Кошкин дом

Мисс Фрэмптон и мисс Гриффит-Джонс покраснели, все прочие дамы за столом томно вздохнули в унисон, Тёрнер кашлянул в стакан с водой, и только Стивенс никак не отреагировал, увлечённый пирожком с мясом.

Миссис Харрис продолжила с чувством:

– О да! Я ни капли не сомневаюсь, что господин Лейбниц держал в уме именно этот образец возвышенной гармонии, когда писал свой труд! Да ведь вспомним хотя бы его горячую любовь к своей жене!..

Мисс Фрэмптон пробормотала:

– Кхм… Но ведь, кажется, господин Лейбниц не был женат?..

Миссис Харрис улыбнулась ей снисходительно.

– О, я говорю о его жене перед богом, а не перед людьми. Все мы помним эту восхитительную историю! Так романтично!

Дамы за столом умильно закивали. Мисс Фрэмптон обвела их растерянным взглядом.

Миссис Харрис, закрепляя достигнутый успех, живо повернулась к Стивенсу.

– А скажите, господин Стивенс, у господина Рейнольдса есть жена? Может быть, неуместно звать его в женское общество?

Констебль степенно дожевал пирожок и проговорил:

– Насколько мне известно, никак нет. Да и откуда у такого скромняги жена! – он хохотнул.

«Просто замечательно» – пробормотала себе под нос миссис Харрис и продолжила громче:

– Тогда пригласите его, пожалуйста, к нам на игру! Обещайте, что непременно пригласите!

Мисс Фрэмптон бросила на Стивенса взгляд, полный надежды. Тот кивнул.

– Конечно, конечно. Чем больше народу, тем веселее. Ну, только в дамском обществе, конечно! Когда, допустим, много преступников – это совершенно не то, – он, было, сурово нахмурил брови, но тут же повеселел снова. – А теперь – чай!

***

В четверг Элизабет Фрэмптон наконец-то отправилась за покупками. Миссис Харрис ненавязчиво последовала за ней, надеясь на счастливый случай. В начале – на почту, затем – в книжный магазин, после этого – в бакалейную лавку господина Спенсера… Марта уже совсем было упала духом, как – о, чудо! – мисс Фрэмптон наконец-то зашла в большой магазин дамской галантереи. Миссис Харрис выждала пять минут, открыла высокую зеркальную дверь вслед за ней, зашла и огляделась внутри.

– О, Лизетта! Милочка, и вы здесь! Что за чудесное совпадение!

Она чмокнула мисс Фрэмптон в щёку и оживлённо продолжила:

– Вы ни за что не поверите! Я зашла за новой коллекцией белья! Я знаю, некоторые дамы осуждают моё кокетство, но я считаю, что леди должна быть гармонична во всём, даже в белье. Мировая гармония – такая важная вещь, здесь не может быть мелочей! Что Вы думаете об этом?

Мисс Фрэмптон удивлённо хлопнула глазами, но всё же кивнула.

– Ох, вы должны взглянуть на неё вместе со мной! Новая коллекция – просто шик! – миссис Харрис понизила голос. – Говорят, сама принцесса уже её носит!

Не давая мисс Фрэмптон опомниться, Марта подхватила её под руку и увлекла вглубь магазина – в таинственный отдел, на двери которого табличка строго гласила: «Исключительно для дам».

Продавщица заулыбалась знакомым посетительницам и привычно взмахнула рукой в сторону полок с подписью «Добродетельные модели».

– Нет-нет, душенька, никаких ромашек и колокольчиков! Нам – вот сюда! – миссис Харрис указала на вывеску «Интригующие модели». – Покажите нам самое новое и красивое! Такое, чтобы любой мужчина ахнул!

Мисс Фрэмптон попыталась возразить, но миссис Харрис крепко взяла её под руку.

– Нет, милая, вы только взгляните! Посмотрите, какие кружева! И розовая лента на поясе! Разве не прелесть? Вам обязательно нужно это примерить! Как раз ваш размер!

И миссис Харрис, вцепившись одной рукой в Элизабет Фрэмптон, а другой – в ворох белья, прямым курсом потянула свой груз в сторону примерочных.

Через полчаса они вышли из магазина с десятком пакетов. Миссис Харрис заливалась соловьём:

– Ох, милочка, я так рада, что мы встретились! Этот персиковый комплект вам так идёт! Я просто даже завидую! Если бы вы только захотели, вы могли бы осчастливить любого мужчину!

