Вскрыть себя

Молчание. Юродивый всматривался в стену прислушиваясь глазами. Игорь сначала не понял в чём дело. Но потом повторилось.

 -Да,да , конечно я всё сделаю , господин -,повторил полушепчущим скользким голосом.– Можете на меня положиться. Что? Всадники уже здесь?

 Вдруг юродивый взвыл:

 -Пощады , пощады господин. Я помню, вы говорили не проговаривать то что я слышу. Что? Я опять? Господин, я всё исправлю. Я помню. Десять детишек и полуторалитровую Колу. Мы уже работаем. Что? Вы говорите за моей спиной кто-то есть? Нас подслушивают? Извините , господин. Я больше не буду проговаривать это вслух. Честно. Сейчас я разберусь с шпионом.

 Пятиться. Именно с этого начал диалог писака. Воткнул заднюю передачу и погнал.

 -Ааа. Это вы.  Он говорил, что вы придете. Я знал. Вы были избраны. -,сказал юродивый. Оставалось добавить о необходимости построить зиккурат. Еще можно , конечно о нехватке золота и кто- что может исполнить с радостью.

Игорь включил игнорирование по полной и пятую. Не заглох. Напряг мышцы лица, демонстрируя всем вокруг, а точнее себе , странность происходящего.

–Постой. Ему не понравится, если какой-то смертный будет противиться его воле. Новый порядок грядет. Мир изменится. Ты это чувствуешь, я это чувствую. Я вижу по глазам. Ты слышал его зов. Примкни же к нам и ты будешь помощником его правой руки. Извини, вакансия его правой руки занята мной. Раньше надо было подсуетиться. Так что скажешь?

Сказать он мог много чего. Первое, что  писаке хотелось сказать, так это преследовавшему его сумасшедшему:

–Подождите минутку, у меня тут для вас перцовый баллончик где – то завалялся.

 Затем ему хотелось позвонить в ближайший ПНД и спросить надменным голосом, добавив приправу издёвки:

–Здравствуйте, проверьте пожалуйста шестую палату. У вас Наполеон не пропадал?

–Нет -, ответила бы с презрением диспетчер,– только Ленин. – дальше послышались бы короткие гудки.

Очевидно , никто бы не приехал на Ваську за юродивым и он бы валялся до вечера, отмывая свои глаза. Отмыв бы, благодарил своего собеседника, называемого “господин” и вновь пообещал бы много чего. Собрать мальчиков, приспешников и много еще кого. До следующего такого вот Игорька с перцем.

Писака решил иначе. Перцем никого не заливать. Почему? Долго. А у него еще дела. Приготовить дома поесть. Воспользоваться помощью и написать книгу. Редактор ждал. Хотя последнее утверждение под вопросом.

Недалеко оставалось идти. Арка возле дома, тёмная и пропахшая мочей, не отпугивала Игоря. Наоборот. Он чувствовал что это его дом. Сердцем и носом.

Местные алкаши расселись возле детской. Игорь понимал, если бы даже шёл дождь, их бы это не остановило от ежедневной традиции.

Один из жильцов дома помахал ему правой рукой сидя на заборе со стопочкой в левой, добавив:

–Добрый вечер, Игорь Михайлович.

Игорь Михайлович в ответ кивнул и приподнял шляпу. Всё взаимно.

Поприветствовал его ,кстати, бывший уголовник, звезда девяностых. Сёма Слесарь. За его душой много грешков. Рэкет, вымогательства, грабежи. Но одно дело оказалось из ряда вон выходящее. Решил попробовать себя в новом амплуа. Убийство. Да причём какое.

Один торговец, а на языке братков тех врёмён – барыга решил не платить. Причина неизвестна для всех, кроме Сёмы. Торгаш тот на более выгодных условиях каким-то образом договорился с другими ребятушками. Что же предложил своим братишкам Сёма Слесарь? Подорвать его. Подредактировал машину. Да как. О , это настоящее произведение искусства. Взрыв оказался здравый. Во всех новостях показывали . Видели бы вы лицо его друзяшек, когда они узнали, что Сёма был любовником жены убитого. Поняв , как подставил всех своих друзей из-за бабы , пришлось сознаться, дабы сохранить почти в целостности организацию. Минус один однопартиец.

Обретя веру в тюрьме, к преступной жизни, в тех же масштабах, он не возвращался. Так, по мелочи. Временами, пьяные потасовки. Никаких мелких краж. Даже после отбоя соседи не жалуются.

Нет. Не подумайте. В церковь Сёма не пошел. Иногда проповедовал на улице, на скамейках, на заборе сидя, у ларька и в иных местах.

