Следак - 2

Я согласно кивнул.

— А у тебя вино есть? — вдруг поинтересовалась девушка.

— Нету, — от ее вопроса, я чуть не подавился. Только этого мне не хватало.

— Надо было в магазине купить, — разочарованно пробурчала она себе под нос.

Ужин получился из категории «пальчики оближешь». Мы сидели друг напротив друга и, перебрасываясь время от времени короткими фразами, поглощали пищу. Алина бросала на меня хитрые взгляды, я в ответ хмурился, догадываясь, что та что-то замышляет.

— Вкусно, — похвалил я ее. Затем взглянув в окно, за которым уже стемнело и начал деликатно выпроваживать гостью. — А тебя родители не потеряют?

— Мама знает, что я у тебя, — сообщив это, девушка поднялась, обошла стол и уселась мне на колени.

«Вот черт, надо было ногу на ногу закинуть», — запоздало подумал я.

— И твою маму это не волнует? — я попытался абстрагироваться от ситуации. Мне еще возбудиться не хватало. Тогда будет полный аут, никакая психотерапия не поможет. Митрошин меня просто и незатейливо уничтожит. Не та я еще фигура, чтобы с ним конфликтовать. Да и до поездки за бугор, мне лучше не отсвечивать.

— Ты хочешь поговорить о моей маме? — она тоже умела отвечать вопросом на вопрос.

— Поздно уже, — заметил я, покосившись на окно. — Давай я тебя провожу до остановки. Или такси тебе вызвать?

Мою голову за подбородок вернули в исходное положение.

— Пока не поцелуешь, не уйду, — поставили мне ультиматум.

— Если поцелую, ты не уйдешь, — раскрыл я ей другой сценарий событий.

— Хорошо, — кивнула она, приближаясь.

— Что хорошо? — я отодвинулся. — Алина, ты же уже взрослая, должна понимать, что нельзя мужиков дразнить, — добавив в голос строгости, я встал с табурета. Девушку же поставил на пол.

— Я тебе не нравлюсь? — ее глаза сощурились, а губы вздрогнули.

Вместо ответа, я решил надавить на женскую практичность.

— Алин, зачем я тебе? Я обычный парень из общаги. За мной ничего и никого нет. Не знаю куда там смотрит твоя мама, но вы обе совершаете ошибку. Я тебе не пара, — произнес я как можно более убедительно.

— То есть я тебе не нравлюсь? — вторила девушка, словно не слыша меня.

Ее взгляд стал колючим.

— Нет, не нравишься, — по ходу свойственная женщинам прагматичность у Алины еще не проснулась, так что пришлось рубить с плеча.

— Ты мне тоже! — крикнула она и выскочила в прихожую. На пол упало что-то тяжелое, а чуть погодя грохнула дверь.

Матерясь, я залез в ботинки и, прихватив куртку, выбежал следом.

Возле подъезда Алины не оказалось. Пришлось бежать в сторону остановки. За несколько метров до цели я остановился — увидел девушку на скамейке. Подождал немного, пока не убедился, что та села в автобус, после чего пошел к телефону-автомату.

— Борис Аркадьевич? — сказал я, когда заглохли гудки и раздался мужской голос. — Это Чапыра. Алина села на автобус и едет домой.

— Хорошо, — сухо ответил Митрошин и положил трубку.

«Многообещающему тандему пришел конец», — печально констатировал я, до конца не понимая, правильно ли я поступил, разорвав отношения с прокурорской дочкой. С одной стороны, продолжать их — значит злить Митрошина, который явно дал понять, что не желает видеть меня рядом с дочерью. С другой — девушку обидел, что не есть хорошо. Хотя влюбленность в спасителя — чувство временное. По идее, скоро должна пройти. Уверен, ее однокурсник Алекс обязательно этому поспособствует.

Рассудив так, я под нетерпеливый стук по стеклу, вышел из телефонной будки, уступая место следующему страждущему.

Глава 5

На утренней оперативке за меня взялись всерьез.

— Чапыра ты где два дня шлялся?! — поставил вопрос ребром Головачев.

— Работал по уголовным делам, — бодро отчитался я, встав по стойке смирно.

— Где протоколы допросов? — встрял Курбанов, развернувшись ко мне вполоборота.

— Потерпевшие уже давно допрошены. Я с ними встречался уточнить кое-какие моменты, чтобы понять серия это или нет, — ответил я, смотря на Головачева.

