Мир под напряжением. История электричества: опасности для здоровья, о которых мы ничего не знали

В развивающихся странах ситуация не лучше. Они уже последовали за развитыми странами по кривой дорожке электрификации, а в распространении беспроводных технологий даже готовы дать нам фору. Последствия неизбежны. Когда-то в бедных странах заболевания сердца не имели особого распространения. Сейчас же они – убийцы людей номер один во всех регионах нашей планеты, кроме одного. Лишь в Африке южнее Сахары в 2017 г. болезни сердца уступили пальму первенства по смертности болезням бедности – СПИДу и пневмонии.

Несмотря на то, что на борьбу с болезнями сердца тратятся миллиарды, медицинское сообщество до сих пор блуждает во тьме. Оно не выиграет эту войну, пока не поймет, что главный фактор, вызвавший пандемию, которая длится вот уже 150 лет, – это электрификация мира.

12. Преображение диабета

В 1859 г., в возрасте двенадцати лет, сын дровосека и торговки зерном в Порт-Гуроне, штат Мичиган, протянул телеграфный провод длиной в 1,6 км между своим домом и домом друга, организовав электрическое общение. С того самого дня Томас Алва Эдисон начал свое близкое общение с таинственными силами электричества. Он работал бродячим телеграфным оператором с пятнадцати лет, а в двадцать один открыл свое дело в Бостоне, устанавливая приватные телеграфные линии для бостонских фирм: он протягивал провода из контор в центре города по крышам домов и зданий к фабрикам и складам на окраинах города. В 29 лет он перенес свою лабораторию в маленькую деревушку в штате Нью-Джерси; к тому времени он уже сумел внести улучшения в телеграфную технологию и занялся доведением до совершенства недавно изобретенного телефона. «Волшебник Менло-Парка» прославился на весь мир в 1878 г., когда изобрел фонограф. Затем он поставил перед собой куда более амбициозную задачу: он мечтал осветить электричеством дома, вытеснив оттуда газовую индустрию с ежегодным оборотом 150 миллионов долларов. Для этого он изобрел электрическую лампочку, динамо-машины, которые вырабатывали электричество постоянного напряжения, и систему распределения электричества по параллельным цепям. В ноябре 1882 г. он запатентовал трехпроводную систему электрического освещения, которой до сих пор пользуемся мы все.

Примерно в то же время у Эдисона развилась редкая болезнь, известная как сахарный диабет[361].

Другой молодой человек, выросший в Шотландии, преподавал красноречие в школе в городе Бат; в 1866 г. он тоже установил самодельную телеграфную систему, соединявшую его дом с соседским. Через пять лет он уже переехал в Америку и оказался в Бостоне, где учил глухих говорить и стал профессором красноречия в Бостонском университете. Но его отношения с электричеством продлились всю жизнь. Один из его глухих учеников, с семьей которого жил Белл, однажды заглянул к нему в спальню. «Я увидел, что пол, стулья, стол и даже комод были полностью покрыты проводами, батарейками, катушками, коробками из-под сигар и неописуемой мешаниной из прочего оборудования, – вспоминал он много лет спустя. – Вся эта мешанина постепенно перетекла в подвал, а через несколько месяцев он добрался уже и до каретного сарая». В 1876 г., уже запатентовав несколько улучшений для телеграфа, Александр Грейам Белл изобрел телефон, прославившись на весь мир еще до тридцати лет. Его «бесконечные жалобы на здоровье» – тяжелые головные боли, бессонница, боль в седалищном нерве, одышка, боль в груди, нерегулярное сердцебиение и ненормальная чувствительность к свету – начались еще с первых экспериментов с электричеством в Бате.

В 1915 г. у него тоже диагностировали диабет[362].

Чтобы по-настоящему осознать, какой же редкой болезнью когда-то был диабет, я изучил антикварные книги в моей медицинской библиотеке. Сначала я заглянул в «Работы Роберта Уитта», шотландского врача, работавшего в начале и середине XVIII в. Диабет в 750-страничном томе не упоминался ни разу.

Американский врач Джон Браун посвятил два абзаца этому расстройству в своих «Основах медицины», вышедших в конце XVIII в. В «Работах Томаса Сиденхема», который практиковал в XVII в. и известен как «отец английской медицины», я нашел одну-единственную страницу о диабете. Автор давал краткое описание болезни, рекомендовал диету из мяса и прописывал растительное лекарство.

Потом я открыл 500-страничный труд Бенджамина Уорда Ричардсона Diseases of Modern Life («Болезни современной жизни»), опубликованный в Нью-Йорке в 1876 г., когда Эдисон и Белл интенсивно экспериментировали с электричеством. Диабету были посвящены четыре страницы. Ричардсон считал его современной болезнью, вызванной утомлением из-за перенапряжения разума или каким-то шоком нервной системы. Тем не менее диабет все еще был редкостью.

Тогда я проконсультировался со своей «библией» болезней XIX в. Handbook of Geographical and Historical Pathology («Справочником по географической и исторической патологии»), который частями издавался в 1881–1886 гг. на немецком и английском языках. В этом огромном трехтомнике Август Хирш собрал историю известных заболеваний, а также их распространения и распределения по миру. Хирш посвятил диабету шесть страниц, в основном отметив, что это редкая болезнь и о ней мало что известно. В Древней Греции в IV в. до н. э., писал он, Гиппократ ее не упоминал. Во II в. Гален, греческий врач, практиковавший в Риме, посвятил диабету несколько фраз, но утверждал, что сам видел всего два случая.

