Повешенный

– А что?

– Нам надо наведаться в парочку баров.

Уильям в последний раз затянулся, выпустил серый дым вверх и бросил сигарету за спину, туда же, куда до этого отправилась ее сестра. Ловкие пальцы тут же скользнули по расстёгнутому халату, продевая пуговицы в прорезанные для них отверстия, а затем зачесали тёмные волосы назад, возвращая растрёпанной ветром причёске добропорядочный вид ответственного врача, чья голова все еще раскалывалась на мелкие кусочки от похмелья.

Уильям снисходительно улыбнулся другу и в последний раз подставил зажмуренное лицо под тёплые лучи солнца.

– Хочу убедиться в том, что я не сошёл с ума.

Глава III. Друг

– Такси!

Отливающая солнечным глянцем жёлтая машина плавно остановилась перед Уильямом, и он поспешил забраться внутрь, придерживая шляпу и тяжело дыша. Пробежка от работы до ближайшей широкой улицы никогда не шла Уиллу на пользу, а отработанные полностью два дня тяжёлым свинцом разливались по его ногам. Солнце уже почти опустилось за горизонт, и надежда поймать такси рассеивалась вместе с последними розовато-персиковыми лучами, отражавшимися в окнах небоскрёбов.

К счастью для Уильяма, депрессия выгнала людей на улицы не только из-за потерянного жилья, но и из желания заработать лишние деньги, поэтому свободную машину он нашёл достаточно быстро, просто вскинув руку перед первой показавшейся из-за поворота.

– Куда едем? – водитель небрежным жестом поправил твидовую кепку, стоило Уильяму захлопнуть дверь, и бросил на него взгляд в зеркало заднего вида.

– Маленькая Италия.

Светлые перчатки и шляпа безжизненно рухнули на колени Уильяма, и он запустил пальцы в волосы, растрёпывая их. Радио тихо заскрипело трубными фанфарами, а скрипки застонали в такт слипшимся тормозам машины. Даниэль позвонил поздно вечером на работу и точно таким же скрипучим голосом, сообщил Уиллу место, где он будет его ждать на следующий день. Не то чтобы Уильям плохо знал Даниэля, напротив, он мог предугадать каждое действие или слово своего друга, но в этот раз он превзошёл все ожидания Уилла, заплетающимся языком пробормотал невнятное название, из которого Уильям смог разобрать только «кабанчик».

«Грустный кабанчик». Именно так называлось питейное заведение, о котором Даниэль часто рассказывал Уиллу, и накануне он именно там собирался провести свой вечер.

– Почему мы так плетёмся? – Уильям выглянул в окно и мог поклясться, что в мельчайших подробностях рассмотреть пальто прошедшей рядом старушки с тростью

Водитель пожал плечами, вцепившись в руль и неотрывно глядя на дорогу перед собой. Тормоза заскрипели, и машина остановилась, пропуская перебегающих через дорогу людей. Уилл бросил нервный взгляд на наручные часы и вздохнул: он освободился слишком поздно, чтобы позволить себе ехать по правилам, а водитель явно тоже был не в восторге от скоростного ограничения, установленного в городе властями.

– Давайте так, вы довезёте меня как можно быстрее, а я никому не скажу, что вы превышали скорость, – улыбнулся Уильям и, достав из кармана несколько купюр, протянул одну из них водителю.

Тот тут же выхватил зеленоватую бумажку двумя пальцами, зажав ее, как сигарету, и спрятал в кармане.

– Замётано. Только скажите, если знаете короткий путь. А то, знаете ли, Маленькая Италия не такая уж и маленькая.

– А?

– Я обычно работаю в другом районе, – тут же ответил водитель, – сегодня вот пришлось подменить товарища. Плохо ориентируюсь здесь. Так что не уверен, что смогу довезти вас быстрее, даже если вдавлю педаль в пол.

– Хорошо, я покажу, где свернуть.

Автомобиль снова тронулся, но на этот раз ехал намного быстрее, так что Уильям даже позволил себе расслабиться и не обращать внимания на недовольные гудки других водителей, на яркий слепящий свет фар за окном и на лёгкую тошноту, подкатывающую к горлу. Все же не стоило ужинать перед поездкой, но проводить еще несколько часов на голодный желудок Уильяму не хотелось. А заливать накрапывающую язву алкоголем виделось Уиллу не лучшей идеей: он в принципе никогда не любил привкус крови во рту, а появляющееся иногда жжение он пытался загасить молоком.

