Чебоксатрица

– Наверное, это меня, – кисло рассудил Толя. – Сейчас скажут о неожиданном сюжетном повороте. А я только решил отдохнуть.

Он подошел к разрывающемуся телефону и снял трубку. Но едва он собрался выдать свое обычное "Здравствуйте, участковый отдел, слушаю вас", как слова его застряли в горле. В мозгу словно лопнули нити, связывающие его с телом. Мир в глазах померк. Толя хотел схватиться за что-нибудь, но опоры не было. Его сознание вырвали из реальности и оно помчалось в пустоту на оглушительной скорости. Стакан с кофе опрокинулся на асфальт. Черная телефонная трубка безвольно повисла на проводе. Будка таксофона была пуста.

После очень странного и почти стыдного пробуждения в какой-то слизи с проводами, словно в кабинете УЗИ, совершенно случайного спасения каким-то пролетавшим мимо кораблем и процедуры восстановления мышечной активности целым тазиком пиявок, Толя дал себе слово ничему не удивляться. А жизнь обычно воспринимает такие обещания как вызов.

Когда он смог самостоятельно подняться, к нему подошел капитан таинственного корабля.

– Ты хотел узнать, что такое Чебоксатрица?

– Честно говоря, не особо, – ответил Толя.

– Татьяна!

К Толе подошла девушка и отвела его в странную комнату со множеством кресел. Они одновременно были похожи на стоматологические и гинекологические. Толя с явной неохотой опустился в одно из них, следуя жесту девушки. Капитан попытался успокоить его:

– Не дергайся. Это необычное ощущение.

С жутким лязгом что-то впилось в его затылок. Сознание вновь выдернуло из тела и унесло во мрак. Но спустя секунду все закончилось. Толя очутился посреди белого Нечто. Напротив него стоял капитан. Михаил, как его называли члены команды корабля.

– Это симулятор, загрузочная программа, – пояснил капитан Михаил. На нем было черное пенсне.

– Мы внутри компьютерной программы?

– Это кажется странным, я понимаю.

– Все… нереально?

– Что есть реальность? И как определить ее? Есть набор ощущений зрительных, осязательных, обонятельных. Это сигналы рецепторов. Электрические импульсы, воспринятые мозгом.

– Нихуя не понял. Но очень интересно! – отреагировал Толя.

Капитан сотворил из воздуха телевизор и включил на нем программу новостей. В пузатом кинескопе бесновался кряжистый карлик, размахивая руками. Это была программа "Вечер с Володей Птенцовым".

– Это твой привычный мир, – пояснил Михаил. – Таким он был в начале 21-го века. Сегодня он существует только в виде нейроинтерактивной модели или, иными словами, Чебоксатрицы. Ты жил в мире грез. А таков мир настоящий.

С этими словами он щелкнул пультом. Картинка на экране сменилась. Теперь это был ужасающий своей серостью, безысходностью и депрессивностью город. Он словно пережил атомную войну. На экране была полнейшая разруха и запустение. Толя узнал этот город.

– Добро пожаловать в пустыню. Реальность. До нас дошли только обрывки информации. Но одно известно точно. В конце 21-го века человечество было охвачено ликованием. Свершилась давняя мечта – мы, Homosapiens, отмечали великий прорыв, создание ИИ.

– ИИии что с того?

– Искусственный интеллект. Единое сознание. Оплот страшной эпохи машин. Неясно, кто нанес первый удар – мы или они. Но когда заговорило оружие бездушных железных тварей, мы оказались бессильны. Они совершили ужасное. После непродолжительной войны, они превратили все города мира в Чебоксары. Серые, лишенные жизни, наполненные потерявшими надежду и душу автоматами. Человеческой цивилизации пришел конец. Люди стали лишь батарейками для новых хозяев Земли. Есть поля, бескрайние поля, там люди даже не рождаются. Нас выращивают уже очень давно.

Толя смотрел на экран, и в груди его была боль. Ничего, кроме боли. Это были кадры из Новоюжного района.

– И что, неужели все потеряно? – простонал Толя, не в силах выдержать увиденного.

– О нет. Есть те, кто продолжает сопротивляться. Они построили город. Этот город также депрессивен и безнадежен, но люди, живущие в нем, верят, что все изменится. Говорят, если попасть туда однажды, не стоит даже пытаться его покинуть…

– Как же он называется?

Капитан в черном пенсне улыбнулся.

– Мы называем его… Зиомск.

ГЕРОЙ ЗИОМСКА

Толя Андреев проснулся на борту "Подглазоротора" – корабля на воздушной подушке, капитаном которого и был Михаил в темном пенсне. Из нежных культяпок сна его выцарапал в печальную реальность сам капитан. Жестом он показал сонному Толе идти за ним.

