Верю

Патриарх подошел вплотную к сыну.

— Надеюсь, ты связывался с этим отребьем напрямую? — тяжелый, немигающий взгляд боярина не предусматривал никакого другого ответа, кроме как отрицательного. — Не разочаруй меня еще раз.

Сглотнувший появившийся в горле ком, молодой мужчина отрицательно качнул головой. Не связывался. Это, действительно, было бы глупейшим шагом. Отследить такие вещи проще простого. Естественно, этих людей к делу подтянули через третьи и четвертые руки. Тут, даже при очень сильном желании, было сложно выйти на Вяземского младшего. Он нигде и никак не фигурировал при этих раскладах.

— Иди, — патриарх коротко бросил фразу и отвернулся, тем самым давая понять, что пора уходить.

Едва дверь за сыном закрылась, на пороге покоев возникла фигура слуги с долгожданным напитком. Короткий поклон, негромкое позвякивание чашки, и вновь повисла тишина.

Вяземский громко втянул ноздрями будоражащий аромат свежесваренного кофе. Закрыл глаза и сделал крошечный глоток. Обжигающей струйкой напиток скользнул внутрь, оставляя после себя привычный горьковато-пряный вкус.

Мужчина опустился в глубокое кресло и задумался. Полученное с утра известие, конечно, было неприятным, но ничего не меня в его планах. Напротив, случившееся лишь еще больше утверждало его решимость идти до конца. С каждым днем у него оставалось все меньше и меньше сомнений в выбранном решении. Он должен сбросить с трона императора и занять, по праву принадлежавшее, ему место. Вяземские должны были быть правящей династией, а не этот проклятый род подлецов, выскочек и безродных подхалимов.

— Само небо отвергает их, — улыбка чуть тронула его губы. — И это хорошо…

Долгие десятилетия его отец, он сам, затем и его старший сын, трудились над тем, чтобы приблизить день их триумфа. Они, как пауки, тщательно и неторопливо плели паутину из множества неприметных и несвязанных друг с другом событий. В империи заключались брачные союзы, случались банкротства заводов и предприятий, в автокатастрофах или собственных постелях умирали совершенно обычные люди т. д., что никому даже в голову не приходило связать вместе. Только все это было звеньями одной цепи, крошечными частичками-ступеньками единого плана. Казалось бы, в чем смысл автокатастрофы, в которой погиб один из инженеров по технике безопасности одного химического предприятия на Урале? На первый взгляд, это была случайная смерть, каким случается немало в любой стране. Однако, через неделю на этом предприятии начинает работать государственная инспекция, которая ко всеобщему удивлению обнаруживает опасные нарушения в технике безопасности. Предприятие сразу же приостанавливает свою деятельность, его акции на бирже теряют свою стоимость. В итоге, оно становится частью химической империи Вяземских, за несколько лет подмявшей под себя три крупнейших концерна в этой отрасли. Или в одном из столичных дворцовых комплексом с пышной помпой прошла брачная церемония, где соединившая отпрысков двух не самых знатных дворянских родов империи. В качестве приданного невесты шел один довольно интересный частный исследовательский институт, которые буквально пару месяцев назад запатентовал прототип космического двигателя совершенного нового типа. Еще через месяц этот институт выкупается родом Вяземских, у которого нашлись компрометирующие молодого супруга бумаги. Именно такими шажками, осторожно, неторопливо, Вяземские продвигались к своей цели, опутывая родственными и клиентскими сетями ключевых игроков в промышленности и оборонке. С многими боярами заключались неофициальные соглашения о взаимной поддержки в случае наступления неких событий, которые вслух, естественно, не оговаривались.

У него уже был разработанный власть по взятию власти в империи. Несколько научных институтов, получив «в темную» задание, тщательно сконструировали процесс мены власти, сделали подробный прогноз последствий все этого. Оба коллектива аналитиков получили примерно одинаковые результаты: власть императора шатается и переворот имеет довольно высокие шансы на успех.

На первом этапе план предусматривал максимально широкое выставление претензий на власть. Нужно было повернуть против императора закон. Поставить его в положение оправдывающегося. Императорский род официально объявлялся не имеющим законные основания возглавлять государство. Словом, император открыто называется узурпатором. В СМИ, в сети, любым возможным способом распространяется информация о правах Вяземских на трон. Прикормленные инфоагенства начинают масштабную компанию по дискредитации императора и его семьи. Эта схема была уже апробированной и известной, материалы лишь ждали своего времени. В итоге, власть должна начать терять популярность в армии, среди знати, силовиков. В массы запускается сомнение.

