Рутиглио улыбнулся и вышел.

Хладнокровный тип. «Второстепенный» или нет, но он умеет держать себя в руках. Именно такие мафиози на протяжении десятилетий вдохновляли писателей и режиссеров на создание образов таких вот неустрашимых, несгибаемых и непоколебимо преданных своему делу бойцов мафии. Слава Богу, таких людей в рядах Организации можно было пересчитать на пальцах. В большинстве же мафиози отличались чрезвычайной жестокостью и коварством, ими правили тщеславие и продажность, они легко поддавались губительным эмоциям, были ненадежными и не заслуживающими доверия людьми.

Но ребята вроде Дональда Рутиглио — нечто совсем другое. И Болан был несказанно рад, что их осталось очень мало. Но если хотя бы один из них останется у вершин власти, то такие ублюдки, как Марко Минотти, снова смогут раздуть огонь и разбросать свои кровожадные и ненасытные щупальца по всему миру.

Черт побери! Этого не будет! Нет.

Болан подтянул вверх левую штанину и снял с ноги плоскую продолговатую коробку, которую удерживали на месте резиновые ремни. По форме она напоминала обычный блок сигарет, только размеры ее были раза в два меньше. Разорвав бумажную оболочку, Мак извлек из нее радиоретранслятор, выполненный по последнему слову техники. До сих пор ими снабжались только спецподразделения по борьбе с террористами. Болан вытянул небольшую телескопическую антенну и перенес ретранслятор на террасу. На то, чтобы спрятать его и включить, ушло не более двадцати секунд. Теперь центр сбора информации в Вашингтоне мог принимать его сигналы круглые сутки. Фактически же ретранслятор представлял собой универсальное миниатюрное приемно-передающее устройство, работающее одновременно на шести разных частотах. Кроме того, в нем был встроен и магнитофон с импульсными реле и шестью записывающими каналами, настроенными на запись с миниатюрных «жучков» — потайных микрофонов, предназначенных для установки внутри телефонных аппаратов. Теперь Маку осталось лишь одно: разместить микрофоны в нужных местах.

Один он установил в свой собственный телефон, по одному в двух других кабинетах, еще под столом-подковой, а два последних оставил для Таррина.

Затем он проверил «беретту», навинтил на ствол глушитель и, положив оружие под папку-скоросшиватель, приготовился встречать гостей.

Глава 11

Когда Броньола вошел в дом на колесах, Роза Эйприл сидела за компьютером. Это была высокая стройная девушка с восхитительной точеной фигурой, потрясающей грудью и властным взглядом темных колдовских глаз.

"Кто бы мог подумать, — размышлял Броньола, — что эта девушка с высшим инженерно-техническим образованием, имеющая степень бакалавра по физике твердого тела, вдруг предпочтет всему карьеру на государственной службе, да еще такой опасной — в разведке.

Уж куда лучше она бы смотрелась в качестве капитана группы поддержки одной из ведущих команд Национальной футбольной лиги или на развороте журнала «Плейбой».

Объект его размышлений одарил своего шефа ослепительной улыбкой и промурлыкал:

— Одну минутку, пожалуйста.

Броньола подошел к пульту управления, сел и, закурив, стал наблюдать за работой Розы. А посмотреть было на что. Ее пальцы так и летали по клавиатуре, едва касаясь кнопок. Да, она работала превосходно. Глядя на нее, Броньола чувствовал себя немного виноватым. Роза впервые работала в полевых условиях, хотя он возражал против ее решения участвовать в операции вместе с Боланом... К черту! Он не хотел вовлекать ее в это дело до такой степени. Сама кругом виновата. А ведь он ее предупреждал. Предупреждал насчет Болана.

«Думаю, ты не устоишь перед этим парнем, как и большинство женщин, — говорил он ей. — И не потому, что он ловелас. Как раз наоборот. У этого парня на уме только одно, но, к сожалению, не любовь. Запомни это и держись от него подальше. Иначе тебе потом будет ужасно больно. Мне бы очень не хотелось огорчать тебя, но Мак Болан — живой труп».

Ослепив его взглядом своих огненных глаз, Роза тогда ответила: «Не беспокойтесь обо мне, шеф. Похоже, мистер Болан — герой не моего романа».

Ха!

Он, конечно же, выдал ей полную информацию. Рассказал все об этом человеке и о той войне, которую он ведет — никому другому он так подробно не рассказывал об этом. Тогда он считал это просто необходимым — не только ради нее, сколько ради самого Болана. И в тот момент он видел неодобрение в ее глазах. Нет, этот человек ей не нравился. Но... только до тех пор, пока она не встретилась с ним лично шесть дней назад. И всего за шесть паршивых дней все изменилось: она попалась на крючок — это было так очевидно.