Водитель нервно крутил колёсико радио, переключая станции, и динамики недовольно хрипели в ответ, кашляли пылью и извергались энергичной ночной музыкой, пришедшей на смену медленным звукам уходящего дня.

– Какая у вас новенькая машина, – взгляд Уильяма оценивающе скользнул по обивке сидений и замер на свежелакированном дереве дверей. – Давно я не ездил в таком чистом такси.

– Только из ремонта, – с какой-то гордостью ответил водитель. – Пришлось изрядно ее подлатать, особенно с обшивкой корпуса, но оно того стоило.

– Это в какую аварию могло попасть такси, чтобы чинить машину полностью?

– Старушку объезжал, – беспечно пожал плечами мужчина. Кажется, для него объезжать старушек было уже чем-то привычным и настолько незначительным, что даже мысль о том, что придётся рассказывать об этой ситуации, вызывала на лице скуку. – Возвращался в парк, как обычно, было темно, – ну, знаете вот эту вот нашу электрификацию, – а старушенция решила перебежать дорогу в неположенном месте. Ну я руль крутанул и снёс парочку столбов. Машина пострадала. Старушка, слава богу, нет.

– Осторожней надо быть, когда объезжаешь старушек.

– Хах, определенно.

Мужчина хотел сказать что-то еще, но осёкся и плотно сжал губы. Пальцы с силой вцепились в руль, так что побелели костяшки, и он больше не бросал на Уильяма взгляд в зеркало. Двигатель зарычал, и автомобиль, даже не подав никакого сигнала, обогнал сразу несколько машин по трамвайным путям, а затем резко повернул за угол. Уилл с силой вцепился в дверную ручку и придержал шляпу с перчатками.

– И с каких пор автопарк оплачивает такой ремонт? – Уильям знал очевидный ответ на свой вопрос, но выслушать версию водителя было не менее интересно.

Мужчина за рулём промычал себе под нос и уклончиво повёл головой.

– Есть у нас неравнодушные люди на работе, – уже более сухо наконец обронил водитель. – К тому же, как нам зарабатывать, если машина разбита.

– Мне казалось, что это проблема водителей. – Уилл повёл плечами, поудобней перехватывая пассажирскую ручку. – Не знал, что в этой стране стали беспокоиться о рабочих. К тому же сейчас. – Уилл мягко улыбнулся и, немного склонив голову на бок, поймал взгляд водителя в отражении. – Рад, что вам так повезло. Здесь направо. Мимо парка. И потом налево квартал. Остановитесь на углу.

Водитель нервно усмехнулся в ответ и послушно выкрутил руль, едва не столкнувшись с машиной на встречной полосе. Та разорвалась надрывным пронзительным гудком и свернула на тротуар, а Уильям поймал себя на том, что негромко бормочет под нос первую попавшуюся молитву. Водитель выругался на итальянском и резко крутанул громкость радио, позволив музыке заполнить салон.

Весь оставшийся путь они ехали в молчании. Лишь изредка обменивались понимающими хмурыми взглядами и хмыкали под нос. Дома быстро проносились мимо Уильяма, сливаясь в разноцветное покрывало, и десять минут незаметно промелькнули, растворившись в визге тормозов и финальных фанфарах саксофона.

Машина остановилась, и водитель буркнул под нос сумму и требовательно обернулся к Уильяму, ожидая свою положенную плату за поездку. Уилл неспешно натянул на руки перчатки и устроил шляпу на коленях. Он бросил хмурый взгляд на таксиста, нырнул рукой за скреплёнными скрепкой деньгами, отсчитал нужное количество и протянул их водителю.

– Сдачи не надо, – Уильям спешно свернул купюры и сунул их обратно в карман. – И… берегите себя.

– И вам удачи.

Дверь хлопнула за спиной у Уильяма, и автомобиль тут же тронулся, отправившись на поиски очередного ночного гуляки, который не постесняется выложить двойную стоимость за поездку после заката. Шляпа опустилась на голову Уилла, скрыв взгляд его потемневших глаз в тени ее полей, и Уильям поднял воротник, скрываясь за ним, как за хлипким щитом, он резких порывов ветров надвигающейся зимы.

Небольшой шумный квартал затесался среди высотных зданий островком чужой и незнакомой культуры. Низкие приземистые дома из красного кирпича в путах металлических лестниц и балконов горели вывесками на незнакомом Уильяму языке, – он только иногда видел знакомые по французскому слов, которые, тем не менее, не вносили никакой ясности, – а доносившиеся из-за их дверей ароматы заставляли сытый желудок молодого мужчины сворачиваться в узел от голода. Найти нужный бар среди столь пёстрого окружения казалось Уиллу нереальным. Но и на этот раз судьба благоволила Уильяму.

