Миллион миров

– Ты хочешь мести? – Ана больше удивилась последнему пункту.

– Да, – кивнуло чудовище. – Сделать, чтобы убийца корчился в муках, было бы правильно и хорошо. Хозяйке бы это не очень понравилось, но мы с ней во многом отличались.

Этого робота явно пытались научить мыслить, как человека.

– Тогда помоги нам поймать виновного, – сказал Одиссей, разглядывая демона.

– Я постараюсь. Но это желание входит в конфликт с приказом сохранить тайны.

– И что сильнее?

– По умолчанию – директива хранить тайны.

– Но ты гибкая система, – мрачно улыбнулся Фокс. – Ты найдёшь способ.

Звездочёт промолчал.

– Зачем Ирелия уходила в свои «медитации»? – спросила Ана. – В чём смысл неподвижно висеть полдня или целые сутки?

– Она сбегала в чудесный мир у себя в голове.

– В свою ментальную сферу?

– Да. Только в ментосфере она могла отрешиться от всех ограничений, тягостей и долгов.

– Её жизнь была настолько тяжёлой? – удивилась Ана.

Демон поднял руку и раскрыл ладонь: посередине зияла неровная дыра.

– Ответственность за ожидания миллионов зрителей и за судьбы тысяч подчинённых. Высочайшие требование к качеству того, что ты создаёшь. Каждый день новый кризис. Пресыщение всем, что у тебя есть. Жадные орды нахлебников. Нескончаемый обман, который лезет отовсюду, внедряется под кожу тысячью лживых видов и форм. Постоянная любовь незнакомцев, на которую ты не можешь по-настоящему ответить. Слепящее внимание со всех сторон. Осуждение, цепляющееся к каждому твоему жесту и слову. Необходимость ежедневного, ежечасного притворства для поддержания образа. Оторванность от реальности и зыбь под ногами. Утрата ориентиров. Вот с чем имеет дело любая настоящая звезда.

Ладонь демона опустилась, рваная дыра закрылась в сжатом кулаке.

– Каждый день Ирелии состоял из борьбы. Мало что приносило ей утешение, поэтому она сбегала в свой маленький мирок.

Воцарилось недолгое молчание.

– На вершине мира тяжелее, чем в самом низу. Потому что сильнее тянет к солнцу, – внезапно сказал Одиссей. – Хочется бросить всё и спрыгнуть с лестницы вверх. Ты знаешь, что упадёшь и разобьёшься либо взлетишь и сгоришь, третьего не дано. Но прыгнуть кажется правильным, а продолжать взбираться по лестнице – нет. И чем выше ты забрался, тем сильнее становится этот соблазн.

– Что? – опешила Ана.

– Это цитата из последнего арта Ирелии, «Старое зеркало», – пояснил детектив. – Судя по сборам и отзывам, «Зеркало» стало самой непопулярной из её работ. Все восторгались актёрской игрой Ирелии, а вот философские идеи произведения многим оказались не по разуму и не по душе.

– Верно, – кивнул демон. – Но «Зеркало» не последний арт Ирелии Кан. Последний она создавала перед тем, как умереть. И без неё этот замысел не воплотить.

– А жаль, ведь этот арт был бы обречён на успех, – без улыбки заметил Одиссей Фокс.

Демон уставился на него пылающими углями глаз, словно подозревал насмешку. Ана тоже посмотрела на сыщика с удивлением, ведь издевательство никогда не входило в его привычки – хотя ирония их не покидала.

– К теме последнего творения Ирелии мы ещё вернёмся, – пообещал детектив. – А сейчас я просто хотел заметить, какой хороший у неё сценарист. Такие яркие и красивые слова.

– Хелла, – отчего-то помедлив, кивнул демон. – Бессменный нарратор Ирелии Кан. Она была с ней с самого первого арта и до последнего. Независимо от контрактов со студиями, мы всегда работали с Хеллой.

– Не терпится с ней познакомиться, – без улыбки сказал Одиссей. – Но вернёмся к вопросам. Ты ведь знаешь, что было в маленьком закрытом мире Ирелии Кан?

– Знаю.

– Но не скажешь, потому что она хотела это скрыть.

Демон промолчал, ведь на риторические вопросы не отвечают даже ИИ. Ну, разве что Гамма.

– Почему ты выглядишь именно так, что всё это значит? – спросила Ана. – Расскажи то, что можешь рассказать.

– В нашем детстве я выглядел, как маленький принц космоса, – прошелестел демон. – Но жизнь оставляла в душе Ирелии раны, и они отражались на мне. Постепенно я становился таким.