Мисс Фрэмптон была пунцовая и растрёпанная словно пион с клумбы за пансионатом. Робко улыбнувшись, она пробормотала:

– Вы правда так думаете? Мне кажется, я уже не в том возрасте…

Тембр голоса Марты Харрис от возмущения рухнул в глубокий альт:

– Ну что вы, душенька! Вам ещё жить и жить! Да все наши дамы имеют друзей, – продолжила она обычным голосом. – Все! Мисс Филпот регулярно пьёт чай с господином Коллинсоном, мисс Гриффит-Джонс каждое воскресенье ходит с господином Тёрнером в церковь… А у миссис Спунер даже два кавалера: господин Хант и господин Вулнер, хотя, право, не понимаю, что они в ней нашли.

Мисс Фрэмптон замялась.

– Так вы думаете, другие дамы меня не осудят?

Марта закатила глаза.

– Ах, милочка! Вот что я вам скажу: в нашем возрасте уже пора меньше думать о том, что скажут другие! Всё это глупости, чистые глупости! Может быть, уже скоро нам откроется небесное блаженство, так почему бы не попробовать кусочек здесь и сейчас?

Дома Элизабет нерешительно пригласила миссис Харрис подняться в свою комнату.

– Вы знаете, я хотела бы показать вам свои рисунки… У вас такая понимающая душа… Быть может, вы сумеете их оценить…

Марта Харрис не умела отличить фламандского натюрморта от итальянского пейзажа, но кивнула с готовностью. И, право, если уж она могла поддерживать с господином Стивенсом беседу о различных сортах мяса, так почему бы ей не судить о живописи?

К ужину миссис Харрис и мисс Фрэмптон спустились вместе, болтая о белилах и охре словно заправские подружки.

***

Как обычно, после ужина обитательницы пансионата расположились вокруг камина и принялись за вышивку.

– Вы уже видели свежую подборку «Мы бы хотели, чтобы они нас спасли»? – начала мисс Филпот. – На первом месте снова констебль Гейнсборо. И неудивительно – у него столько поклонниц!

Дамы единодушно вздохнули.

– А кто на втором, голубушка? Снова Хогарт? – поинтересовалась с дивана миссис Триклбэнк.

Агата Спунер фыркнула из недр своего любимого кресла:

– Нет-с, никак не угадали, дорогая! На втором месте – констебль Вулнер! И моё мнение таково, что он заслуживает и первого места. Гейнсборо уж слишком слащавый. Мужчина должен выглядеть солидно, а не как оперный тенор.

Миссис Триклбэнк неторопливо провела кончиками пальцев по своей вышивке с рождественским пейзажем.

– Ах, к красному мундиру Гейнсборо так подходят его розовые перчатки!

Миссис Спунер в ответ только закатила глаза.

Марта Харрис подняла голову от своей вышивки с пышным букетом роз и, бросив взгляд на мисс Фрэмптон, серьёзно проговорила:

– Право, не знаю. Иногда хочется чего-то другого, чем эти популярные дамские угодники! Ведь наши сердца для них как игрушки… – и она наигранно вздохнула.

Мисс Филпот и миссис Спунер обменялись взглядами.

– Ну-ка, ну-ка, милочка, рассказывайте! – Одетта Филпот улыбнулась. – Неужто вы решили сменить фаворита? А констебль Стивенс уже в курсе?

Харрис возвела очи горе.

– Господь с вами, Одетта, наш союз с господином Стивенсом благословлён на небесах…

Мисс Гриффит-Джонс поперхнулась слюной и возмущённо уставилась на Харрис, но та продолжала как ни в чём ни бывало:

– Однако, – и Марта наставительно подняла палец, – я говорю о том, что иногда склонности нашего сердца даются нам не как благословение, а скорее как проклятие. И господин Гейнсборо – яркий тому пример! Конечно, у него такая статная фигура, широкие плечи, страстный взгляд… – голос миссис Харрис замер мечтательно, но она тут же взяла себя в руки. – Тем не менее, всем известно его непостоянство. Знакомый доктор рассказывал мне, сколько валиума приходится выписывать женщинам, покинутым господином Гейнсборо, и этот список пополняется каждый месяц!

Дамы вздохнули и понимающе переглянулись. Миссис Харрис, вдохновлённая молчаливой поддержкой слушательниц, продолжила:

– Вот я и говорю, что иногда лучше, когда сердце склоняется к мужчине более спокойному, более домашнему… Вроде господина Рейнольдса.

Мисс Фрэмптон громко ойкнула. Оглянувшимся на неё дамам она со смущённой улыбкой показала иголку и палец с выступившей каплей крови. Переведя взгляд обратно на Харрис, миссис Спунер фыркнула:

– Рейнольдс?! Он такой тихоня! Наверное, не знает, с какой стороны подступиться к женщине!