Первая книга о диабете была на самом деле написана в 1798 г., но ее автор, англичанин Джон Ролло, сам видел всего три ее случая за 23 года медицинской практики.

Статистика, собранная Хиршем по всему миру, подтвердила, что эта болезнь – «одна из самых редких»[363]. Примерно 16 человек в год умирали от нее в Филадельфии, 3 – в Брюсселе, 30 – в Берлине, 550 – во всей Англии. Иногда случаи отмечались в Турции, Египте, Марокко, Мексике, на Цейлоне и в некоторых местах Индии. Но информатор из Санкт-Петербурга не видел ни одного случая за шесть лет. Практикующие врачи в Сенегамбии и на побережье Гвинеи не видели ни одного случая; не нашлось никакой информации о больных и в Китае, Японии, Австралии, островах Тихого океана, Центральной Америке, Вест-Индии, Гвиане и Перу. Один информатор сообщил, что за все время практики в Рио-де-Жанейро не видел ни единого случая.

Как же тогда диабет превратился в одного из главных убийц человечества? В современном мире, как мы увидим, ограничение потребления сахара играет важную роль для профилактики и контроля этой болезни. Но, как мы также увидим, винить один сахар в распространении диабета так же неверно, как и винить пищевые жиры в распространении сердечных заболеваний.

В 1976 г. я жил в Альбукерке, и один друг вручил мне недавно опубликованную книгу, которая изменила весь мой рацион еды и напитков. Уильям Дафти, автор Sugar Blues («Сахарного блюза»), проделал очень тщательную работу. Ему удалось убедить меня, что вещество, которое вызывает самое сильное привыкание и подрывает здоровье масс вот уже много веков, – это не алкоголь, не табак, не опиум и не марихуана, а сахар. Более того, он заявил, что четыре века торговли африканскими рабами были в основном вызваны потребностью удовлетворять привычку к сахару, на который «подсели» крестоносцы в XII и XIII вв. Европейцы, писал он, отняли контроль над мировой торговлей сахаром у Арабского халифата, и им постоянно требовалась рабочая сила, чтобы возделывать сахарные плантации. Его утверждение, что сахар «пьянит сильнее, чем пиво или вино, и действует мощнее многих наркотиков», подтверждалось увлекательной историей о его собственных загадочных болезнях и героических попытках отказаться от пристрастия к сахару, которые в конце концов увенчались успехом. Мигрени, загадочные лихорадки, кровоточивость десен, геморрой, высыпания на коже, склонность к лишнему весу, хроническая усталость и впечатляющий набор ломот и болей, которые мучили его пятнадцать лет, по его словам, исчезли за 24 часа и больше не возвращались.

Еще Дафти объяснил, почему сахар вызывает диабет. Наши клетки, особенно клетки мозга, получают энергию из стабильных запасов простого сахара, называемого глюкозой, – конечного продукта переваривания углеводов, которые мы едим. «Разница между хорошим и плохим настроением, здравомыслием и безумием, спокойствием и психованностью, вдохновением и депрессией зависит по большей части от того, что мы кладем в рот», – писал он. Далее он объяснил, что разница между жизнью и смертью зависит от точнейшего баланса между уровнем глюкозы и кислорода в крови, и один из гормонов, который поддерживает этот баланс, – инсулин. Если после еды поджелудочная железа выделяет недостаточно инсулина, то уровень глюкозы в крови возрастает до токсичного, и мы начинаем выделять ее с мочой. Если же инсулина выделяется слишком много, то уровень глюкозы падает до опасно малого.

Проблема с употреблением чистого сахара, писал Даффи, состоит в том, что его вообще не требуется переваривать, и он слишком быстро абсорбируется кровью. Если есть сложные углеводы, жиры и белки, поджелудочной железе приходится выделять целый набор пищеварительных ферментов в тонкую кишку, чтобы расщепить всю эту еду. Для этого процесса нужно время. Глюкоза в крови растет постепенно. Однако, когда мы едим сахар-рафинад, он превращается в глюкозу практически мгновенно и проходит прямо в кровь, объяснял Дафти, «нарушая точно установленный баланс между глюкозой и кислородом. Уровень глюкозы в крови, таким образом, значительно повышается. Баланс разрушается. В организме начинается кризис».

Через год после прочтения этой книги я решил поступить в медицинскую школу, но для этого пришлось сначала пройти базовые курсы по биологии и химии, которые я не изучал в колледже. Мой профессор биохимии из Калифорнийского университета в Сан-Диего, по сути, подтвердил то, что я узнал из Sugar Blues. Эволюционируя, говорил мой профессор, человечество питалось, например, картофелем, который нужно переваривать постепенно. Поджелудочная железа автоматически выделяет инсулин со скоростью, которая точно соответствует скорости попадания глюкозы в кровеносную систему, а после приема пищи для этого требуется довольно значительное время. Хотя этот механизм работает идеально, если есть мясо, картофель и овощи, то обед, содержащий сахар-рафинад, вызывает расстройство. Вся доза сахара сразу же попадает в кровеносную систему. Поджелудочная железа, однако, ничего не знает о сахаре-рафинаде и «думает», что вы только что съели огромное количество картофеля. Значит, скоро в кровь придет еще больше глюкозы. Соответственно, поджелудочная железа выделяет инсулин в количестве, необходимом для огромной порции еды. Эта избыточная реакция поджелудочной железы слишком сильно снижает уровень глюкозы в крови, и мозг и мышцы начинают страдать от голода – это состояние известно как гипогликемия[364]. Если такая избыточная стимуляция длится много лет, то поджелудочная железа может в конце концов «устать» и перестать выделять достаточно инсулина – или не выделять его вообще. Это заболевание называется сахарным диабетом, и больному требуется принимать инсулин или другие лекарства, чтобы поддерживать энергетический баланс и остаться в живых.