Звездочёт развёл руками, без стеснения открывая себя.

– Но моя хозяйка считала, что даже такой я красив. Она говорила, что когда шрамы остаются на мне, они заживают на ней. Иногда она гладила какую-нибудь рану и вспоминала пережитое, с улыбкой.

Ана не справилась с собой и покачала головой. В её волосах переливалось зелено-синее сострадание, но его захлёстывали серые волны смятения и ярко-голубые всполохи протеста.

– Почему она назвала тебя Звездочёт? – спросила девушка.

– Потому что Ирелия с самого детства мечтала быть звездой, самой яркой звездой на всём небе. В три года она заворачивалась в занавеску и пела перед всеми, кто был готов слушать. Моя главная задача, с начала моего существования и до конца её – была помочь Ирелии стать звездой. Я изучил всех выдающихся представителей шоу-бизнеса и…

– ГОСПОДА! – хлопнув, воскликнула широко распахнутая дверь, а вернее, тот, кто её распахнул.

В дверях стоял не кто иной, как старший констебль Ибо Дурран, и вид у него был торжествующе-идиотский, с поднятым указательным пальцем и щеками, надутыми от гордости.

– Я убеждён, что почти раскрыл дело! – важно произнёс он, довольный, что успел первым и опередил заезжего выскочку. – Мой дедуктивный опыт безошибочно подсказывает, что коллеги сыска не пожелают пропустить уличение и арест убийцы. Не так ли, а? Поэтому сейчас же приглашаю вас в местную Залу с Куполом, дабы огласить результаты расследования.

Одиссей Фокс уставился на него с очевидным восхищением.

– Чудесно! – воскликнул он. – Мы с радостью идём.

✦ Глава 12: Не поклонник ✦

– Подозреваемый номер раз: техник Зирпух! – провозгласил констебль, простирая свой пухлый указатель налево.

– Ззир’Пуун! – шикнул маленький гуманоид с непропорционально-большой головой. И мощным меха-воротником, который позволял хилой шее держать на узеньких плечах столь могучий мозг.

Этноид висел в компактном левикресле, и Ана с Одиссеем тут же узнали представителя расы, к которой принадлежал незабвенный Мастер Мираби. Глаз у него, впрочем, оказалось только три штуки. Видимо, у этой расы глаза были признаком статуса, и до четырёх или больше глаз подозреваемый ещё не дослужился.

Сверху над Ззир’Пууном сияла печать полицейского удержания: это означало, что голован скован силовыми путами, из которых не может вырваться, и является объектом интереса сил правопорядка. Цвет был синий – субъект ещё не арестован, но уже задержан.

– Системные логи резиденции госпожи Кан с исчерпывающей очевидностью показали, – провозгласил Ибо Дурран, – что именно Зирпунд изменил конфигурации безопасности буквально за минуты перед агонией микроба!

– Она сама приказала! – воскликнул голован, глядя на констебля с редким сочетанием эмоций: испуганно, презрительно и возмущённо. – Я простой инфо-техник, мне по системе пришло распоряжение, я его и сделал!

– Наглая ложь, в логах нет никаких распоряжений, – поймал его на слове Дурран, – а вот запись ваших действий есть.

– Потому что приказ был обнулить системы и перегрузить их! Вот всё и стёрлось! – завопил голован.

На это констебль гневно махнул рукой, отчего рядом с синим знаком появился серый, и голос Ззир’Пууна обрезало шумоподавление. Теперь он кричал и размахивал руками в коконе полной тишины.

– А будете орать, я вас оштрафую за неуважение к следствию, – надулся Дурран. – Надо же, какой наглый убийца.

Ззир’Пуун на секунду замер в замешательстве с открытым ртом и тремя вылупленными глазами, а затем принялся с бешеной скоростью и поразительной пошлостью отпускать неприличные жесты и строить дикие рожи, выражающие максимальное неудовлетворение работой правоохранительных сил. Ана покраснела, констебль побледнел.

– Похоже, у него нервный тик, – нашёлся Дурран, и быстренько добавил к маркировке над голованом третий знак: белый. Ззир’Пууна укутало молочно-белой пеленой, и его ожесточённые нападки на констебля чудесным образом прекратились.

– Ловко, – заметила Ана.

– С преступными элементами иначе нельзя, – излучая гигаватты жизненного опыта, объяснил молоденькой гостье старший констебль. – С ними только дай слабину, сразу найдут, как сорваться с крючка и уйти от правосудия!