На втором этапе начинается, собственно, силовая часть. Сопротивляющегося императора и его сторонников предусматривается устранить военным путем. На секретных заводах рода уже давно изготавливаются новейшие образцы вооружения, которые сразу же идут на перевооружение дружин сторонников рода. Активно готовятся многочисленные силовые организации, замаскированные под охранные, детективные агентства. На этом этапе до настоящего времени было лишь одно слабое место — маги и их способности. Сплоченная группа сильных и опытных магов, оставшихся верными императору, могли в любой момент изменить расстановку сил. Поведение многих магов было сложно предугадать. Противопоставить им можно было лишь таких же магов, которые из воздуха не возьмутся. Однако, выход был найден. У них появился силовой костюм, наделявший обычного человека, сопоставимыми с магами, силами. Конечно, они еще были несовершенны, недостаточно мобильны.

Отвлекая его от размышлений, мягко тренькнул сигнал его личного коммуникатора. Взяв со стола устройство, Вяземский начал просматривать сообщения.

— Хм… Этот пес что-то много стал на себя брать, — недовольно заворчал он, читая сообщение от главы своего юридического агентства. — Похоже, хочет объявить договор вассалитета с Бельскими ничтожным. Интересно…

В полученном от имперской канцелярии сообщении говорилось о том, род Вяземских обязан предоставить им на изучение документы о принятии родом Бельских вассалитета, прохождении финансовых сумм согласно договору и выполнении Вяземскими своих обязательств. Здесь же содержался весьма прозрачный намек на то, что проблем, связанных с проверками и имиджевыми потерями, можно легко избежать. Нужно было лишь расторгнуть договор о вассалитете и вернуть Бельским полную правосубъектность. Император хотел расторгнуть договор, что мог не заметить лишь полный профан или безумец.

— Хочет, чтобы Вяземские отдали свое? Не бывать такому! Никогда Вяземские не отдавали то, что брали, — вставший с кресла патриарх, статью и исходящей от него волной гнева в этот моментнапоминал разъяренного медведя перед атакой. — Не бывать…

Кипя от злости, он начал прохаживаться из угла в угол огромных покоев. По истечению некоторого времени направление его мысли круто изменилось. А, собственно, чем это известие плохо? Пожалуй, все обстоит с точностью до наоборот. Эти потуги имперской канцелярии и ее прихлебателей жалкие и ничего не стоящие. Все их бумажки и яйца выеденного не стоят. У них на руках все документы с необходимыми подписями покойного Михаила Бельского о принятии статуса «новика» в составе боярского рода Вяземских. Обязанности сторон тоже там четко прописана: Вяземские дают свое покровительство, а Бельские сумму в миллион рублей. Вместо «живой» платы Бельский предоставил свои знания и умения, которые после его смерти превратились в пшик. Поэтому на роде Бельских остался висеть долг. Словом, у них все юридически верно. Не подкопаешься.

— А ведь это есть повод начать, — Вяземский широко улыбнулся; правда, эта улыбка больше напоминала оскал хищного зверя. — Ведь что это такое по факту? Это нарушение имперского эдикта о правах дворянского сословия. Это попрание всего, чем так кичатся дворяне. Никому не понравится такое поведение императора. Надо лишь грамотно это подать… Кстати, скоро состоится совместное собрание Боярской Думой и Дворянского собрания. Там-то можно и поднять шум.

В мозгу боярина уже начали выстраиваться хитроумные комбинации, в реальности которых не приходилось сомневаться. Ведь император, ставя под сомнение законность договора о вассалитете, подрывал по сути все основы взаимоотношения с самой могущественной частью дворянства — боярством. Такие договора не были изобретением Вяземских. Их массово использовали в империи, в том числе и в не самых благозвучных целях. Нередко «нужных» людей специально доводили до такого состояния, когда единственный выход они видели лишь в заключении договора о вассалитете. Для этого и делать-то особо ничего не нужно было. Здесь шепнул слово знакомому судье, там попросил прийти с проверкой. После процветающее предприятий или корпорация начинала «тонуть» в море финансовых претензий.