Многие, не только Дафти, указывали, что невероятный рост потребления сахара сопровождал столь же невероятный рост распространения диабета в последние двести лет. Почти сто лет назад доктор Эллиотт Джослин, основатель Джослиновского диабетического центра в Бостоне, опубликовал статистические данные, показав, что ежегодное подушное потребление сахара в США в период с 1800 по 1917 г. увеличилось в восемь раз[365].

Но в этой модели диабета не хватает одной важной части. Она помогает нам понять, как избежать диабета в XXI в.: не есть рафинированную еду, особенно сахар. Но она вообще не объясняет ужасную заболеваемость в наши дни. Да, мы едим все больше сахара, но диабет когда-то был невероятно редкой болезнью. Подавляющее большинство людей когда-то могли переваривать и перерабатывать огромные количества чистого сахара, не выделяя его с мочой и не перегружая поджелудочную железу. Даже Джослин, чей клинический опыт заставил его заподозрить, что причиной диабета является сахар, указывал, что употребление сахара в США с 1900 по 1917 г. выросло всего на 17 %, а вот смертность от диабета в тот же период почти удвоилась. А еще он недооценил потребление сахара в XIX в., потому что его статистика учитывала только сахар-рафинад. В ней ничего не говорилось о кленовом сиропе, меде, сиропе сорго, тростниковом сиропе и особенно патоке. Патока была дешевле сахара-рафинада, и примерно до 1850 г. американцы ели больше патоки, чем сахара-рафинада. На графике ниже[366] изображены реальные цифры потребления сахара в последние два столетия, в том числе и сахара, содержащегося в сиропах и патоке, и они не сходятся с «диетической» моделью диабета. Собственно говоря, подушное потребление сахара вообще не росло в 1922–1984 гг., а заболеваемость диабетом увеличилась при этом в десять раз.

Один только рацион питания не может быть виновен в современной пандемии диабета, и это убедительно демонстрируют истории трех народов, живущих в противоположных концах Земли. У одного из них – самая высокая заболеваемость диабетом в мире. Другой – крупнейший потребитель сахара в мире. А третий, который я рассмотрю довольно подробно, – самая недавно электрифицированная страна в мире.[367]

Употребление сахара и других калорийных подсластителей в США, 1822–2014

Американские индейцы

Идеальной «рекламой» истории диабета вроде как служат американские индейцы. Якобы – по утверждению Американской диабетической ассоциации – люди сегодня просто слишком много едят и получают слишком мало физических нагрузок, чтобы сжечь все калории. Это вызывает ожирение, которое, как считается, и является истинной причиной большинства случаев сахарного диабета. Индейцы, как нам говорят, генетически предрасположены к диабету, и триггером для этой предрасположенности стали сидячий образ жизни, навязанный им, когда их заперли в резервациях, а также нездоровый рацион, содержащий много белой муки, жиров и сахаров, вытеснивших традиционную пищу. И в самом деле, заболеваемость диабетом у индейцев в большинстве резерваций США и Канады – самая высокая в мире.

Тем не менее это не объясняет тот факт, что все индейские резервации были созданы в конце XIX в., индейский жареный хлеб – белая мука, которую жарят в смальце и едят с сахаром – уже в то время превратился в резервациях в основной продукт питания, но диабета в резервациях при этом не существовало до второй половины XX в. До 1940 г. Служба здоровья индейцев не сообщала ни об одной смерти индейца от диабета. И даже в 1987 г. опросы, проведенные Службой здоровья индейцев в США и Департаментом национального здоровья и благосостояния в Канаде, показали невероятный разброс заболеваемости диабетом в разных популяциях индейцев: 7 случаев диабета на 1000 человек в Северо-Западных территориях, 9 – в Юконе, 17 – на Аляске, 28 – у кри и оджибве в Онтарио и Манитобе, 40 – в резервации ламми в штате Вашингтон, 53 – у микмаков Новой Шотландии и мака в штате Вашингтон, 70 – в резервации Пайн-Ридж в Южной Дакоте, 85 – в резервации Кроу в Монтане, 125 – в резервации сиу Стэндинг-Рок в Дакоте, 148 – в резервации оджибве в Миннесоте и Северной Дакоте, 218 – в резервации Уиннебейго/Омаха в Небраске и 380 – в резервации Гила-Ривер в Аризоне[368].

В 1987 г. ни рацион питания, ни образ жизни в разных группах не различались настолько, чтобы объяснить 50-кратную разницу в частоте случаев диабета. Но вот один фактор окружающей среды как раз мог объяснить это неравенство. Большинство индейских резерваций электрифицировали позже, чем американские фермы. Даже под конец XX в. некоторые резервации еще не были электрифицированы – в частности, большинство индейских резерваций на территориях Канады и большинство деревень Аляски. Когда в резервацию Стэндинг-Рок в Дакоте в 1950-х гг. провели электричество, вместе с ним туда пришел и диабет[369]. Резервация Гила-Ривер находится на окраине Финикса. Через нее не только проходят высоковольтные линии электропередачи, обслуживающие четырехмиллионный город: индейское сообщество Гила-Ривер имеет собственную электростанцию и телекоммуникационную компанию. Индейцы пима и марикопа в этой маленькой резервации подвергаются воздействию большей концентрации электромагнитных полей, чем какие-либо другие индейские племена в Америке.