Судя по уязвлённому виду, подозреваемые Ибо Дуррана срывались с крючка и уходили от правосудия не раз и не два.

– Скажите, какие именно действия Ззир’Пууна говорят о его виновности? – уточнил Фокс.

– Я уже сказал: негодяй реформатировал и перезапустил системы управления резиденцией. Причем буквально за пару минут до смертельного приступа у микроба. Наши техники ещё изучают технические детали, но это не может быть совпадением! Наверняка этот перезапуск как-то сбил работу полей Ирелии Кан.

Глава службы безопасности, до этого момента сидевший молча, закрыв лицо ладонями, теперь поднял взгляд на констебля и хрипло бросил:

– Защитные поля никак не связаны с работой домашних систем. Они были полностью автономны.

Ана, которая собиралась высказать то же самое, возмущённо кивнула. Она хотела перейти к гепардису и встать рядом, чтобы поддержать его и единым фронтом держаться напротив констебля. Но Одиссей снова удержал её за локоть, как и раньше, не позволив отойти от входа в зал. Взгляд детектива хмуро обежал пространство, а губы сжались.

– Что именно было подозрительным в действиях техника? – спросил он.

– В резиденции госпожи Ирелии распределенная система, – важно поднял палец Дурран. – Нет конкретного центра управления и специального места, каждый нод может стать входной точкой. И обычно техник подключается к ноду у себя в комнате, на нижнем уровне. А сегодня он зачем-то поднялся на верхний уровень, и перегрузил систему оттуда.

– И правда подозрительно, – признала Ана.

Старший констебль довольно улыбнулся, но снова вмешался мрачный гепардис:

– Уровень доступа любого техника определяется только сутью приказа, который отдала хозяйка резиденции. Ваш подозреваемый не мог сделать ничего, кроме исполнения отданного приказа. Система бы просто ему не позволила.

– Систему можно взломать! – запальчиво воскликнул Дурран, явно недовольный, что лысый кошак пытается разрушить хлипкий карточный домик его умозаключений. – Уж кому-кому, а вам сегодня, мистер Хохшо, не пристало рассуждать о неуязвимости охранных систем!

Это был подлый удар. Морда гепардиса сжалась так, что обнажились клыки, на миг в разумном этноиде проступили черты разъярённого зверя. Но только на миг, затем лицо Шон-Хона отвердело, и он замолчал.

– Но зачем вообще техник? – удивилась Ана. – Ведь ИИ может регулировать все системы сам?

– Вы что, – фыркнул Дурран, щёки которого надулись прямо по-королевски. – Это у простых людей все делают машины. А у элиты, разумеется, живая обслуга. Вы ещё скажите, что дверь должен открывать робот, а не хорошо обученный швейцар? А как звезде жить без дизайн-уборщика высшего класса? Ручного массажиста?! Личных поваров?!

Он цыкнул в изумлении: как можно даже допустить такую мысль? Принцесса олимпиаров смотрела на констебля элитарной планеты Лосс с недоумением. Ведь за всю жизнь ей, наследнице тысяч миров, не прислуживало ни одно живое существо.

– Но техник лишь исполнитель, – махнул рукой Дурран. – Как, по-вашему, он смог проникнуть на верхний ярус? Система бы его не пустила. Конечно, он скажет, что так приказала госпожа Кан. Ведь после перезагрузки все логи стёрты, очень удобно! Но нас так просто не проведёшь. Мы уже понимаем, как техник смог оказаться наверху и, главное, зачем. Знакомьтесь, подозреваемый номер два: муж! Мистер… – тут констебль запнулся и полез сверяться с нейром. Потому что за ослепительным светом кино-звезды терялась личность её мужа, которого никто и не знал. – Мистер Эндор Кан.

Перед присутствующими возникла визиограмма мужчины, во внешности которого в равных долях сочетались спокойствие и стиль. Эндор Кан совершенно не красовался тем, как ухоженно и непринуждённо выглядит, это были его естественные черты. Миллионер был красавцем-брюнетом в самом расцвете сил, с волевым подбородком и непроницаемым взглядом.

– Мы ещё не вызвали господина мужа для дачи показаний, – слегка стушевавшись, признался констебль. – Чтобы взять такую важную шишку, нужно всё хорошенько подготовить. Секретариат этим занимается.

– Но если против Эндора Кана нет прямых улик, почему вы зачислили его в подозреваемые? – не поняла Ана.

Констебль снисходительно улыбнулся. Прелесть, какая глупенькая, говорил его взгляд.