Даниэль переминался с ноги на ногу, низко подпрыгивал на месте и всячески пытался согреться, стоя около выбивающегося своей серостью и мрачностью здания. На нем не было вывески с цветастым изображением пиццы или пасы, а буквы не складывались в итальянскую фамилию. Напротив, «У Донована» звучало настолько привычно и знакомо, что Уилл даже забыл о том, что находится в самом сердце итальянского квартала.

Вот только хмурые косящиеся лица людей около ресторана напротив очень быстро вернули Уильяму чувство реальности. Пальцы скользнули по краю полей шляпы, и Уилл зашагал в сторону друга.

– Найдёшь меня в «Грустном кабанчике», – не скрывая ехидства протянул Уильям, вальяжной походкой подплыв к другу. – Ты ведь именно так сказал перед уходом со смены? Или мне показалось? Ах да. Ты же еще и упоминал его, когда звонил мне напившийся вусмерть и не мог связать даже двух слов.

Куэрво вздрогнул и обернулся к Уильяму.

– Я тебе звонил? Не помню этого, – Даниэль виновато улыбнулся. – Нет. У тебя определенно чертовски хорошая память, дружище. Хотя я ничуть не удивлён этому. Хирург должен помнить все.

– Правда, – Уилл обвёл здание позади Даниэля скептичным взглядом и покачал головой, – ты сказал, что это бар недалеко от Маленькой Италии. Ты не говорил, что он находится прямо посреди итальянского квартала. Это не очень… благоразумно.

– Ну забыл, немного. С кем не бывает. – Даниэль поднял взгляд к ночному небу с видом великомученика. – Посмотри на себя, к слову. У тебя такой вид, словно ты не спал несколько суток. И к тому же благоразумие никогда не было нашей сильной стороной.

– Я и не спал несколько суток, если ты забыл, – Уилл дотронулся пальцами до распухшего после встречи с Натаниэлем Кёнигом носа. – Но… почему «Грустный кабанчик»? Я не вижу нигде этой вывески. Только если ты не перепутал адрес.

– Его владелец Джеки Донован. Весь квартал зовёт его Джеки Кабанчик. Он похож на кабанчика. – Истеричный смешок вырвался из Даниэля. – Да и в городе ты скорее узнаешь о нем информацию, если спросишь про Кабанчика. Никто не знает его по фамилии. Вообще он ирландец. Я до сих пор не понимаю, что он забыл в итальянском квартале. Тут везде за милю пахнет тушёными помидорами, розмарином и вином, а тут Джеки со своим ирландским виски. Но на удивление, его никто не трогает. Пока что.

– А почему грустный?

– Ему никогда не дают чаевых. Потому что он ирландец. И потому что воняет как сто свиней. Да и бар у него отвратительный, скажу тебе.

– И именно поэтому мы в него идём?

– В точку!

Даниэль, казалось, сиял изнутри. Он с самым довольным видом вскинул голову и поднял в верх указательный палец, явно намереваясь продемонстрировать Уильяму всю тяжесть его скепсиса и предвзятости к гениальности Даниэля. Уилл тяжело выдохнул и, оглянувшись, потуже затянул пояс на своём пальто.

– Кстати, – спохватился Даниэль. – Джеки уже два месяца нет. Так что можно не волноваться за свои зубы и все выяснить.

– Неужели его подстрелили? – Уилл насмешливо выгнул дугой бровь и хмыкнул.

– Нет, к сожалению. Этот раунд остался за кабаном, – хохотнул Даниэль. – Но отбыть свой срок ему все же придётся. Разбойное нападение на ювелирный магазин и разбитое лицо полицейского не тянут на штраф. Но ничего. Лет через семь ты сможешь лично убедиться в том, что этого кабанчика очень сложно загнать в ловушку.

– Заканчивал бы ты со своими книгами.

– А что такое? Я люблю французскую литературу. – Даниэль пожал плечами. – И тебе советую читать что-то помимо медицинских журналов и справочников.

– У меня не так много свободного времени, чтобы наслаждаться любовными похождениями сытых французских дворян. Мне самому хотелось бы не сдохнуть с голоду. Если ты еще не забыл. – Уильям нервно сунул руки в карманы, тут же нащупав смятую пачку сигарет.