Бразилия

Бразилия, где сахарный тростник выращивают с 1516 г., еще с XVII в. остается крупнейшим производителем и потребителем этого товара. Тем не менее в 1870-х гг., когда диабет в США впервые начали называть болезнью цивилизации, он был совершенно неизвестен в сахарной столице мира Рио-де-Жанейро.

Сегодня Бразилия производит более 30 миллионов тонн сахара в год и потребляет более 130 фунтов (около 59 кг) белого сахара на человека в год, даже больше, чем в США. Анализ рациона питания двух стран – Бразилии в 2002–2003 гг. и США в 1996–2006 гг. – показал, что среднестатистический бразилец получает 16,7 % калорий из столового сахара или сахара, добавленного к переработанной пище, а среднестатистический американец из сахара-рафинада получает всего 15,7 % калорий. Тем не менее заболеваемость диабетом в Соединенных Штатах более чем в два с половиной раза выше, чем в Бразилии[370].

Бутан

Изолированное гималайское королевство Бутан, зажатое между горными границами Индии и Китая, возможно, было последней страной в мире, до которой добралась электрификация. До 1960-х гг. в Бутане не было банковской системы, национальной валюты и дорог. В конце 1980-х гг. я узнал кое-что об этой буддистской стране, которую кое-кто считает прототипом Шангри-Ла Джеймса Хилтона, когда познакомился с одной канадкой, которая работала на CUSO International, канадскую версии Миротворческих сил США. Она только что вернулась из четырехлетней командировки в маленькую бутанскую деревню, где учила английскому языку местных детей. Бутан по площади слегка превышает Нидерланды, а его население составляет чуть более 750 000 человек. Дорог в стране тогда все еще было очень мало, и вне маленькой столицы Тхимпху передвигаться приходилось в основном пешком или на лошади. Она считала, что ей очень повезло вообще попасть в страну, потому что в Бутан впускают лишь по 1000 иностранцев в год. Плетеные корзины и другие изделия ручной работы, которые она привезла с собой, были весьма затейливыми и изысканными. Бутанцы не были знакомы с современными технологиями, потому что большинство территории страны не было электрифицировано. Диабет был огромной редкостью и практически неизвестен за пределами столицы.

Еще в 2002 г. практически 100 % некоммерческого энергопотребления обеспечивалось дровами. Потребление дров, 1,22 тонны на человека, было одним из самых высоких (если не самым высоким) в мире. Бутан был идеальной лабораторией для наблюдения за воздействием электричества, потому что эта страна готовилась всего за десятилетие превратиться из вообще не электрифицированной в электрифицированную на 100 %.

В 1998 г. король Джигме Сингье Вангчук отказался от части своей власти в пользу демократической ассамблеи, которая хотела модернизировать страну. Министерство энергетики и Бутанская администрация электроэнергии были созданы 1 июля 2002 г. В тот же день появилась и Бутанская энергетическая корпорация – в ней работали 1193 сотрудникаа, что сделало ее крупнейшей во всем королевстве. Она получила мандат на выработку и передачу электричества по всему королевству, и перед ней поставили цель – полностью электрифицировать страну за десять лет. К 2012 г. удалось подключить к электросети 84 % сельских домохозяйств.

В 2004 г. в Бутане было отмечено 634 новых случая диабета. На следующий год – 944. Еще через год – 1470, в 2007 г. – 1732, а в 2008 г. – 2541 случай и 15 смертей[371]. В 2010 г. от диабета умер 91 человек – болезнь уже вышла на восьмое место среди причин смерти в королевстве. Первое место заняла коронарная недостаточность. Лишь у 66,5 % населения был нормальный уровень сахара в крови[372]. В этих внезапных переменах в здоровье населения, особенно сельского, обвинили – вы не поверите – традиционный бутанский рацион питания, который вообще не менялся. «У бутанцев есть склонность к жирной пище, – сообщал Джигме Вангчук в газете Bhutan Observer. – Все бутанские деликатесы богаты жиром. Соленая и жирная пища вызывает гипертонию. Сегодня одна из главных причин нездоровья в Бутане – гипертония, вызванная богатым маслами и солью традиционной бутанской диетой». Рис, продолжали в статье, богат углеводами, которые превращаются в жир, если вы не активны физически; возможно, бутанцы просто мало двигаются. Две трети населения, пожаловался автор, едят недостаточно фруктов и овощей.

Но диета бутанцев вообще не менялась. Народ Бутана беден. Бутан – горная страна, там мало дорог. Не было такого, чтобы все бутанцы вдруг накупили себе автомобилей, холодильников, стиральных машин, телевизоров и компьютеров и стали ленивыми и малоподвижными. Тем не менее заболеваемость диабетом за четыре года увеличилась вчетверо. Сейчас Бутан идет на 18-м месте в мире по смертности от заболеваний сердца[373].

В последние десять лет в Бутане произошло лишь еще одно значительное изменение: электрификация, из-за которой население страны подверглось действию электромагнитных полей.