— И почему этим нужно было заниматься именно во время оперативок? — подполковник откинулся на спинку стула с новой прикуренной сигаретой. — Людмила Андреевна, когда уже вы научитесь контролировать своих подчиненных?

— Виновата, — голос Журбиной дрогнул, а лицо привычно побледнело.

Головачев вздохнул и вернулся к сказанному мною.

— И что, уточнил?

— Уточнил, — кивнул я, — между всеми потерпевшими есть связь.

— Может ты уже и преступника нашел? — усмехнулся Курбанов.

— Пока нет, — безразлично ответил я, демонстрируя наплевательское отношение к подначкам.

— Даже странно с твоей-то прытью, — глаза майора недобро сверкнули, а лицо скривилось в усмешке. — Прошлую серию ты всего за пару часов раскрыл, а тут целых два дня беготни и никаких результатов.

— Результат есть, я его только что вам озвучил, — тактично напомнил я начальству.

— А какого хрена ты сам-то бегаешь? — все никак не мог успокоиться Курбанов. — Следователи работают головой, а не ногами! Или ты решил в угро перевестись?

— Да, кстати, Альберт, Лусенко вчера на тебя жаловался, — по хмурому виду Головачева было понятно, что тот сильно недоволен этим событием. — Говорит, ты от помощи его оперов отмахиваешься, поручения им не даешь.

— Это не так, — заявил я. — Поручения я давал, и даже ответы на них получил.

— То есть начальник уголовного розыска врет? — поставил под сомнения мои слова Курбанов.

— Без понятия. Но мои слова подтверждают материалы уголовных дел, — уверенно заявил я, понимая, что с этой стороны ко мне не подкопаться.

— При расследовании дел нужно сотрудничать с уголовным розыском и органами дознания, а не делать всю работу в одиночку, — по виду Головачева, начальник следствия догадался, что в действительности произошло между мной и угро, но все же решил сделать мне внушение.

— Будущей наградой делиться не хочет, — заявил Курбанов. — Думает, ему сейчас за каждое дело будут по грамоте выдавать, — он заржал и недобро добавил. — Карьерист выискался.

Подчиненные первого зама начальство поддержали, особенно выделялся трескучим смехом, известный своим подхалимством следователь Панкеев.

Войченко с Сорокиным не смеялись, зато присматривались ко мне с подозрением, словно прикидывали сколько в словах майора правды.

Акимова же с ностальгией в голосе заметила:

— Кто из нас не мечтал о наградах и признании? — она обвела всех задумчивым взглядом и остановила его на сидящем напротив нее Курбанове. — И не тебе, Руслан, кого-то в карьеризме обвинять. К месту зама ты по головам шел, — последние слова Акимова уже цедила. — Или ты в нем конкурента почуял? — захохотала она.

— Все успокоиться не можешь, — взъярился Курбанов. — Меня назначили на должность потому что я профессионал!

— Тебя назначили, потому что ты меня подставил! — оголила зубы в оскале Акимова.

— Хватит! — вмешался Головачев. — Устроили тут разборки, — проворчал он, и, убедившись, что оппоненты, хоть и не перестали испепелять друг друга ненавистными взглядами, но все же замолкли, продолжил. — Сегодня последний день месяца, — после этих слов в кабинете установилась абсолютная тишина. — Сядь уже, не мельтеши, — это он уже мне, из-за того, что я загораживал ему обзор. — Где дела?! — Головачев раздраженно вдавил только что прикуренную сигарету в пепельницу. — Свои же собственные планы не выполнили — стыдоба! — далее подполковник изъяснялся исключительно матом.

С оперативки все вернулись немного оглушенными. Ксения сразу же принялась кипятить воду, а Журбина уселась в наше кресло и две минуты, прикрыв глаза, молчала. Ожила только когда Ксюша сунула ей в руки кружку с растворимым кофе.

— Альберт, — начала она, после пары глотков, — я не знаю, что у тебя там произошло, даже допускаю, что это что-то серьезное, но личные дела не должны сказываться на работе.

— Да с девушкой он поругался, — фыркнула Ксения. — Тоже мне загадка.

— С Алиной что ли? — удивилась Журбина, судя по ее растерянному виду, такую версию она не рассматривала.

Обе вопросительно уставились на меня.

— Она тебя бросила? — предположила Людмила, поскольку я молчал.

Молчал, потому что соображал воспользоваться ли мне подсказкой или свалить все на недавнюю травму.