Стрельнув глазами на Элизабет Фрэмптон, вновь увлечённую шитьём, Харрис возразила:

– Иногда я подозреваю, дорогая Агата, – слова «дорогая Агата» она выделила особо, – что вы плохо разбираетесь в мужчинах. Знаете поговорку про тихий омут? В таких мужчинах как раз страсти поболее, чем в некоторых, потому что они не распыляются во все стороны. Вы видели, какой взгляд у господина Рейнольдса, когда кто-нибудь при нём заговаривает о преступниках? Это же чистый огонь! Я думаю, что если бы нашлась женщина, способная пробудить его чувства, он бы смог сделать её очень счастливой.

Мисс Филпот уставилась на миссис Харрис в раздумье, да и остальные притихли.

– Итак, – продолжила Марта, – нам очень повезло, что господин Рейнольдс завтра придёт к нам на игру. Однако я не сомневаюсь, что привлечь внимание такого достойного мужчины сможет только особенная женщина.

Дамы покивали, переглядываясь украдкой.

***

На следующий день в пансионате уже с утра царила радостная суматоха. Дамы одалживали друг у друга атласные и бархатные ленты, просили совета по укладке волос, обменивались модными журналами. Мисс Филпот во время любых разговоров безостановочно массировала кисти рук, каковым жестом чрезвычайно смущала своих собеседниц. Миссис Триклбэнк утром вышла из своей комнаты с лицом, густо намазанным сметаной, и ходила так несколько часов подряд, пока, наконец, миссис Спунер не напомнила ей о приличиях.

У Марты Харрис, помимо стандартных дамских забот, было ещё одно дело, требующее внимания. Утром после чая, когда на кухне остались только она и Агата Спунер, Харрис упомянула, что у неё совершенно случайно оказались два билета в кино – на сегодняшнюю премьеру нашумевшего детективного фильма.

– Ах, какая жалость! Так повезло получить билеты, но ведь сегодня – игра!..

Миссис Спунер отмахнулась несколько раздражённо.

– Так почему бы вам со Стивенсом не сбежать с этой дурацкой игры в кино?

Харрис бросила на неё взгляд из-под ресниц.

– К сожалению, господин Стивенс терпеть не может кинотеатр! Но… Ведь, кажется, господин Вулнер – большой поклонник детективов? Впрочем, сейчас, когда он попал сразу на второе место списка журнала «Модница», у него, наверное, совсем нет свободного времени… – она сочувственно вздохнула.

Агата уставилась на неё с удивлением.

– Я бы, конечно, позвала его, но… Вы бы отдали нам билеты?

Харрис тепло улыбнулась.

– Конечно, моя милая. Я ведь помню, каково это – быть молодой…

Миссис Спунер фыркнула, но не так самоуверенно, как обычно.

– Дорогая Марта, я младше вас только на четыре года!

Харрис мечтательно подняла глаза на тканевый абажур под потолком.

– Ну, вот и наслаждайтесь этим. Четыре года – это большой срок. При желании за четыре года можно прожить целую жизнь… – она перевела взгляд на миссис Спунер. – И да, я с удовольствием отдам вам билеты. Надеюсь, вечер будет приятным.

И Агата Спунер, против своей обычной манеры, не нашлась, что ответить.

***

Стивенс, Тёрнер и Рейнольдс прибыли точно к назначенному времени, и сразу после чая игра началась.

Мисс Гриффит-Джонс, поджав губы, села со своей вышивкой в кресло у камина, но все остальные дамы оживлённо кружили вокруг большого стола, рассаживаясь по местам.

Зоркий глаз миссис Харрис мгновенно приметил растерянное лицо мисс Фрэмптон. Марта юркнула к скромнице и, вцепившись в её руку, решительно потянула её к Рейнольдсу, однако в последнюю секунду заметила миссис Триклбэнк, тоже нацелившуюся на место рядом с констеблем. На ротацию с мисс Фрэмптон времени не было, и миссис Харрис была вынуждена приземлиться на стул справа от Рейнольдса самостоятельно, усадив Элизабет по правую руку от себя. Миссис Триклбэнк тут же села слева от Рейнольдса. Глянув на её довольное лицо, Харрис буркнула: «Это мы ещё посмотрим». Пока же игра не началась, Марта обратила улыбку на Стивенса, севшего почти напротив неё и посматривающего на Рейнольдса с явным подозрением.

На первом круге выбыли констебль Тёрнер, мисс Марш и миссис Триклбэнк. Миссис Харрис показалось, что Тёрнер откровенно слил игру, после чего слишком уж торопливо пересел на пустующее место недалеко от камина, но сейчас это её не волновало.