–Ни убий. Не укради. Закусывай.

И так далее, и тому подобное. Отлично.

Игорьку было не в тягость с ним общаться. Иногда. Обновлённый Сёма и мухи не обидит. Правда при условии, что муха сама сидит смиренно, общается вежливо и хотя бы не кроет его матами, размахивая при этом кулаками.

Интересуясь у писаки, не подкинет ли он мелочишки побитому жизнью человеку на кусок хлеба,  Сёма почти никогда не слышал отказа. Игорьку это не в тягость вовсе. Сколько историй он ему нарассказывал. Ох. Нет. Братву не сдавал. Но историй с продавщицей Зинаидой в ларьке и судьбу некоторых сидельцев поведал он немало.

Огромен мир на разных личностей. Разных персонажей. Лишь бы желание было. Ну и талант. Повезло Игорьку. Всё в наличии. Вырезай только с этого полотна- полотна жизни, да переноси чернилами на бумагу.

По сути именно в этом и заключалась бытовуха Игорька. А вот то , в какой форме , уже совсем другой вопрос.

Захлопнув дверь за собой и начав переодеваться, ему показался человек, не первый раз встречавшийся в его квартире. Не первый день помогавший Игорю.

–Федор, ну не злитесь вы так. Я отсутствовал полтора часа. Мне иногда надо проветрить голову, освежить взгляд. Невозможно сидеть взаперти несколько дней, есть гречку с тушенкой и при этом писать достойные вещи. -, будто извиняясь развязывал шнурки писака.

Человек молчал, скрестив на груди руки. Лысина и борода давили. Игорь завидовал. Личности точно. Хотел проявить себя. Как же долго тянется чёртово время.

– Ладно, извини. Я обещаю, не повторится. Фёдор Михайлович, приношу свои извинения.

Фёдор приподнял подбородок, шмыгнул на выдохе , и удалился в кабинет.

Пронесло. Без Фёдора ничего не получилось бы. Его работы великолепны.

Молниеносно переодевшись, Игорь поспешил в кабинет.

Его уже ждали. Фёдор, с трубкой в руках смотрел в окно на прекрасный город.

–Отвратительно.

–Я вас чем-то обидел? -,пытаясь проникнуться эмоциями Фёдора спросил Игорь.

–Да нет. Это я так. Мысли в слух. Вы еще хотите показать миру свой гений?

Фёдор повернулся к столу и сделал несколько шагов. Его авторитет, значимость для культуры, освещали надежды Игоря.

–Конечно.

Память у Игорька не пропала.

Одним из его первых творений была копия Давида .Состоял он из четырёх снежных шаров, веток, морковки и, конечно же, грязи.

Бабушка в деревне не ругалась на своего сынишку, якобы напрасно потратившим с её внуком сельхоз продукты.

Путь писателя Игорька начался в школе. Сочинения, изложения, матерные заметки на полях , затрагивающие сложные моменты в жизни, нелепые выходки одноклассников  и смешные прически учителей из другого века.

Уверенный в своей судьбе, он непреклонно шёл по пути творца.

Отношения с ребятами, класса до пятого, складывались непростые. Ну, знаете , эти мальчишки.

Бывало по разному. Случайно сосед по парте увидел записи Игорька. Кто-то кого-то задрал. Не поняли друг друга. Криво посмотрели с другой парты. Небольшие потасовки. Так.  Детский лепет.

Немного повзрослев они сплочились.

Появились совместные развлечения с новыми друзьями.

Превышение скорости на переменах. Погони дежурных. Какой-то смельчак решил сослаться на неизвестный никому кодекс, но старшаки его быстро успокоили подзатыльником и не только.

Ранние работы Игорька пронизаны чувством первой дружбы. Верой в вечные неразрушимые узы.

Потом выпуск со школы.

Универ.

Новые знакомства.

Связь с однкашниками ослабевала с каждым днём и ,в конце концов, единственной ниточкой , связывающей Игорька и его коллег по хулиганским выходкам сошла на нет.

В ВУЗе он познакомился с единомышленниками, кто так же верили в свою и Игорька уникальность.

Общество неизвестных поэтов, писателей и остальных профессиональных бездельников.

Вся Новая Могучая Кучка говорила ему:

–Уникальные рукописи.

Что же говорил ему ФМД?

–Конечно? Вы говорите конечно? Но вы делаете недостаточно. -, разразился Фёдор.

– Я готов на всё.

–Надеюсь. Ну что-с, продолжим-с? На чём мы остановились?

–Скелет накидали. Теперь мясцо. Вы сказали нужны детали.