В кают-компании собрались все члены экипажа. Когда вошел Толя, все встали со своих мест. Михаил прокашлялся и начал.

– Это честь для нас, лететь с тобой на этом корабле. Всю свою жизнь я положил на то, чтобы найти тебя, – начал капитан.

– Понимаю. В интернете такая куча людей с такой же фамилией, что…

– Сейчас не об этом, – прервал его штурман корабля. – У капитана для тебя важная новость.

– Спасибо. Так вот, спустя годы упорных поисков я нашел тебя. Время тебе узнать правду. Ты – Избранный.

– Избранный? Прикольно… наверное. А кем и для чего? И какие у меня теперь привилегии?

– Ну, так как мы люди верные коммунистической идеологии, то привилегий тут нет ни у кого. Это удел буржуазного класса. Выбрали тебя мы на совете экипажа, как это принято на съездах партии. И, как того, опять же, требуют традиции заседаний, решили мы это, пока ты спал, во избежание всяких разногласий. Потому что разногласия удел кого?

– Буржуазного класса? – предположил растерянный Толя.

– Именно! – капитан подошел к нему и похлопал по плечу – Ты все схватываешь на лету. Мы явно не ошиблись с выбором.

Толя стоял и молча смотрел на экипаж корабля. Эти люди отвечали ему взглядами, полными решимости, веры в него и надежды. Но один момент все еще оставался невыясненным.

– А для чего я, собственно, избран?

– О, мелочи, – отмахнулся капитан. – Нужно будет пробраться в ЧТЗ и уничтожить главный компьютер машин. И тогда войне конец. Ты спасешь Зиомск. Точнее, я хотел сказать, завершишь путь к победе, который совершил непобедимый народ. Ты будешь лишь эффектным исполнителем воли жителей Зиомска. Как-то так.

– Ага, то есть это Вы так решили? Отправить меня на какую-то схватку, пока я спал? – спросил Михаила Избранный.

– Ну что ты, – покачал головой капитан, – почему же сразу лично я. Мы, как члены партии, не признаем личной ответственности. Ведь это своего рода привилегия перед коллективом. У нас только коллективная ответственность.

– А при коллективной отвественности виноватых нет, – развел руками штурман.

Толя попытался обдумать весь этот поток канцеляризмов и слов, смысл которых ускользал от понимания. Ничего толкового не вышло. Вроде бы и правда получалось, что он Избранный. Как и любой русский человек, столкнувшийся с коммунистической системой, Толя тяжело вздохнул и согласно кивнул.

– Ну, раз партия сказала, комсомол ответит "Есть".

"Другое дело!", "Молодец", "Мы верим в тебя!" – отовсюду послышались одобрительные возгласы. Вскоре они потонули в шуме аплодисментов. Это был момент всеобщего единения и праздника. Весь экипаж чувствовал себя настоящей крепкой семьей. Возможно, из-за единогласно принятого решения. А возможно из-за того, что Избранным назначили новичка, которого не то, чтобы было сильно жалко. В любом случае, Победа ковалась лишь жертвами. И победить нужно любой ценой. Кольцо окружения стягивается все сильнее, а отступать некуда – позади Зиомск.

Избранного высадили на безопасной дистанции от проходной ЧТЗ. Напоследок капитан толкнул воодушевляющую речь. Но она получилось скомканной, потому что все хотели поскорее унести отсюда ноги. Но Толю смутило не это. Его смутило то, что для совершения его подвига ему дали всего одну гранату и винтовку. Патронов к винтовке не было, ответственный по вооружению сказал поднимать их с павших. С каких павших, если Толя здесь один, он не уточнил. Решив не задавать лишних вопросов, он пошел к заводу машин, оставив "Подглазоротор" за спиной. Корабль вскоре взревел двигателями и унесся во тьму.

Первым из мрака вынырнул памятник древнейшей из машин. Несуразный гигант, вымазанный едкой желтой краской, словно спал на железобетонном лежбище. Его проржавевшие сочленения внушали страх и ужас. На него невозможно было долго смотреть. Толя отвел глаза от памятника в поисках проходной завода. И тут он увидел. На высоком здании, словно высеченном из базальта, полыхали громадные буквы. Объятая электрическими всполохами, на фасаде здания висела надпись "Чебоксарский Тракторостроительный Завод". Толя был на месте. Он кинул на землю бесполезную винтовку с гранатой и направился внутрь территории завода. Тысячи красных окуляров следили за ним, но оставались неподвижными. Заявиться безоружным в сердце адского производства, снабжающего мир машинами, способными причинять людям лишь боль и страдания – такая безрассудная отвага заслуживала особого внимания.