– Да-да, – язвительно ухмыльнулся Даниэль. – Ты же у нас на самообеспечении. Так это называют в армии, да? Слишком гордый, чтобы помириться с отцом и попросить у него помощи.

– Зато тебе, я смотрю, – зажав сигарету зубами, процедил Уильям, – гордость не мешает клянчить деньги у брата.

– Не клянчить, а брать в долг, – с важным и многозначительным видом заметил Даниэль.

Он с завистью посмотрел на сигарету Уилла, пока тот пытался чиркнуть спичкой по отвлажневшему коробку, и грустно вздохнул.

– Ну и как? – кончик сигареты вспыхнул алым, и Уильям тут же выпустил вверх струйку дыма. – Когда возвращать все Анхелю собираешься? Он еще не подослал к тебе пару крепких ребят, чтобы выбить ту тысячу, которую ты у него, – Уильям запнулся, а затем улыбнулся и елейным тоном протянул: – занял три месяца назад и клялся могилой своей мамы, что вернёшь через три дня?

– Зачем так сразу? Хорошо же общались, ей-богу, – Даниэль раздражённо отмахнулся. – Всему своё время, дружище. Как только разбогатею – сразу все верну.

Верить Даниэлю было сродни вере в то, что через пару дней кризис закончится и все станет как раньше. В любом случае Уильям предпочёл бы, чтобы все оставалось как раньше, потому как вытаскивать с того света очередного банкира, пустившего себе пулю в висок, чьи кости оказались слишком толстыми, Уиллу нравилось больше, чем вырезать аппендицит старушкам.

Они продолжали стоять перед тусклой вывеской бара: Уильям неторопливо курил, а Даниэль то и дело буквально заглядывал ему в рот. Была бы его воля – он определенно вырвал бы сигарету из рук Уилла и прикончил бы ее своими объёмными лёгкими. Но вместо этого он грустно вздыхал и откидывал в сторону носком ботинка валяющиеся вокруг него окурки. Уильям молча присвистнул: их количеством можно было обеспечить целую армию, но, кажется, все их скурил один Даниэль. И брошенная мимо урны пачка «Gitanes» подтвердила эту догадку.

– Так почему все-таки этот бар? – спустя несколько минут молчания наконец поинтересовался Уильям. – Я все же немного сомневаюсь, что идти в этот отвратительный, как ты сам сказал бар, хорошая идея.

– Где как не в отвратительном ирландском баре можно узнать все самые грязные тайны города? Здесь можно найти почти каждого, дружище. – Даниэль по-братски хлопнул Уилла по плечу и приглашающим жестом обвёл бар. – Уверен, в этом месте побывал когда-нибудь каждый житель Чикаго. А уж что творится здесь по вечерам. – Даниэль экспрессивно дотронулся кончиками пальцев до губ, послав в небо воздушный поцелуй. – Ты точно останешься доволен.

– Предпочитаю одиночные драки.

– Но на массовых побоищах ты сможешь больше заработать. И как врач, и как участник. Подумай об этом, Уилл. Ты сможешь делать деньги. И очень неплохие. Удар у тебя поставлен. Да и опыт есть.

– Непременно обдумаю твоё предложение, когда потеряю работу.

Уходить со с таким трудом найденной работы Уильям не планировал. Как и не планировал идти на поводу у всех безумных идей Даниэля, которые тот в силу своей профессии придумывал с такой скоростью, что уследить за хаотично мечущимися мыслями было невозможно.

Молчание, повисшее в воздухе, взрывалось клубами серого дыма, тонкой струйкой вырывающегося сквозь приоткрытые губы Уильяма, а Даниэль несколько раз развязывал пояс, чтобы тут же снова его завязать в тугой узел. Куэрво забавно подпрыгивал на месте, бессвязно бормотал себе что-то под нос и бросал косые взгляды на бар. За широкими панорамными окнами витрины было хорошо видно столпившихся внутри людей, и Уильям даже засмотрелся, заметив, как некоторые из посетителей бесследно исчезают за одной из обшарпанных деревянных дверей. Видимое с улицы помещение было слишком маленьким, чтобы удовлетворить потребность людей в выпивке, а в зале не было видно даже барной стойки: только ряд круглых столов, парочка развешанных по стенам картин и натирающий столы официант.

– Итак. – Даниэль хлопнул в ладоши, а его лицо неожиданно оказалось слишком близко от Уильяма. – Что мы ищем?