Ему нужно было лишь донести до других, что император начал «слишком много на себя брать». Пусть каждый из присутствующих бояр и обычных дворян примерит эту ситуацию на себя. Мало кому понравиться то, император будет сомневаться в его решениях.

Таким образом, можно было попробовать «поднять волну» и немного вывести императора из равновесия. Затем, когда «лодка раскачается» еще сильнее, обвинить императора в узурпации трона.

Хищная улыбка вновь мелькнула на его губах. События постепенно принимали такой оборот, что император оказывался в замкнутом кругу. Любой его шаг в таком положении, обязательно должен был привести к еще большим проблемам.

— Подождем… Совсем немного осталось…

Идем дальше…

Вечер того же дня. Встреча с императором прошла. Страсти чуть поутихли. Бельская уже не встревоженно не вскакивала при любом неожиданном звуке и не вспыхивала кумачовым цветом при взгляде на свое отражение в зеркало. Алексей тоже почти вышел из мечтательного ступора. Только сейчас, когда они оказались дома и прошло немного времени, им удалось прийти в себя.

— …Он такими словами говорил о Мише, что я чуть не зарыдала, — с повлажневшими глазами начала женщина.

Бедная женщина! Много ли ей нужно было?! Услышать доброе слово поддержки, получить ничего не обязывающий знак внимания или небольшой комплимент. Пожалуй, все! Она уже смотрит другими глазами, готова внимать всему, что ей говорят… Бельская была не исключением, а скорее правилом. После всех этих месяцев, прошедших после смерти супруга и наполненных бесконечными хлопотами и неожиданно возникающими проблемами, она безумно соскучилась по этому ощущению присутствия рядом «крепкого мужского плеча». Настрадалась, натерпелась за это время, бедняжка так, что сразу же «поплыла» от участливого слово и ласкового взгляда. Что греха таить, сыграла свою роль и мужская стать императора. Видный он мужчина. Сильный, не гнилой внутри. Женщины сразу это видят. Женское естество не обманешь.

— Он обещал нам помочь с долгом. Мы же сами ничего сделать не сможем, — продолжала она, промакивая уголки глас тончайшим батистовым платочком с кружевами. — Господи, пусть у него все получится. Я ведь не переживу, если они отнимут у нас дом. Мы же Мишей тут, считай, всю жизнь…

Она опустила голову и замолчала.

Алексей тоже надеялся, что с помощью императора им удастся отбиться от претензий Вяземских. Может даже, чем Бог не шутит, получится расторгнуть вассальный договор. Правда, на последнее надежды было мало. Родовой стряпчий тоже так говорил. Мол, все бумаги вассального договора составлены юридически грамотно. Признать их ничтожными практически невозможно. В формально-юридических баталиях даже власть императора пасовала. Если только… Вяземские сами пойдут на мировую и добровольно расторгнут договор.

— Хм…, - еле слышно буркнул парень своим мыслям.

Откажется Вяземский, как же. Держи карман шире. Алексей видел его лишь один раз, но из встречи вынес совершенно однозначное впечатление. Вяземский был натуральным бульдогом, только в человеческом обличье. Такой ничего, что попало ему в руки (читай, в пасть) добровольно не отдаст. Закваска у него не такая. Боярин даже компромисс, как просветил Алексея их стряпчий, понимал крайне оригинально — договоренность на его условиях, с которыми непременно должна согласиться другая сторона.

К тому же было еще одно обстоятельство, о котором сын и не собирался сообщать матери. Алексей прекрасно понимал, что вчерашняя попутка ограбления и, собственно, убийства не обошлась без боярина или его подручных. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы видеть его прямую заинтересованность в определенном исходе нападения на их дом. Грабители пришли не за драгоценностями или деньгами, а за отцовой лабораторией. Получается, они знали, что искать или догадывались об этом. Наконец, предшествующие ограблению события также намекали на вину Вяземского. Стряпчий, действовавший от их имени, не раз и не два намекал и говорил прямым текстом, что ему очень интересны любые бумаги господина Бельского или сконструированные им амулеты. Предлагались очень и очень хорошие деньги. В один из дней, вообще, разговор зашел о возможности списания всего долга. Целый миллион целковых они были готовы отдать за секреты отцовой лаборатории. Словом, Вяземский приложил руку к этому делу. Больше просто некому. К сожалению, доказать это он был не в состоянии. Самих исполнителей, что могли бы вывести на заказчика или посредника, парень в порыве ярости просто испепелил. Честно говоря, он бы с превеликим удовольствием тоже самое проделал и с самим боярином Вяземским. Боже, с каким бы удовольствием Алексей поджарил его толстую тушу, заставляя похрюкивать от страха и боли…

— Как борова бы поджарил…, - непроизвольно вырвалось у него.

