Детектив в день рождения

- А чего тогда?

- Не люблю. Плебейский напиток.

- А я иногда с удовольствием, - поспешила Эля. - Когда жарко. Леонид, доставай фужеры. Дима, пошли, поможешь с бутербродами.

- Что за чмырь? - спросил он на кухне. - Наследный принц Задрыпанска?

- Леонид мой старинный друг, - отчеканила Эля. - Коллега, переводчик. Знает пять языков.

Леонид... Так его звали. Лапик для своих. Он действительно знал пять иностранных языков, был толковым переводчиком, что не могло не отразиться на характере. Был Лапик аккуратистом и педантом, не терпел расхлябанности и необязательности, всегда ставил вещи на свои места, мыл за собой тарелку и чистил зубы после каждого приема пищи. Они встречались тайно, так как Лапик был женат. Пять лет высоких отношений! Сначала Эля надеялась, что он разведется и они поженятся. Потом уже не надеялась, да и любовь ушла, а отношения продолжались по привычке. Лапик приходил как старый добрый друг, усаживался в кресло и с выражением неудовольствия на

лице принимался жаловаться. Он жаловался на жену, детей, тещу, соседей, коллег и даже собаку, неблагодарную спаниельку Тоби, которую выкормил из бутылочки. Эля варила кофе, ходила туда-сюда, приносила печенье или сухарики, зевала украдкой, а Лапик все жаловался. Иногда Эля не отвечала на его звонки - тогда Лапик обижался на нее тоже и при случае выражал свое неудовольствие. При этом он был одним из самых порядочных людей, которых она знала.

Дима принес поднос с бутербродами, поставил на журнальный столик.

- Вина точно не будешь? - спросил он.

- Нет, я же сказал, - сухо ответил Леонид и снова посмотрел на его босые ноги.

- У меня сегодня день рождения! За компанию, а? Хорошее винцо, испанское... - Тут Дима вспомнил про испанца в кружевном воротнике и помрачнел.

- Зачем же ты его продал? - спросила Эля, появляясь с тарелкой салата.

- Деньги нужны, а эта скотина воспользовалась.

- Нужно уметь рассчитывать финансы, - назидательно заметил Леонид.

- Ты у нас кто? Переводчик? - спросил Дима тоном, не предвещающим ничего хорошего. - Или математик? Вот и переводи. Хотя кому на хрен оно надо! Все инструкции на пятнадцати языках. Или в Гугле.

- Эля, скажи своему... - Леонид демонстративно запнулся, - другу, что у него вульгарное представление о работе переводчика.

- Переводы статей, книг... мало ли, - сказала Эля. - Зачем тебе деньги? У меня есть немного. Сколько надо?

- Прилично. У меня крыша треснула...

Леонид кашлянул, замаскировав смешок.

- В смысле?

- Дерево упало и снесло угол крыши. Договорился с Венькой, а бабла нету. Попросил у Артура, а он потребовал испанца. Давно глаз положил, гад! Куда прикажешь деваться? Скотина и есть.

- Артур ваш друг? - иронически спросил Леонид.

- Слушай, хоть ты не лезь! - бухнул Дима. - И так тошно!

- Что вы себе позволяете! - возмутился тот.

- Мальчики, прошу к столу! - поспешно воскликнула Эля. - Леонид, придвигай кресло. Дима, наливай!

- Ты же не пьешь, - склочным голосом напомнил Леонид. - У тебя на красное вино аллергия.

- Я немножко, - сказала Эля. - День рождения все-таки. Леонид, ты...

- Можно наливать? - перебил Дима. - Все уже обсудили? Переводчик, ты как?

- Леонид! - с нажимом произнесла Эля.

Тот пожал плечами.

- Ну и ладушки. Погнали! - Дима разлил вино в бокалы.

- Дима, за тебя! - сказала Эля, отхлебнула и закашлялась.

- Я же говорил! - обрадовался Леонид. - Водички?

- Не надо, просто поперхнулась. Димочка, желаю тебе вдохновения и успехов! Всегда смотрю на твой венецианский карнавал... - Она кивнула на картину в золотой раме над диваном. - Даже настроение поднимается!

- Сколько вам? - спросил Леонид, отставляя бокал. - Тридцать? Сорок?

- Тридцать пять, да, Дима? Лёля говорила, было тридцать четыре, значит, теперь тридцать пять.