— Как она могла?! — не дав мне определиться, воскликнула Ксения. — Ты еще даже не поправился! А в госпитале заботливую из себя строила. Двуличная какая! — гневно заключила коллега.

— Эээ, все не так было, — попытался я заступиться за ни в чем не повинную Алину, но меня перебили.

— Альберт, в твоей жизни будет еще много девушек, — подбодрила меня Журбина. — Так что забудь об этой Алине. Девушки приходят и уходят, а работа остается, — свернула она разговор в деловое русло.

— Все верно Люда говорит, — поддержала подругу Ксения.

Обе смотрели на меня насторожено, ожидая реакции.

— Да я в порядке, — заверил я коллег. — Готов расследовать серии краж, грабежей и других преступлений!

— Вот и правильно! — облегченно выдохнули они.

— Только она меня не бросала. Мы расстались по обоюдному согласию, — все же уточнил я, ведь такая версия больше соответствовала правде.

Ответом мне стали понимающие улыбки.

Додумать что они означают мне помешал зашедший в кабинет Скворцов. Вид у него был собранный и непреклонный.

— Я не жаловался, — с порога заявил он, видимо, что-то уловив на моем лице. — После твоего награждения Мохов нажал на Лусенко, чтобы тот повысил раскрываемость. Тот, в свою очередь, оторвался на нас, и нам пришлось признаться, что ты нарыл серию. — Вадим уселся на стул возле моего стола и продолжил рассказ. — Погнал меня к тебе, а когда я вернулся ни с чем, разорался и побежал предъявлять Головачеву.

— Понятно, — прокомментировал я услышанное и так же безразлично добавил. — Сейчас напишу поручение, — вставил лист бумаги в печатную машинку и начал набирать текст.

— Ты пойми, я сейчас один по кражам работаю, — продолжил налаживать отношения Скворцов, наблюдая за тем, как я печатаю. — Борис на больничном, ему дочь ветрянку из детского сада принесла, а Виктор Иванович угоном автомобиля какого-то торгаша занимается. Вот и встретили тебя не особо приветливо, — он пожал плечами, как бы показывая, что обстоятельства выше нас.

— Да, нормально все, — оборвал я его лицедейство.

— То есть мир? — уточнил он.

— Мир, мир, — подтвердил я. Не ссориться же из-за всякой фигни.

— Ну вот, теперь готов ехать в дачный кооператив, — удовлетворенно произнес Вадим, читая напечатанное мною отдельное поручение.

— Да погоди ты пока с поездкой, я еще не со всеми потерпевшими переговорил, — притормозил я инспектора угро. — Чего ты там сейчас искать будешь? Надо хотя бы круг подозреваемых сузить.

— Ну да, ну да, — согласился Вадим, хотя задержка его явно не обрадовала. Видимо, Лусенко всерьез за него взялся. — И когда ты с ними поговоришь? Или лучше давай я сам пробегусь?

— Не надо, сегодня после работы сам все сделаю, — обнадежил я его.

— Хорошо, завтра тогда поездку обсудим, — встав со стула, он протянул мне руку.

На выходе, Скворцова чуть не сбил, забежавший в кабинет взмыленный Войченко.

— Конец месяца, — понятливо усмехнулся инспектор угро, потирая ушибленное плечо.

— Ксюш, подпиши, — Денис подсунул под нос девушке протокол из уголовного дела. — Вот здесь подписи понятого не хватает, — начал он ей объяснять.

— Подожди, образец посмотрю, — отмахнулась она от его пальца, которым он водил по протоколу.

— И вот здесь одного понятого нет, — Войченко положил перед Ксенией следующий протокол. — Хотя лучше ты, Альберт, — посмотрел он на меня, — чтобы почерки были разные.

— Не буду я ничего подделывать, — сдвинул я в его сторону псевдо-документ.

— Какие мы правильные, — беззлобно проворчал он, но протокол забрал.

— Альберт у нас честный и порядочный. Не надо его портить, — строго предупредила Ксения, забирая у Дениса протокол и делая в нем нужную запись.

— Уговорила, — заржал тот и, схватив готовые документы, выскочил из кабинета.

— И так каждый конец месяца, — театрально закатив глаза, вздохнула девушка, когда дверь захлопнулась.

— И что во всех уголовных делах есть липовые понятые? — уточнил я.

— Нет конечно, — фыркнула она на меня. — И не распространяйся об этом.