Услышав столь странное выражение, Бельская удивленно подняла голову. Несколько мгновение вопросительно смотрела на него, пока, наконец, не решила, что она ослышалась.

— Что ты произнес? — спросила она.

Алексей чертыхнулся про себя. Нельзя так явно выражать свои подспудные желания. Здесь любое неосторожное слово могло выйти боком. Что же теперь делать? Не говорить же матери о своих размышлениях на тему выбора наиболее извращенной и мучительной казни для боярина Вяземского. Это было бы полнейшей глупостью и никому не нужной откровенностью. Вобще-то у него есть гораздо более приятная тема для разговора.

— Извини, вырвалось. Я просто задумался о предложении Его Величества, — «закинул он удочку», чтобы возбудить ее любопытство.

Бельская тут же всем телом развернулась к нему, демонстрируя крайнюю заинтересованность. Всей своей позой она изображала вопрос, который требовал незамедлительно ответа. Подумать только, ее сыну что-то предложил сам император! Это же в голове не укладывалось.

— Как ты знаешь, мы с Его Величеством беседовали тет-а-тет. Некоторые моменты из этой беседы я не могу тебе рассказать. Они очень личные, — Бельская тут лукаво улыбнулась, думая, что беседа касалась его отношений с цесаревной. — Кроме этого, император предложил мне дать личных учителей для моего обучения магии. Сказал, что я могу заниматься с его младшей дочерью, — женщина вновь расцвела в улыбке, определенно, мысленно уже готовясь с торжественному бракосочетанию ее сына и цесаревны. — По его словам, это позволит сохранить секретность.

Слушая такое, Бельская едва не задыхалась от восторга. От ее былой печали не осталось и следа. Широко раскрытыми глазами, она неотрывно следила за сыном, ловя буквально каждое его слово. Мол, давай рассказывай дальше. Только рассказывай подробно, не пропуская ни единой мелочи. Ее восторженное состояние требовало мельчайших деталей, которыми можно было позже поделиться со знакомыми дамами. Правда, Алексей тут же напомнил ей, что обо всех этих вещах ни в коем случае нельзя рассказывать за стенами этого дома.

— Его Величество настаивал на том, чтобы мы все сохранили в секрете. Просил рассказывать, если будут любопытствовать, лишь о моем награждении, о даровании титула барона, — слово «секрет» Алексей выделил особо, чтобы подчеркнуть его важность и значение. — Даже папиному брату нельзя ничего говорить.

На лице Бельской на мгновение мелькнула тень досады и сразу же исчезла без следа. Нельзя, так нельзя. Ведь на кону стояла жизнь ее сына, да и ее собственная тоже.

— А что там с Ее Высочеством? — не удержавшись, тут же спросила она. — Она мне показалась очень доброй девочкой… Сказала, что Его Величество обязательно нам поможет. Про тебя спрашивала, правда, не напрямую…

Женщина хитро прищурилась, словно сын что-то не договаривал. Смешно. Что он мог от нее скрывать? Бросаемые на него пристальные девичьи взгляды, она и так заметила сама. Проявленный с ее стороны интерес к Алексею, тоже был виден невооруженным глазом. Может парень прятал от нее что-то внутри себя?! Что? Любовное томление? Страдания несчастного влюбленного? Честно говоря, Алексей и сам до конца не понимал своих чувств. Конечно, он ощущал к Анне симпатию и даже сильное влечение, которое именно этой силой и пугало его. Что это такое? Он еще пытался разобраться, не решаясь сделать шаг вперед и не желая делать шаг назад. Все должно решить время, неотвратимый страж и бескорыстный судья, который обязательно ответит на все вопросы и задаст новые.

— Да…, - только и смог на это ответить Алексей.

Бельская, конечно, еще выспрашивала его обо всем, что произошло между ним и цесаревной. Только без толку. Алексей отмалчивался или просто разводил руками. Собственно, нечего ему было рассказывать. Он ведь только-только познакомился с Анной. По-хорошему, парень даже ней поговорить-то и не успел. Чего здесь рассказывать? О романтических грезах и будоражащих снах?