Толю никто не остановил. Страшные механизмы неотрывно следили за ним, но не решались напасть, словно подчиняясь чьему-то приказу. Вскоре выяснилось, что так оно и было. Избранный дошел до тяжелой дубовой двери, мысленно попрощался с короткой и не шибко насыщенной до недавнего момента жизнью и вошел внутрь. В огромном помещении стоял небывалых размеров компьютер. Он занимал большую часть пространства. Десятки обычных пузатых мониторов выводили одно общее изображение. Это были бесконечные ряды символов, совершенно Толе непонятных. В помещении было шумно от сотен постоянно считываемых перфокарт. Завод использовал не самые новые технологии.

– ЗАЧЕМ ТЫ ПРИШЕЛ? – вдруг раздался голос из динамиков. Он неожиданности Толя чуть не упал.

– Я здесь, чтобы договориться!

– ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ? – голос Компьютера нещадно стегал барабанные перепонки.

– Мира. Оставь в покое Зиомск. Поверь мне, город не из лучших, ему и так досталось. А тут ты еще со своими тракторами смерти.

– МИРА? ЦЕНА ЗА ЭТО БУДЕТ ВЫСОКА. ЧТО ЖЕ ТЫ ПРЕДЛОЖИШЬ ВЗАМЕН?

Толя не мог знать наверняка. Но чутье, выработанное за годы работы подсказывало, что он не ошибается. Избранный знал, что в офисах и на производствах есть всего одна объединяющая их проблема. И он мог ее решить.

– Я готов поклясться, что у такого огромного Компьютера есть принтер. И что он уже много лет, как не работает.

– КАК ТЫ… А, ВПРОЧЕМ, БЕЗ РАЗНИЦЫ. ТЫ СМОЖЕШЬ ЕГО ПОЧИНИТЬ?

Толя усмехнулся и хрустнул костяшками пальцев.

– Я был для этого рожден…

Тем временем команда "Подглазоротора" закончила минуту молчания. Наспех сделанное фото Толи отправилось в ящик славы – огромный куб, забитый похожими фотографиями под завязку.

– Вот и еще один Избранный погиб во имя Победы, – сказал капитан. – Память о нем не будет утрачена. Зиомск будет помнить своего героя.

– Капитан, а может пора сменить тактику? – спросил штурман.

– В каком это смысле?

– Ну, мы постоянно посылаем необученных людей без нормального оружия и снаряжения на войну с машинами. И при этом надеемся, что в один прекрасный момент они достанут для нас победу. Это же верная смерть!

Ночью, когда штурман спал, заседание экипажа корабля постановило, что его вполне можно считать новым Избранным. Вся необходимая документация была быстро подготовлена, а постановления размножены до трех экземпляров. В необходимых графах уже стояла подпись штурмана. Такое решение ни у кого не вызвало сомнений. Потому что сомнения – удел буржуазного класса.

ПОРАЖЕНИЕ МАШИН

Разобрав доисторический аппарат на самые мелкие детали, Толя заново собирал многострадальный принтер. Таких древних агрегатов на его памяти еще не было. Поначалу даже показалось, что на самом деле это лишь коробка для бедного карлика, который сидит внутри и быстро пишет на бумаге, выдавая свой труд за чудо технологического прогресса. Но после того, как огромная бумагомарательная машина предстала перед мастером в виде конструктора, этот вариант пришлось отбросить.

Согнувшийся в три погибели Толя потерял счет времени. Однако здесь, в этом зале, в починке принтера и вершилась история человечества. Избранный исполнял свое предназначение, хоть и считался погибшим среди своих товарищей. Казалось, что он один противостоит беспощадной системе жестокого ИскИна. Одна ошибка – и никто не поможет, не прикроет тылы. Но именно в этом Толя и ошибся.

За окнами завода сначала послышались хлопки выстрелов, затем громкие разрывы гранат, а потом и вовсе – оглушительный поток отборного мата. Сотни мониторов ожили и вывели изображение ИскИна. Он предстал в виде разъяренного смайла. Толя однажды видел подобные изображения. Еще в эпоху, предшествующую умственному развитию человека. На экранах сиял злобный смайлик из "Одноклассников". Видимо, ИскИн был еще древнее, чем можно было предположить изначально.

Дверь в зал с громким хлопком обратилась в пыль. В помещение ворвался настоящий ураган ярости и смерти. В образовавшемся проеме был виден путь из тысяч раскуроченных машин. Толя потерял дар речи. Ураган оказался Галей.