Из предыдущей главы мы помним, что воздействие электромагнитных полей мешает базовым метаболическим процессам. Энергостанции наших клеток, митохондрии, становятся менее активными, и скорость сжигания глюкозы, жиров и белков в клетках замедляется. Вместо того, чтобы быть переработанными в клетках, избыточные жиры накапливаются в крови и откладываются на стенках артерий вместе с холестерином, который их переносит, формируя бляшки и вызывая коронарную недостаточность. Этого можно избежать, если сидеть на маложирной диете.

Точно так же и избыточная глюкоза, которая не смогла попасть в клетки, накапливается в крови. Это заставляет поджелудочную железу выделять больше инсулина. Обычно инсулин снижает уровень сахара в крови, повышая его усвоение мышцами. Но теперь мышечные клетки уже не успевают. Они сжигают глюкозу так быстро, как могут после приема пищи, но этого уже недостаточно. Бо́льшая часть избыточной глюкозы уходит в жировые клетки, перерабатывается в жир и вызывает лишний вес. Если ваша поджелудочная железа «устает» и прекращает вырабатывать инсулин, это диабет 1-го типа. Если же ваша поджелудочная железа вырабатывает достаточно инсулина или даже больше, чем необходимо, но ваши мышцы не могут усвоить глюкозу достаточно быстро, это называют инсулинорезистентностью и диагностируют диабет 2-го типа.

Употребление пищи, в которой нет переработанных, быстроперевариваемых компонентов, особенно сахара, может предотвратить это. Собственно, еще до открытия инсулина в 1922 г. некоторые врачи, в том числе и Эллиотт Джослин, успешно лечили тяжелый диабет с помощью почти полного голодания[374]. Они радикально ограничивали употребление пациентами не только сахара, но и вообще всех калорий, гарантируя тем самым, что глюкоза будет попадать в кровеносную систему в объемах, с которыми способны справиться клетки. Когда после поста уровень глюкозы в крови нормализовался, в рацион питания пациентов постепенно возвращали сначала углеводы, потом белки и, наконец, жиры. Сахара по-прежнему избегали. Это спасло жизнь многим людям, которые умерли бы через год-два.

Но во времена Джослина сама природа этого заболевания пережила таинственное преображение.

Инсулинорезистентности – того самого явления, которое сейчас вызывает подавляющее большинство случаев диабета в мире, – не существовало до конца XIX в. Равно как и диабетиков, страдающих ожирением. Почти у всех людей с диабетом был дефицит инсулина, и все они были тощими: поскольку инсулин необходим для усвоения глюкозы мышечными и жировыми клетками, люди, у которых инсулина слишком мало, начинают чахнуть. Глюкоза у них выводится с мочой, вместо того чтобы использоваться как источник энергии, и им приходится выживать, сжигая запасы жира.

Собственно, диабетики с лишним весом поначалу были такой редкостью, что врачи в конце XIX в. просто не могли поверить, что болезнь так изменилась, а некоторые вообще так и не смогли. Один из них, Джон Мильнер Фотергилл, выдающийся лондонский врач, в 1884 г. написал письмо в Philadelphia Medical Times, где заявил: «Когда упитанный, румяный человек, хорошо питающийся и здоровый, выделяет с мочой сахар, только зеленый новичок может предположить, что он жертва классического диабета, страшной истощающей болезни»[375]. Оказалось, что доктор Фотергилл просто отрицал очевидное. Он и сам был упитанным, румяным человеком – и через пять лет умер от диабета.

Сегодня болезнь полностью изменилась. Даже у детей с инсулинодефицитным диабетом 1-го типа чаще наблюдается лишний вес. Лишний вес у них появляется еще до заболевания диабетом из-за того, что их клетки хуже могут перерабатывать жир. А вот после заболевания диабетом лишний вес у них остается, потому что инсулин, который им теперь приходится принимать до конца жизни, заставляет жировые клетки усваивать множество глюкозы и запасать ее в виде жира.

Диабет – это еще и расстройство жирового метаболизма

Сейчас всю кровь, взятую у пациента, отправляют прямо в лабораторию для анализа. Врач редко смотрит на нее. Но сто лет назад качество и консистенция крови были важными параметрами для диагноза. Врачи знали, что при диабете пациент не может усваивать не только сахар, но и жиры, потому что кровь, взятая из вены диабетика, напоминала по виду молоко, а когда ее помещали в пробирку вертикально, наверх всегда всплывал толстый слой «сливок».

В первые годы XX в., когда диабет уже превратился в эпидемию, а контролировать его лекарствами было еще невозможно, в крови диабетиков могло содержаться до 15–20 % жира. Джослин даже обнаружил, что уровень холестерина в крови – более надежный показатель тяжести болезни, чем уровень сахара. Он возражал современникам, которые лечили диабет с помощью низкоуглеводной и высокожирной диеты. «Очень важно будет изменить метод лечения и включить в него контроль над жирами, употребляемыми в пищу», – писал он. А затем в тексте шло предупреждение, уместное не только для его современников, но и в наши дни: «Когда жиры перестают нормально усваиваться, это не проявляется никакими внешними признаками, так что и пациент, и врач продолжают пребывать в блаженном неведении, и, таким образом, жиры часто представляют бо́льшую опасность для диабетика, чем углеводы»[376].