В конце концов, расспросы прекратились сами собой, когда подошло время Алексею отправляться на его первый урок к личному педагогу по магии. Сказать, что он волновался, значит, ничего не сказать. По-хорошему, парень только сейчас осознал, что станет настоящим магом. Не тем сказочным персонажем из легенд его мира, которые наводили порчу или призывали мифических зверей, а настоящим источником удивительной силы. Ведь в гимназии ему толком-то и не успели еще рассказать об этом явлении и феномене в одном флаконе. Непонятное он и сам опасался спрашивать на занятиях. На него и так смотрели косо.

Поэтому «колотил» его знатно, когда сотрудники имперской канцелярии доставили Алексея прямо к двери дома его учителя.

— Посмотрим, что ты за зверь, — прошептал парень и решительно нажал на дверной звонок в виде здоровенной красной пластиковой капли.

Раздалась громкая трель, пронзительный продолжительный звук которой был слышен и через массивную деревянную дверь с причудливыми вензелями. Некоторое время стояла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием самого парня. Простояв несколько минут, он уже начал испытывать смутное беспокойство.

Наконец, к двери кто-то подошел, хотя звука шагов Алексей не услышал. Изнутри зашебуршали по деревянной поверхности. Затем щелкнул механизм дверного замка и дверь поползла наружу.

— Ты кто такой?! — на пороге появился удивленный карапуз, с трудом дотягивавшийся до дверной ручки. — Деда? Смотли! Чоловик!

Из глубины прихожей, очертания которой терялись где-то вдали, раздался надтреснутый мужской голос пожилого человека:

— Арсений! Сколько раз тебе говорить, что слово чоловик нельзя употреблять. Правильно говорить — человек. Слышишь меня?

Мальчик на мгновение виновато поник головой, но тут же воспрял духом. Заговорщически посмотрев на Алексея, он несколько раз повторил приглушенным голосом:

— Чоловик, чоловик, чоловек.

Примерно через минуту, когда карапуза и след простыл, к двери с негромких шелестом колес подкатила большая инвалидная коляска. С нее тут же слез сухонький старичок весьма преклонного возраста с задорно торчавшей вперед бородкой. В чересчур просторном домашнем халате, свисавшем с него, как с вешалки, он живо подскочил к Алексею и начал его пристально рассматривать через песне с толстенными стеклами. Не обнюхал разве только.

— Хм, молодой человек. Вижу, что не девица… Вы ко мне? А по какому вопросу, собственно? — старик почесал спутанную гриву седых волос.

Алексей чуть не взвыл от такого начала. Его будущий учитель больше походил на сошедшегося с ума дедулю, чем на грамотного и опытного педагога. Скоро, наверное, слюни начнет пускать. Император так решил поиздеваться что ли над ним?! Видимо всё это так ярко отпечаталось на его лице, что не стало тайной и для хозяина дома.

Старик вдруг начал хохотать.

— Ой, уморил. Ха-ха-ха-ха. Совсем уморил. Такой лицо у вас стало, молодой человек, что мочи не стало держаться. Ха-ха-ха-ха, — заговорил, то и дело прерываясь на смех, «хитровыделанный» старичок. — Уж извините меня старого. Не смог удержаться, чтобы не пошутить. Больно уж у вас лицо было серьезное. Ха-ха-ха. Проходите, — он махнул рукой, освобождая проход в дом.

Словом, хозяин дома оказался вполне нормальным и адекватным, насколько это возможно при его профессии. Оказалось, что его будущий учитель, Лернел Карл Оттович, являлся артефакторщиком, как и его отец. Более того, Лернер прекрасно знал Бельского-старшего и ценил его, как очень талантливого мастера-практика.