Ну что ж...

Эйприл оторвала взгляд от экрана монитора и посмотрела на Броньолу странным взглядом, будто уловила его мысли, но вслух произнесла:

— Кажется, дела идут великолепно.

— Что на горизонте?

Она тряхнула прелестной головкой, чтобы убрать с лица непокорный локон.

— Пока ничего особенного. Страйкер только что вошел в здание и занял свое место. Наверное, я никогда не смогу понять, как он это делает.

— Железная воля, — проворчал Броньола. — С ним есть связь?

— Да, шесть каналов.

— Можно послушать?

Она отрицательно покачала головой и объяснила:

— Это не прямая линия. Тут другой принцип действия. Черный ящик принимает и закладывает в память информацию по каждому отдельному каналу по десятиминутной программе. По окончании каждой программы он передает собранные данные на компьютер — все шесть каналов одновременно. Время разгрузки — десять секунд. В течение этих десяти секунд входные данные через приемник накапливаются на буферном устройстве — в цепи задержки — и затем, по окончании передачи, записываются на магнитную ленту. Таким образом, при сборе данных удается избежать ненужных интервалов между записываемыми программами.

— Ну и как я узнаю, что там у него происходит?

— Я все подготовила, — улыбнувшись, ответила Эйприл. — Посмотрите на свой терминал.

Броньола повернул голову к первому компьютеру. На мониторе появилась надпись: «Аудиопрограмма».

— Ваши кнопки управления — цифровые клавиши от 1 до 6, — пояснила Роза. — Каждая клавиша соответствует отдельному каналу записи. Страйкер — на первом канале. Скалолаз — на четвертом. Где установлены другие микрофоны, я точно не знаю.

— Значит, я просто нажимаю кнопку "1" и все?

— спросил он.

— Да. Эта кнопка переключает вас на канал Страйкера, начиная с первой выборки. Для прослушивания следующей порции нажмите «1.1», затем «1.2» и так далее. Компьютер уже ликвидировал паузы, поэтому разговор будет воспроизводиться в непрерывном режиме, даже если были большие перерывы. Кроме того, у вас в запасе остается десять минут, чтобы внести необходимые коррективы.

— Хорошо, — проворчал Броньола, склонившись над терминалом.

— Кстати, — поинтересовалась Роза, — а кто такой Зигмунд?

— А что такое?

— Он зашел в кабинет Страйкера как раз перед началом последнего сброса информации. Пока что у меня только их приветствия.

Броньола вздохнул, пожал плечами и нажал кнопку "1" на своей клавиатуре.

* * *

Легко постучав в дверь, в кабинет без приглашения вошел незнакомый Болану человек неопределенного возраста, среднего роста и атлетического телосложения. И хотя Болан никогда раньше не видел этого типа с мужественным лицом, тяжелым взглядом и обманчиво расслабленной манерой держаться, он сразу же понял, кто перед ним.

— Жизнь бьет ключом, Зигмунд? — небрежно поинтересовался он.

Трефовый Туз подошел к окну, выглянул на террасу и затем, обернувшись, проговорил с тонкой ухмылкой:

— Боюсь, что вообще не бьет. Шлюзы перекрыты.

— Это не проблема, достаточно немного приоткрыть вентиль, — парировал Болан.

Зигмунд снова повернулся к окну, закурил и, глубоко затянувшись, выпустил дым через нос. Какое-то время он молча наблюдал за голубыми завитушками, поднимающимися к потолку, потом сунул руки в карманы и, повернув голову к человеку, сидящему за столом, произнес:

— И поэтому ты здесь?

Болан посмотрел на него тяжелым взглядом.

— Я здесь, потому что я здесь.

— Извини, я не хотел сказать, что... — Зигмунд снова затянулся сигаретой. — Я был в Европе, когда... на... э-э...

— Ты был в Цюрихе.

В глазах Трефового Туза сверкнул огонек.

— Ты знаешь обо мне больше, чем я о тебе.

— Имею право.

Зигмунд улыбнулся, подошел к столу и, вынув изо рта сигарету, наклонился, чтобы получше разглядеть лицо и руки Болана.

— У меня есть личный вопрос, можно?

Болан ответил улыбкой на улыбку.

— Давай.

— Мне нравится твое лицо. Кто его сотворил?