–Точно. Видите ли, Игорь Михайлович, несмотря на то ,что вы самый талантливый писатель всех времён, чье произведение перевернет мир, всё равно без редактуры никуда.

– Мне надо нанимать редактора?

–Зачем? Федор Михайлович к вашим услугам. Доверьтесь. Просто садитесь и делайте, а я вас буду направлять.

Начался один из самых важных этапов написания книги.

Заиграла классическая музыка. Губы ФДМ шевелились но звуков оттуда не выходило. Лишь мысли, считываемые сразу же Игорьком.

Долгий процесс, занимающий не один день. У гения и помогающего ему гения ушло два дня.

Хорошо выспавшись, Игорь начал перечитывать написанное. Очки. Зрение у него пусть и отличное , но атмосфера создается великолепная.

–Фёдор Михайлович, вы уверены в этой правке? ,-спросил Игорь, указав на страницу , где пережевываются мысли о боге, справедливости, судьбе и снова боге.

–Игорь Михайлович, вы пишете о вечном. Я вас на это воодушевил. Рай и ад. Плохие и хорошие люди. Подобное всегда будет волновать людей. Потому что именно в их сердцах, моторе людей, ангел с бесом бьются.  Несмотря на то что  мир не черно-белый, понятия добра и зла всё же существуют. Возьмем двух диктаторов двадцатого века, которые, к слову, были чуть ли не друзьями, до определенного момента. Дружили себе дружили, а потом один решил сокрушить другого. Первый считается чуть ли не антихристом. Представляете? Знал бы Иоанн Богослов , про кого писал. Не смешно? Ну ладно. Так вот. Первый решил сокрушить второго. Второй сокрушил первого. Получилось так. А у первого не получилось. С точки зрения людей определенных взглядов, так как второй спас многих людей, одолев первого, его зверства компенсируются решениями, приведших к падению самого странного врага человечества.

– Героина?

–Да нет же. Я всё еще притчу про диктаторов тебе толдычу.

–Извините. -,засмущался немного Игорёк.

–Так вот. Дошло вот до чего. В поражении первого диктатора ведущую роль, как говорит группа определенных людей, второй сыграл ключевую роль.Однако, и второй диктатор не являлся подарком этому миру.  В жутких вещах, о которых в приличном обществе говорить моветон, винят , обычно, людей поменьше рангом, находящихся в подчинении, или же самих жертв. Причастность второго диктатора отвергается.

–А что это за вещи такие?

–Последний альбом Моргенштерна.

–Серьезно?

–Нет. Я же говорю. Говорить о них –моветон. Я уже подобрался к очень опасной черте. Скажу лишь вот что. Услышали бы на небе про их благодетель, так покраснели бы. От стыда или еще чего, сказать не могу. Так вот скажи мне, Игорь, если из этих двух диктаторов никто тварь не дрожащая, имели ли они право?

–На что?

–На всё. Вообще, на каждое свое действие.

–Но я ведь не совсем понял о чем речь.

–Это и не важно. Каждый из нас в какой-то степени такой диктатор. Каждый из нас выбирает в какой- то момент, что он имеет право. У нас это не щелкает, но так оно и есть.

–Сильно.  Но не кажется вам это, спустя столько времени после заката модернизма снова эти высокопарные рассуждения?

–Игорь Михайлович. Вы молодец, раз задаете вопросы. В ваше время, я заметил, вопросы вообще не любят. Лишь блогеры, да и те уже сидят и задают лишь один вопрос: сегодня с тушенкой макароны или гречка? Но по сути такого уже не делают. Именно поэтому стоит писать про то, что волновало, волнует и будет волновать людей.

Пришлось смириться.

Игорь перевернул страницу.

–Стоп. Это стереть. Удалить. Аннигилировать. Поделить на ноль. -,быстро залепетал фастфлоу ФМД.

–В чём дело? Вы же сами сказали, что нужно задавать вопросы.

–Про налоги? А что если люди построят утопию? Какие же там налоги?

– Получается, писать об этом не стоит?

–Получается, писать об этом не стоит.

Правка за правкой. Страница за страницей. Братья не по крови, но по букве, отсекали всё лишнее. Игорь чувствовал себя почти как Микеланджело. Нет. В Сикстинской Капелле он не расписывался. Давида из мрамора не высекал. Любил пиццу.

Автор всего этого действа сидит и печатает буковки, пока автор величайшей в мире книги представил, будто работа окончена. Заказал на двоих покушать и попить. Можно отметить. Почему бы нет?

–Фёдор , не хотите кусочек Маргариты?