Одновременные проблемы с усвоением и углеводов, и жиров – это признак дыхательного расстройства митохондрий, а работу митохондрий, как мы уже знаем, нарушают электромагнитные поля. Под воздействием таких полей активность дыхательных ферментов снижается. После приема пищи клетки не могут окислить продукты распада съеденных белков, жиров и сахаров так же быстро, как их поставляет кровь. Предложение превышает спрос. Недавние исследования показали, как именно это происходит.

Глюкоза и жирные кислоты, предположил Филип Рэндл, биохимик из Кембриджского университета в 1963 г., конкурируют друг с другом за производство энергии. Эта конкуренция, утверждал он, работает независимо от инсулина и регулирует уровень глюкозы в крови. Иными словами, высокий уровень жирных кислот в крови замедляет метаболизм глюкозы, и наоборот. Доказательства этому появились практически сразу. Жан-Пьер Фельбер и Альфредо Ваннотти из Лозаннского университета провели глюкозотолерантный тест на пяти здоровых добровольцах. Затем этим добровольцам в течение нескольких дней внутривенно вводили липиды, после чего провели еще один тест. У всех пятерых тест показал состояние, схожее с инсулинорезистентностью. Хотя их уровень инсулина остался прежним, они не могли усваивать глюкозу так же быстро при высоком уровне жирных кислот в крови, которые конкурировали с глюкозой за те же дыхательные ферменты. Эти эксперименты были легко повторимы, и неопровержимые доказательства подтвердили концепцию «глюкозно-липидного цикла». Некоторые данные даже показали, что не только жиры, но и аминокислоты конкурируют с глюкозой за дыхательные ферменты.

Рэндл не задумывался о митохондриях и уж тем более о том, что произойдет, если какой-нибудь фактор окружающей среды ограничит работоспособность дыхательных ферментов. Но в последние полтора десятилетия некоторые исследователи диабета наконец-то сосредоточили свое внимание на работе митохондрий.

Как вы помните, наша пища содержит три главных типа питательных веществ – белки, жиры и углеводы, – которые сначала расщепляются на более простые вещества, а затем усваиваются кровью. Белки превращаются в аминокислоты, жиры – в триглицериды и свободные жирные кислоты, а углеводы – в глюкозу. Часть этих веществ используется для роста и восстановления и встраивается в структуры организма. Остальная же часть сжигается клетками, чтобы получить энергию.

Внутри наших клеток в маленьких тельцах, называемых митохондриями, аминокислоты, жирные кислоты и глюкоза расщепляются на еще более простые вещества, которые поступают в клеточную «лабораторию», известную как цикл Кребса. Там они окончательно разрушаются, чтобы пройти реакцию с кислородом, которым мы дышим, и превратиться в углекислый газ, воду и энергию. Последний компонент в этом процессе сгорания, дыхательная цепь переноса электронов, получает электроны из цикла Кребса и доставляет их по одному молекулам кислорода. Если скорость этих электронов меняется из-за воздействия внешних электромагнитных полей, как предполагали Бланк и Гудман, или если работа любого из элементов цепи переноса электронов нарушается каким-то иным образом, то наша пища сжигается не полностью. Белки, жиры и углеводы начинают конкурировать друг с другом и возвращаться обратно в кровеносную систему. Жиры откладываются в артериях. Глюкоза выводится с мочой. Мозг, сердце, мышцы и другие органы испытывают кислородное голодание. Жизнь замедляется, и организм начинает разрушаться.

Лишь недавно было доказано, что именно так все и происходит при диабете. Целое столетие ученые считали, что раз большинство диабетиков толстые, это значит, что ожирение вызывает диабет. Но в 1994 г. Дэвид Келли из Школы медицины Питтсбургского университета совместно с Жаном-Эме Симоно из Университета Лаваля в Квебеке решили точно узнать, почему же у диабетиков такой высокий уровень жирных кислот в крови. Через 72 года после открытия инсулина Келли и Симоно стали одними из первых, кто подробно исследовал процесс клеточного дыхания при этой болезни. К их удивлению, проблема оказалась не в том, что клетки не могли усваивать липиды, а в том, что они не могли сжигать их для выработки энергии. Жирные кислоты абсорбировались мышцами в большом количестве, но не перерабатывались. Это спровоцировало интенсивные исследования всех аспектов клеточного дыхания при сахарном диабете. До сих пор идет важная работа в Питтсбургском университете, Джослиновском диабетическом центре, Мельбурнском королевском технологическом университете в австралийском штате Виктория и других исследовательских центрах[377].

Оказалось, что клеточный метаболизм замедляется на всех уровнях. Ферменты, которые расщепляют жиры и отправляют их в цикл Кребса, работают плохо. Ферменты самого цикла Кребса, которые перерабатывают продукты расщепления жиров, сахаров и белков, тоже работают плохо. Дыхательная цепь переноса электронов работает плохо. Митохондрий мало, и они меньшего размера, чем обычно. Потребление кислорода во время физических нагрузок у пациентов снижено. Чем сильнее инсулинорезистентность – иными словами, чем тяжелее диабет, – тем сильнее страдают и все эти показатели клеточного дыхания.