Зигмунд не скрывал своего профессионального интереса, но Болан ответил уклончиво и довольно сухо:

— Это слишком личное.

Так оно и было. Если в легендах о Тузах имелась хоть доля истины, то правдой могло быть и то, что они меняли внешность так же часто, как свои костюмы. Ходил даже анекдот, суть которого заключалась в том, что «трефы» и «пики» иногда забывали, кто они на самом деле. Конечно, смысл шутки состоял в том, чтобы заставить поверить в это всех остальных.

Да, лицо Болана сейчас совсем не походило на то, с каким он начинал эту войну. Внимательный взгляд специалиста заметил бы, что оно претерпело немало изменений.

Зигмунд произнес:

— Да, ты прав. Особенно сейчас. Честно говоря, меня несколько удивило, что ты здесь.

— Почему?

— Ну, просто... Ты же был здесь, когда началась заваруха?

Болан холодно произнес:

— Да, был.

— Теперь этот город просто дышит ненавистью.

— Сейчас так везде, не только здесь, — напомнил Тузу Болан.

— Но здесь особенно, тебе не кажется?

Болан пожал плечами:

— Меня это только вдохновляет. Но они ненавидят не меня, Зигмунд, а то, во что превратилось их дело. Мы должны все изменить.

— Мы? Учти, нас осталось всего лишь двое. Иногда я задаю себе вопрос: а на правильном ли мы пути? Понимаешь, на то, что осталось, не стоит даже тратить силы. Если только...

— Что если только? — проворчал Болан.

— Если только мы не избавимся от этого парня — Болана. Он тоже появился в городе.

Зигмунд заметно нажал на слово «тоже».

— Ты видел его? — мягко спросил Болан.

— А кто его вообще когда-нибудь видел? Но он здесь. Это точно. С тех пор, как я вернулся из Европы, я все время потратил на то, чтобы изучить повадки этого типа, найти к нему ключ, вычислить его. Теперь я наверняка знаю, как он действует, какие методы берет на вооружение.

— Очень интересно, — ответил Болан. — Я занимался этим же вопросом, правда, в боевых условиях.

— Да, я... э-э... Я знаю, что ты принимал в охоте на Болана активное участие, Омега. А Фрэнки — это тоже ты?

— Называй меня как угодно, — спокойно ответил Болан. — Только не пытайся меня подсечь, Зигмунд. Это пробовали сделать многие, даже самые лучшие, в том числе и Барни, известный также под именами Питер, Скала... Вряд ли стоит перечислять все его клички.

Поведение Зигмунда заметно изменилось. Он как будто расслабился, оттаял: Барни был тем фундаментом, на котором держалось все «здание».

Он прикурил новую сигарету от окурка.

— Мне казалось, что я единственный, кто знает об этом.

— А ты знал, — доверительно спросил Болан, переходя почти на шепот, — что братья Талиферо — сыновья Барни? Его плоть и кровь?

У Туза отвисла челюсть. Он стряхнул пепел с сигареты и, не скрывая своего изумления, спросил:

— Это... Это правда?

— Правда, — заверил его Болан. — Он сообщил мне об этом перед смертью. Перед тем, как, — он обвел рукой весь кабинет, — оставить мне вот это...

— Понимаю, — тихо произнес Зигмунд. — Этот офис принадлежал тем, кто имел власть. Но после Барни сюда никто не заходил. Признаюсь, иногда я сам приходил сюда посидеть за этим столом. Но больше здесь никого не было. Никого... Однажды вечером я заметил Барни, он выходил отсюда... Но — это было пару лет назад — он тоже увидел меня. И это, как мне кажется, послужило главной причиной того, что меня отправили в Европу.

— Ну и как дела там? — поинтересовался Болан, стараясь поменять тему разговора.

— Тоже хреново. Но не так, как здесь. Наши боссы качали оттуда деньги, как из бездонной бочки. Поэтому братья Талиферо...

— Вчера Организация потеряла сорок или пятьдесят миллионов, — вставил Болан.

— Да, я слышал. Итого, около пятисот миллионов только за одну неделю. Между нами, Омега, больше уже почти ничего не осталось. Когда погиб Оджи...

— Дело не только и не столько в деньгах, — прервал его Болан, стараясь удержать разговор в интересующем его русле. — Деньги — это помои, которые можно вылить в любое место. Мы можем сделать так, чтобы их выливали куда положено, если «наше» дело снова заявит о себе. И я думаю, что ты прав — пора покончить с Боланом. Ты уверен, что он здесь?

— Я знаю, — уверенно заявил Трефовый Туз.

— Откуда?