- Вы были знакомы с Еленой Станиславовной? - преувеличенно удивился Леонид. - Удивительно эрудированная женщина. А какая широта взглядов! Она всегда поражала меня... м-м-м... своей нерастраченностью.

- Был знаком, классная бабка. Царствие ей небесное.

- Бабка?

- Дедка! Мы дружили!

- Вы и Елена Станиславовна?!

- Елена Станиславовна, Елена Станиславовна... - передразнил Дима. - Да, дружили!

- У нее было много антикварных вещей, насколько я помню, - приподнял бровь Леонид. - Я всегда говорил Эле, что нужно составить опись, а то желающих поживиться много, знаете ли. Лезут в душу, а потом обирают старичков. Антиквариат нынче в цене.

- Леонид! - воззвала Эля.

- Я лезу в душу?! - Дима даже задохнулся от возмущения, вскочил и ринулся на Леонида.

Тот тоже вскочил. Дима размахнулся и залепил ему изрядную плюху. Эля закричала. Леонид запрокинул голову, зажимая разбитый нос.

- Дима, не смей! Ленечка, у тебя кровь! Изверг! - Последнее относилось к художнику.

- Дичего, бее в порядке, - скорбно сказал Леонид, отнимая ладонь от носа и разглядывая ее. - Дичего... - На них он не смотрел.

- Может, «скорую»? - фыркнул Дима. - А то мало ли, заражение крови или сразу инфаркт!

- Дима, перестань! Да что с тобой сегодня?

- А чего он лезет со своими инсинуациями! Мы дружили с Лёлей, ты же знаешь! - кричал оскорбленный до глубины души Дима. - Скотина!

Читатель, возможно, помнит, что голос у него на редкость неприятный, особенно на повышенных тонах. Сейчас же его хриплые децибелы были слышны даже на улице.

- От скотины слышу! - парировал Леонид.

- Дима! Леонид! Мальчики! Немедленно прекратите! У нас праздник, а вы ведете себя как дети... честное слово!

Мальчики повернулись к Эле, и Дима спросил:

- Какой праздник?

- День рождения! Забыл?

- И деньжат заработал на поехавшую крышу, - сказал Леонид. - Двойной праздник, души и тела.

Дима снова вскочил, но Эля толкнула его обратно на диван и закричала:

- Или вы прекращаете, или убирайтесь! Оба! Леонид, не ожидала от тебя!

- От меня?! Значит, этому типу можно, а мне прикажешь терпеть? Он назвал меня скотиной! Меня никто никогда еще не называл скотиной!

- Скотина и есть! - с удовольствием отчеканил Дима. - Переводчик хренов! Тебе домой не пора? Супруга не заругает?

- Не твое дело! Мазила! Делом не хочешь заняться? Найти работу, как все приличные люди?

- Ага, за копейки штаны протирать? Вроде тебя?

- Вроде меня не получится, образования не хватит, - фыркнул Леонид. - Объясняю для приматов: рылом не вышел! Понял? Пусть копейки, зато стабильно, а твои художества не очень-то тебя кормят, если на крышу не хватает.

- Да пошел ты! Что ты в этом понимаешь!

- Конечно, куда уж нам, бескрылым! Депрессии, приступы гениальности, истерики, загулы... А пахать не пробовал? Как все, по восемь часов? Или хотя бы портреты рисовать на улице? У нас на бульваре сидит один такой, вечно подшофе, но копейка капает.

- Леонид, перестань! - резко сказала Эля. - Не ожидала от тебя. Дима хороший художник, он не будет на улице. Его испанец просто шедевр!

- Шедевр? И сколько же он потянул, этот шедевр? Хороший художник, говоришь? Виталия Щанского знаю, Колю Башкирцева знаю - хорошие художники. А этого не знаю! Дима... как там тебя?

- Не твое собачье дело! - опомнился он. - Щанский пять лет не выставляется, запутался со своими бабами и детьми, Колька Башкирцев ремесленник и подкаблучник. А ты... В гробу я тебя видал, переводчик! Тьфу!

Настроение было окончательно испорчено. Сначала Артур, теперь этот... Эля еще досыпала соли, ах, не будет он портреты на улице! А что, спрашивается, плохого? Дима вспомнил парк, миловидную художницу, к которой стояла очередь, и немолодую пару, своих единственных за весь день клиентов. А крыша, зараза, провалилась! Ему стало так обидно, что даже слезы навернулись.