Собственно говоря, Клинтон Брюс с коллегами в Австралии обнаружили, что окислительная способность мышц – более надежный индикатор инсулинорезистентности, чем содержание в них жира, а это поставило под сомнение традиционную теорию, что ожирение вызывает диабет. Возможно, предположили они, ожирение – это не причина, а следствие того же самого дефекта клеточного дыхания, которое вызывает диабет. Исследование с участием стройных, активных афроамериканских женщин, опубликованное в Питтсбурге в 2014 г., похоже, подтвердило это предположение. Хотя у этих женщин была определенная степень инсулинорезистентности, диабет у них еще не развился, и команда медиков не смогла найти никаких ненормальных физиологических параметров, кроме двух: сниженного потребления кислорода во время физических нагрузок и сниженного митохондриального дыхания в мышечных клетках[378].

В 2009 г. команда из Питтсбурга совершила удивительное открытие. Если электроны в электронтранспортной цепи подвергаются воздействию факторов окружающей среды, то можно предположить, что диета и физические упражнения улучшают все компоненты метаболизма, кроме последнего этапа – производства энергии с помощью кислорода. Именно это и нашли питтсбургские ученые. Посадив пациентов-диабетиков на диету с ограничением калорий и строгим режимом тренировок, они добились немалых успехов. У пациентов повышалась активность ферментов цикла Кребса, снижалось содержание жира в мышечных клетках, увеличивалось количество митохондрий в клетках. Все это повышало чувствительность к инсулину и помогало контролировать сахар в крови. Но, хотя количество митохондрий и выросло, их эффективность – нет. Ферменты дыхательной цепи передачи электронов у диабетиков, соблюдавших диету и режим тренировок, все равно остались вдвое менее активными, чем у здоровых людей[379].

В июне 2010 г. Мэри-Элизабет Патти, профессор Гарвардской школы медицины, работавшая исследователем в Джослиновском диабетическом центре, и Сильвия Корвера, профессор Медицинской школы Массачусетского университета в Вустере, опубликовали всеобъемлющий обзор существующих статей, посвященных роли митохондрий при диабете. Им пришлось признать, что дефект клеточного дыхания – это, возможно, проблема, лежащая в основе современной эпидемии. Из-за «неспособности митохондрий адаптироваться к более высоким окислительным требованиям клеток, – писали они, – может запуститься порочный круг из инсулинорезистентности и нарушений выработки инсулина».

Но они оказались не готовы сделать следующий шаг. Ни один современный исследователь диабета не ищет факторы окружающей среды, из-за которых митохондрии столь многих людей «неспособны адаптироваться». Несмотря на все доказательства обратного, они все равно утверждают, что эта болезнь вызвана плохим рационом питания, недостатком физических нагрузок и генетикой – несмотря на то, что, как указал Ден Хёрли в своей книге Diabetes Rising («Диабет на взлете», 2011), человеческая генетика не изменилась, и ни диетам, ни физическим нагрузкам, ни лекарствам не удалось остановить распространение этой болезни за все девяносто лет, что нам известен инсулин.

Диабет при радиоволновой болезни

В 1917 г., когда Джослин выпустил второе издание своей книги о диабете, шла война. И на полях битвы, и за их пределами широко применялись радиостанции. В то время, как мы уже видели в восьмой главе, радиоволны присоединились к линиям электропередачи как к главному источнику электромагнитного загрязнения планеты. Их вклад в это загрязнение все растет: радиоприемники, телевизоры, радары, компьютеры, мобильные телефоны, спутники и миллионы радиовышек превратили радиоволны в самый распространенный, с большим отрывом, источник электромагнитных полей, в которых купаются живые клетки.

Воздействие радиоволн на сахар в крови очень хорошо задокументировано. Однако эти исследования проводились не в Соединенных Штатах и не в Западной Европе. Западному медицинскому истеблишменту удавалось притворяться, что их не существует, потому что большинство научных статей были опубликованы на чешском, польском, русском и других славянских языках со странными алфавитами и не были переведены на знакомые языки.

Но некоторые из них все же оказались переведены – благодаря армии США, пусть эти документы и распространялись широко, по нескольким международным конференциям.

Во время холодной войны, с конца 1950-х до 1980-х гг., армия, флот и ВВС США разработали и построили множество мощнейших радаров раннего предупреждения, чтобы защититься от возможной атаки ядерных ракет. Эти радарные станции, защищая воздушное пространство Соединенных Штатов, наблюдали за всем побережьем страны и границами с Мексикой и Канадой. Это означало, что приграничная полоса шириной примерно в 160 км – и все, кто там жили, – подвергались постоянной бомбардировке радиоволнами беспрецедентной мощности. Военным властям нужно было изучать текущие исследования по поводу воздействия этого излучения на здоровье. По сути, они хотели знать, каков максимальный уровень излучения, которому можно подвергнуть гражданское население США, чтобы им это сошло с рук. Так что одной из задач Совместной службы исследования публикаций, федерального агентства, основанного во время холодной войны для перевода зарубежной документации, стал перевод на английский язык некоторых советских и восточноевропейских статей, посвященных радиоволновой болезни. Практически во всей литературе на эту тему отмечались нарушения метаболизма углеводов.

В конце 1950-х гг. в Москве Мария Садчикова провела глюкозотолерантный тест для 57 рабочих, подвергшихся воздействию СВЧ-радиации. У большинства из них кривые сахара были изменены: уровень сахара оставался ненормально высоким даже через два часа после приема глюкозы. А вторая доза, полученная через час, вызвала у некоторых пациентов второй скачок сахара, что говорило о дефиците инсулина[380].