– Вам следует знать, милочка, что в гуманоидных расах убийца почти всегда муж, – доверительно сообщил Дурран. – То есть, самец, с которым были близкие отношения. К тому же, против этого конкретного самца есть одна косвенная улика. А следующие непременно вскроются при дознании, уж поверьте моему опыту.

– Какая улика?

– Зафиксирован разговор между ним и личным поверенным госпожи Ирелии Кан по прямой визиосвязи за час до трагической смерти жены! – торжествующе заявил Ибо Дурран, словно дело было уже раскрыто. – Тем самым, который заверяет все крупные финансовые операции и правовые документы Ирелии Кан.

– Человек общается с финансовым поверенным своей семьи, и это подозрительно? – спросила Ана.

– А вот и не своей, – торжествующе ответил Дурран, довольный, что подловил любопытную девчонку. – У Эндора свой поверенный, а у Ирелии свой. В этой семье два разных состояния, и богатство жены превышает состояние мужа в сотни раз. Нам ещё не дали доступ к содержанию разговора, этим занимается секретариат. Но как только мы получим подпись прокурора, Эндор будет вынужден раскрыть запись разговора. Впрочем, и без всякой бюрократии дело уже вырисовывается. Муженёк нанял «техника», чтобы тот под прикрытием реконфигурации домашних систем взломал защитные поля госпожи Ирелии. А после смерти звезды Эндор Кан получит контроль над её колоссальным состоянием и возможность спокойно крутить шашни с тремя любовницами сразу. У них так принято, у красавцев-миллионеров.

– О нет, – убито сказал гепардис, в зрачках которого замелькали картины. Он смотрел трансляцию, вернее, несколько трансляций, быстро переключаясь с одного канала на другой.

– Что такое? – нервно вздрогнул констебль.

– Сенсация о смерти Ирелии Кан взорвала прессу, – словно ясновидящий, ответил Одиссей. – Везде транслируется и ретранслируется визио прямо из этого зала. И зрители увидели всё.

Те, у кого были нейры, бросились смотреть новости на канале «BlueStar», и увидели произошедшее заново, теперь со стороны: вот Ирелия в медитации, вот идеальная оболочка снимается, крупным шокирующим планом скрюченное тело, искажённое лицо любимицы миллионов. Вот угасшая звезда распростёрта на полу, вокруг полиция…

– Сенсация сенсаций, – прошептал Шон Хон, его хвост безвольно обвис.

– Вы очень фотогеничны, констебль, – соврала Ана.

– Но как?! – подавился Ибо Дурран. – Дом полностью изолирован от внешнего мира! Снимать внутри ещё можно, но кто и как вывел данные наружу?!

– Вам следовало внимательно осмотреть зал, – сказал Одиссей, которому не требовался нейр, чтобы понимать, что происходит. – И заметить две вещи, которых здесь быть не должно. Букет криозантем на столике и флакон духов в ладонях у статуи.

Констебль рывком уставился на указанные вещи.

– Почему не должно? – пропыхтел он, ослабляя воротник. – С каких это пор звезде не дарят цветы, и она не пользуется духами?

– Духи, которые носила Ирелия, называются «Звёздная Корона». Её личное послание было тактильным, и я запомнил аромат, когда пересматривал сообщение несколько раз, – ответил Фокс. – Это летучая ярко-голубая субстанция, вся в завихрениях, стилизованная под плазму Сорила, в прозрачном гранёном пузырьке в форме протуберанца. Цена таких духов равна годовой зарплате старшего констебля планеты Лосс. Здесь же обыкновенный «D’Ore», жидкое золото. Слишком дёшево для настоящей звезды. И если вы посмотрите на ракурсы, которые транслируют по всем каналам, то поймёте, что половина визио снято из рук статуи.

Ана с досадой сжала губы. Она же заметила золотой флакон, но ей и в голову не пришло, что это замаскированная камера.

– А цветы? Что не так с цветами? – Дурран торопливо пытался угадать. – Криозантемы слишком сильно охлаждают воздух?

– Они единственное живое в этой резиденции. Шон-Хон, как хозяйка относилась к живым цветам?

– Ненавидела, когда их срывают и срезают ради забавы, – шикнул гепардис, пружинисто вставая, словно к нему вернулись воля и силы. – В её доме только синтетические растения. Я думал, и эти синтетические, но теперь вижу, что живые.

– Папарацци ошибся, – сказал Одиссей. – Потому что он никогда раньше не бывал на верхнем ярусе резиденции, и всегда работал внизу.