в самое сердце царства ухуаней – город Байланшань. Там вы их и атакуете».

Этот хитрый план понравился Цао Цао. Его войско налегке продолжило путь по малой дороге. Цао Цао также приказал воинам установить по обочинам деревянные столбы и написать на них: «Летом дорога непроходимая, а осенью и зимой можно возобновить поход».

Несколько дней спустя ухуаньский лазутчик доложил своему шаньюю[60], что армия Цао бросила всех своих лошадей и повозки. Услышав об этом, правитель расхохотался и сказал: «Я предполагал, что этот негодяй Цао Цао боится смерти в бою, а он еще и сбежал!» Тотчас же шаньюй приказал снять караулы с городских стен – целыми днями он пировал и веселился вместе с братьями Юань.

Но спокойствие длилось недолго. Неожиданно для всех ухуаньский лазутчик доложил шаньюю: «Цао Цао всего в двухстах ли от Лючэна!» Шаньюй и братья Юань не могли поверить, что такое возможно. В спешке была собрана армия, но после первого же столкновения братья Юань поняли, что их дела плохи. Они сбежали и решили просить убежища у правителя Ляодуна Гунсунь Кана.

Советники и генералы предложили Цао Цао отправиться в погоню и наконец расправиться с братьями Юань. Но он покачал головой и сказал: «Не нужно. Через несколько дней мне непременно принесут их головы. Я буду “с противоположного берега наблюдать за пожаром"».

Цао Цао, знаменитый полководец времен Восточной Хань, государственный деятель