Уилл недовольно покосился на друга и сделал шаг назад. Сигарета в его руках почти полностью истлела, но он продолжал вытягивать из неё последние крупицы терпкого вирджинского дыма, согреваясь под холодными северными ветрами.

– Кого, – рассеянно поправил друга Уилл и затянулся.

– Не понял.

– «Кого мы ищем». – Уголки губ Уильяма дёрнулись в нервной улыбке. – Натаниэля Кёнига.

– Какое занятное имя, – притворно-задумчиво потёр подбородок Даниэль. – Немец? Если да, то возможно, нам стоило в таком случае отправиться в немецкий квартал и поспрашивать там. Но ты мне об этом не сообщил заранее, поэтому… Мы имеем то, что имеем. Впрочем, чего я ожидал от человека, который был двое суток на дежурстве?

– Твоя вера в меня, поражает, Даниэль, – кисло отозвался Уилл. – Я думаю, что мы пришли куда нужно. У меня нет уверенности, что это имя не выдуманное, и к немцам он не имеет никакого отношения. Если же его действительно так зовут, то… О нем определенно должны знать в барах.

– Что ж, в таком случае пора заявить о нас этому месту.

– Последний раз, когда ты так сказал, – полным скептицизма голосом заметил Уильям, – мы напились до чёртиков и нас за шкирку выкинул на заснеженную улицу охранник бара.

– Мы были молоды и глупы. Больше мы такой ошибки не повторим. Пойдём уже. Пока я себе все не отморозил. Почему сегодня такая холодрыга? – поёжившись от ветра, пробормотал Даниэль.

Уильям неопределённо пожал плечами, мол, «отстань от меня с глупыми вопросами, ты в Чикаго», вдавил выкуренную сигарету носком в асфальт и, поправив поднятый воротник, поспешил за Даниэлем. Тот уже распахнул дверь бара и смело шагнул внутрь под настороженные и хмурые взгляды посетителей. Уилл успел нырнуть в щель закрывающейся двери ровно в тот момент, когда Даниэль, подойдя к высокому темнокожему мужчине, привстал на цыпочки и, тыкая пальцами тому в лицо, громко и медленно прокричал:

– Нам два пива, пожалуйста.

Мужчина нахмурился и значительно тише, чем был до этого голос Даниэля, пробасил:

– Вход только по личному приглашению хозяина. И не надо так орать. Я не глухой.

– О, поверьте, у нас приглашение определенно имеется. Моя фамилия – Куэрво. Вам это о чем-нибудь говорит? Нет? Точно нет? – уже менее уверенно переспросил Даниэль, а затем обернулся к Уильяму и понимающим тоном протянул: – Наверно новенький. – Он вздохнул и вытащил из кармана первую попавшуюся купюру. – Если нет, то вот этот серо-зелёный кусок помятой бумаги с изображением… – Даниэль скривился, вглядевшись в портрет американского политика, – какого-то мужчины, без понятия, если честно, кто это, должен сойти за приглашение. Надеюсь, конфликт исчерпан, здоровяк?

Даниэль похлопал мужчину по плечу и уверенно отодвинул его в сторону. Уилл нервно-виновато улыбнулся охраннику и, прошмыгнув за Даниэлем в открывшийся проем неприметной обветшалой двери, – Уильям припомнил себе, что именно в эту дверь входили многие посетители заведения, – обогнал друга.

– Ты сколько уже живёшь в этой стране, Даниэль?

Уилл преградил Даниэлю путь и уперся рукой в стену. Тот только растерянно захлопал глазами, спешно пытаясь свернуть деньги так, как они хранились до этого, но вместо этого зелёные бумажки только сильнее пушились и путались между собой. Даниэль резко выдохнул, поднял взгляд на Уильяма и широко улыбнулся фирменной улыбкой каждого члена семьи Куэрво.

– Всю свою жизнь. У меня даже акцента нет! Ты за кого меня принимаешь?!

– Вот именно, – Уильям вырвал из рук Даниэля одну из купюр и указал пальцем на портрет. – И ты никак не можешь запомнить, что это Улисс Грант?

– Да хоть сам Одиссей, Уилл, – вяло повёл плечами мужчина. – Моя семья сделала достаточно, восстанавливая ваши южные штаты после войны. Уверен, этот милый мужчина простит то, что я не помню его имени.

– Твоя семья обязана ему своим приездом в Америку, Даниэль.

– Вот как? Определенно это повод, чтобы я запомнил его имя. Уилл… Грант?

– Улисс, Даниэль.