- Коньяк есть? - спросил он. - Видел в буфете.

- Может, не надо... - неуверенно сказала Эля.

- Почему не надо? Пусть товарищ примет на грудь, явит удаль молодецкую! - Леонид потрогал свой нос.

- Сопло на месте? - тут же спросил Дима. - Живое? Сопит? Вот и сопи в две дырки. Молча.

Эля вышла.

- Любой человек, если голова на плечах, может заработать, - сказал Леонид. - Головой надо работать, понял? Мозгами! Тебе тридцать пять, а ты... босиком! Как пацан! За какую-то паршивую крышу отдал испанца!

- Заткнись! И так тошно!

- Правда глаза колет? - противным голосом сказал Леонид, и Дима снова вскочил. Переводчик тоже вскочил, они сцепились и затоптались как глухари на токовище.

- Немедленно перестаньте! - закричала с порога Эля. - Вообще с ума посходили? Сейчас полицию вызову!

Мальчики не обратили на нее ни малейшего внимания и продолжали топтаться. Дима при этом выражался как биндюжник, Леонид отвечал адекватно, но как культурный человек, следил за базаром. Из носа у него снова пошла кровь, и он, не раздумывая, ткнулся лицом в плечо противника - утерся и одновременно пнул Диму в колено. Дима взвыл и со всей дури достал Леонида в солнечное сплетение. Тот охнул и стал оседать.

- Ну и черт с вами! - Эля налила себе коньяку, выпила залпом и неверными шагами вышла из комнаты. - В гробу я вас видала!

Дима усадил Леонида в кресло, уселся напротив, разлил коньяк и протянул ему бокал:

- Давай!

Тот, не чинясь, взял, и они выпили. Леонид при этом страшно скривился и со всхлипом втянул в себя воздух.

- Хорошо пошло! Ты, главное, закусывай, - заботливо сказа Дима. - Бери мясо! Или ты веган? Здорово ты меня приложил. - Он погладил колено. - А с виду дохляк-дохляком. На! - Он протянул Леониду салфетку...

***

...А в это время Артур сидел в своем кабинете, рассматривал сайты известных аукционов и пил виски. На его лице блуждала довольная улыбка: как красиво все-таки он уделал Димыча! Испанец обломился за триста баксов, а заберут за восемьсот. Арнольд Павлович, меценат, собирает местных художников. Вот у кого бабла немерено! Можно еще поторговаться. А Димычу триста как раз на крышу, повезло пацану. Им обоим повезло. Завтра с утречка пораньше подскочу, решил Артур, а то лови его потом. Димыч, он такой. А испанец хорош!

Тут он вспомнил, что завтра ему принесут на продажу бронзовый позолоченный шандал на семь свечей, предположительно восемнадцатого века. Мастер - итальянец. В идеальном состоянии. Удивительно красивая вещица! Массивная основа с двумя ангелочками, на ней амфора зеленого мрамора с медными гирляндами и витой стержень с семью чашечками для свечей. Похожий в Интернете тянет на пару штук зеленых. А если хорошенько рассмотреть клейма да найти похожие работы и попытаться определить мастера, то и побольше. Было у Артура чувство, что пошел ему фарт! Пруха. Кто-то там, наверху, подтолкнул судьбу, и она протягивает ему сладкий пряник. Ангел-хранитель, не иначе.

Он достал цветные фотографии подсвечника, разложил перед собой; цедил виски и любовался...

***

...В восемь утра следующего дня Артур уже стучался в дверь Димы Щуки. Тот открыл - нечесаный, заспанный, - молча повернулся и пошел в студию через захламленную... гостиную, с позволения сказать. Артур двинулся следом, споткнулся о пустую бутылку и чертыхнулся. Поцокал языком, рассматривая дыру в крыше, посочувствовал. Он подошел к портрету испанца, деловито упаковал в мягкую бумагу и перевязал шпагатом. Отсчитал деньги и положил на консоль; достал из портфеля бутылку коньяку:

- С днем рождения, Димыч! Расти большой!

- Пошел ты! - буркнул Дима.

- Чудак-человек, - ухмыльнулся Артур. - Ты себе еще нарисуешь, ты же у нас талант. Талантище! А это что? Что-то новенькое? - Он потянул за тряпку, закрывающую мольберт.

- Ничего! - Дима оттолкнул Артура. - Сыро еще!