В 1964 г. чехословацкий ученый В. Бартоничек провел глюкозотолерантный тест для 27 рабочих, подвергавшихся воздействию сантиметровых волн – тех самых волн, которые в огромных количествах излучают радиотелефоны, мобильные телефоны и беспроводные компьютеры. У четырнадцати рабочих был преддиабет, а у четверых – сахар в моче. Кристофер Додж, сотрудник Флотской обсерватории США, составил доклад об этой работе и представил его на симпозиуме в Ричмонде, штат Виргиния, в 1969 г.

В 1973 г. Садчикова посетила симпозиум в Варшаве под названием «Биологические эффекты микроволнового излучения и его опасность для здоровья». Она сообщила, что ее команда в течение двадцати лет наблюдала за 1180 рабочими, подвергавшимися воздействию радиоволн. Примерно у 150 из них была диагностирована радиоволновая болезнь. По ее словам, «все клинические формы этой болезни» сопровождались преддиабетической и диабетической сахарными кривыми.

Элиска Климкова-Дейчова из Чехословакии на том же симпозиуме сообщила, что обнаружила повышенный сахар в крови натощак у трех четвертей пациентов, подвергавшихся воздействию сантиметровых волн.

Валентина Никитина, которая участвовала в некоторых советских исследованиях на эту тему и продолжает их в современной России, выступила на международной конференции в Санкт-Петербурге в 2000 г. Она сообщила, что у людей, которые занимались обслуживанием и тестированием оборудования для радиосвязи на российском флоте – даже у тех, кто уже пять или десять лет не работал по этой специальности, – в среднем уровень глюкозы в крови выше, чем у людей, не подвергавшихся воздействию радиоволн.

К медицинским центрам, где советские врачи исследовали пациентов, были прикреплены лаборатории, где ученые подвергали животных воздействию радиоволн тех же типов. Ученые тоже сообщали о серьезных нарушениях метаболизма углеводов. Они обнаружили, что активность ферментов цепи переноса электронов, в том числе последнего фермента, цитохромоксидазы, всегда ингибируется. Это мешает окислению сахаров, жиров и белков. В качестве компенсации активизируется анаэробный (не использующий кислород) метаболизм, в тканях скапливается молочная кислота, а в печени истощаются запасы богатого энергией гликогена. Потребление кислорода снижается. Кривая сахара в крови изменяется, повышается уровень глюкозы натощак. У организма начинается «ломка» по углеводам, а клетки страдают от кислородного голодания[381].

Эти изменения происходили очень быстро. Уже в 1962 г. В. А. Сынгаевская, работавшая в Ленинграде, обнаружила, что сахар в крови у кроликов возрастает на треть, если их меньше чем час облучать слабыми радиоволнами. В 1982 г. Василий Белокриницкий из Киева сообщил, что количество сахара в моче прямо пропорционально дозе излучения и количеству облучений животного. Михаил Навакатикян и Людмила Томашевская в 1994 г. сообщили, что уровень инсулина снижается на 15 % у крыс, которых облучали всего полчаса, и на 50 % – у крыс, подвергавшихся облучению в течение двенадцати часов; мощность импульсного облучения составляла 100 микроватт на квадратный сантиметр. Подобный уровень облучения сравним с тем, который получают современные люди, сидя перед беспроводным компьютером, и значительно меньше, чем облучение, которому подвергается мозг от мобильного телефона.

Если публичного возмущения не было тогда, когда вся эта информация была скрыта за преградой зарубежных алфавитов, оно должно, несомненно, прозвучать сейчас, потому что в наше время стало возможным подтвердить непосредственно, прямо на людях, степень влияния мобильных телефонов на метаболизм глюкозы, и результаты этих исследований публикуют уже на чистом английском языке. Финские ученые сообщили о тревожных результатах в Journal of Cerebral Blood Flow and Metabolism в 2011 г. Просканировав мозг с помощью позитронно-эмиссионной томографии (ПЭТ), они обнаружили, что усвоение глюкозы в области мозга, расположенной близко к мобильному телефону, значительно снижается[382].

Еще позже ученые из компании Kaiser Permanente (Окленд, Калифорния) подтвердили, что электромагнитные поля вызывают ожирение у детей. Они давали беременным измерительные приборы, которые те должны были носить в течение 24 часов, чтобы узнать уровень магнитных полей, с которыми они сталкиваются во время типичного дня. Вероятность того, что дети этих женщин в подростковом возрасте будут страдать от ожирения, возрастала в шесть раз, если средняя сила магнитного поля, воздействовавшего на них во время беременности, превышала 2,5 миллигаусса. Конечно же, дети подвергались воздействию тех же самых мощных магнитных полей и когда росли, так что на самом деле исследование доказало, что магнитные поля вызывают у детей ожирение[383].

Архивы статистики

Как и в случае с болезнями сердца, смертность от диабета в сельской местности в 1930-х гг. заметно коррелировала с уровнем электрификации: различия между наиболее и наименее электрифицированными штатами достигали десяти раз. Все это проиллюстрировано графически на рис. 3 и 4.

Рисунок 3. Распространение диабета в сельской местности в 1931 г.

Смертность от диабета в США (на 100 000 человек)

Рисунок 4. Распространение диабета в сельской местности в 1940 г.

Общая история диабета в США похожа на историю заболеваний сердца.

Смертность от диабета стабильно росла с 1870 по 1940 г. – несмотря на то что в 1922 г. открыли инсулин.

Смертность от диабета в США (на 100 000 человек)