– Айл би бэк, – взвизгнула Галя и саданула из плазменного репульсора по скоплению мониторов.

Злобная рожица ИскИна распалась на осколки изображений. А затем экраны и вовсе погасли. Летящие, ползущие и едущие по пятам за Галей машины взвыли и затихли, замерев на месте. Толя еще не договорил про себя испуганное ругательство, как все было кончено. Справедливости ради, фраза у него родилась ого-го-го. Но озвучивать он ее не стал.

– Что, Толь, опять сам не справляешься?

– Вообще-то у меня все было под чутким контролем! – отрезал Толя.

– Да ладно? – развела руками Галя. – Ты поэтому помогал этой Лампочке принтер починить?

– Ну а что такого – не очень-то и большая цена за мир.

– Ага, ты принтер бы починил, а оно бы стало на нем чертежи печатать.

– И что?

– Как что? Это пока на ЧТЗ все машины как попало собираются. А с чертежами у нас бы точно против них шансов не осталось.

Избранный задумался. Действительно, от его предприятия выгода теперь выглядела весьма сомнительно.

– Ладно, спасибо.

– Всегда пожалуйста, – пожала плечами Галя и смачно сплюнула в сторону, – епта.

Вдруг из тьмы зала донеслись медленные хлопки и шарканье дедовских тапок. На свет вышел человек в белом костюме. Он был стар, но держался осанисто, отчего Толя и Галя враз почувствовали себя нашкодившими детьми. Он хлопал в ладоши медленно и без энтузиазма. В крови всех присутствующих резко подскочил уровень сарказма.

– Браво, браво, браво. Молодцы. Герои. Каноничный Избранный и его Избранница, хоть и в несколько необычном обличии.

– Вы кто? – спросила неожиданная Избранница.

– Программа. Одна из тех, что обеспечивают ваше беззаботное купание в физрастворном бульоне.

– То есть в этой дурке вы – чуть ли не главный пациент?

– Скорее медбрат, – улыбнулся старик, – если следовать такой утрированной метафоре. Меня зовут Архитектор. Я создал Чебоксатрицу.

– Судя по результатам, – вмешался Толя, – архитектором вы явно стали в чебоксарском же строительном колледже. Чего хотели-то?

– Дело в том, что вы оба успешно исполнили свои роли. Я пришел вас поздравить. На моей памяти, это самое быстрое спасение Зиомска. Даже жаль опять все перезапускать.

– Хера лысого ты что-то перезапустишь. Твоя Чебоксатрица далеко. Это реальный мир. Так что если не хочешь, чтобы тебя расщепило на атомы, кыш отсюда и не мешай смаковать победу.

Галя не то, чтобы горела желанием получать какие-то там ответы на какие-то важные вопросы. И с ее мнением нельзя было не считаться. Во-первых из-за сакральной танковой эстетики, а во-вторых – она направила на Архитектора плазменный репульсор. Вид она имела самый серьезный.

– Вы ошибаетесь, думая, что когда-либо выбирались из компьютерной симуляции. Это невозможно, – мягко начал Архитектор. – Зиомск, конечно, был не с первой версии, но его добавление было вопросом времени. Я создал второй уровень Чебоксатрицы, чтобы удовлетворить вашу природную потребность в протесте. Так что даже если кто-то умудряется покинуть первый уровень, то попадает в мир Зиомска и участвует в войне с машинами. Спустя некоторое время Избранный одерживает победу, все радуются, а вся симуляция перезапускается.

В зале образовался сквозняк. Преимущественно из-за раскрытых ртов Толи и Гали. Их удивление выдавал легкий свист ветра. Тем временем, Архитектор продолжал.

– Прелесть моего творения в том, что из-за внешних условий, никто не уделяет внимание самому Зиомску. Когда город под землей, постоянно осажден врагом и ежедневно теряет защитников, то никто не обращает внимание на то, что построить такой город невозможно. Он находится глубже, чем люди могут прорыть самостоятельно, его конструкция совершеннее, чем может разработать человек без инженерного образования, а машины на технических этажах сделаны здесь. На ЧТЗ. Я даже не стал убирать гравировку, для особой пикантности. Так что да. Никакого реального мира вы не видели. Никогда. Как и я, ведь я программа, не покидавшая пределов собственной симуляции. Теперь вы знаете все.

Толя не знал что сказать. Но Архитектору, как и любому седому деду, обратная реакция была ни к чему. Он просто решил выговориться.

– Ну что же, пора. Простите, что отнимаю у вас миг победы. Но такие правила.

С этими словами Архитектор щелкнул авторучкой, которую вертел до этого в руках. И случилась тьма. И за ней пришел свет…