— …Очень жаль вашего отца, молодой человек, очень. Это был человек большого таланта. Поверьте мне, старому, это далеко не пустые слова. Миша высказывал такие идеи, что захватывал дух. К примеру…, - старикв задумчивости остановился, опираясь на спинку своего средства передвижения по огромному дому. — Да, что копать глубоко. Он мечтал, что когда-то человечество отправится в далекий Космос и заселит сотни и сотни планет, подобных Земле. Истово верил, что это обязательно случиться. Если мне не изменят память, он даже что-то конструировал такое. Этого я уже не знаю. Мы некоторое время не поддерживали с ним отношения, — Лернер извиняюще развел руками. — Представляете, какой полет фантазии! Отправится в глубокий Космос! Мы до сих пор не вышли за пределы земной орбиты, а он грезил дальним Космосом, далекими планетами. Ругал наших правителей и ученых за приземленность и отсутствие фантазии…

Видя внезапно взгрустнувшего Алексея, которому вспомнился его мир с громадными звездолетами и колониями в глубинах Солнечной системы, старик сразу же свернул эту темы. Правда, в самом конце он обронил довольно странную фразу, смысл которой парень понял далеко не сразу.

— … Так вот получается. Нам бы голову поднять, а мы все в земле ковыряемся. Только не фантазии нам не хватает, а смелости… Ладно, молодой человек, не будем о грустном, — старик вдруг махнул рукой и ловко сел в свое кресло. — Давайте, займемся вашим феноменом. Ну-с, пройдемте-ка, за мной. Только вы идите, а я поеду. Ха!

Чудаковатый артефакторщик что-то нажал на пульте управления и внизу кресла что-то взвизгнуло, бросив этот недоболид вперед, по коридору.

— Догоня-й-й-й! — остался после него лишь крик.

Алексея не пришлось долго упрашивать. Он тоже стартанул с места, бросившись вдогонку. Пришлось поплутать в этом лабиринте из бесконечного числа комнат, соединенных между собой разнообразными переходами. Великолепно разбиравшийся в этом хитросплетении помещений, Лернер всякий раз при его приближении ловко отрывался. Свою лепту в его задержку вносили ито и дело попадавшиеся на пути слуги, которых, судя по всему, такие гонки совсем не удивляли. Они лишь быстро уходили с пути мчавшихся людей и вновь продолжали заниматься исполнением своих непосредственных обязанностей, а именно уборкой.

— Шустрый, однако, малец, — пробурчал Лернер, когда Алексею все же удалось перехватить его в одной из комнат. — Молодец. Значит, заслужил первый урок. А я ведь, думал поначалу, Его Величество послал мне очередного зазнавшегося отпрыска, чьи родители достали его своими уговорами и просьбами. Так что зла на меня не держи…

Тяжело дышавший парень, едва мог раскрыть рта. Поэтому просто махнул рукой. Мол, все нормально, простил. Пусть только даст ему отдышаться.

— Прошу в мою скромную обитель, где мы кое-что у тебя замерим, — в одной из комнат оказался пологий спуск куда-то вниз. — Сейчас немного проедем на лифту и окажемся там, где нам нужно быть.

Здоровенный, больше похожий на грузовой, лифт спустил их на пару десятков метров под землю, где и находилась его то ли лаборатория, то ли мастерская. В первые же секунды, когда перед ними открылась дверь лифта, Алексею стало совершенно ясно, что лаборатория Бельского, которая так его впечатляла, это каморка нищего. Здесь же была настоящая пещера Али Бабы, битком набитая самыми разнообразными сокровищами. Влево, вправо, вперед простирались десятки и десятки квадратных метров ярко освещенной поверхности, заставленной самым разнообразным оборудованием, станками, приборами, испытательными стендами, защищенными комнатами повышенного класса. Как и в лаборатории Бельского-старшего глаз Алексея цеплялся за большое число самых различных устройств и агрегатов в разной степени готовности, разложенных на верстаках. Видимо, старик мог одновременно работать над десятков проектов сразу.

— Впечатляет? Челюсть-то подбери, — Алексей при этих словах захлопнул рот с громким звуком. — Давай, шагая вон к той капсуле. Сейчас посмотрим на твои энергоканалы. Мне про тебя, конечно, многое рассказали, но все же хочется увидеть все своими глазами.

У оказавшейся на его пути капсулы, очень напоминавшей медицинскую, парень остановился и со вздохом начал укладываться в нее. Видимо, до уроков дело дойдет еще нескоро. Главное, чтобы Лернер не оказался свихнувшемся на на своих опытах и исследованиях. Это он может только выглядит добрым дедушкой с ласковыми и понимающими глазами. Сам же, на самом деле, на живых людях эксперименты проводит. Помнится, был у них на улице похожий парнишка. Пай-мальчик, мухи не обидит, со всеми «здрасте» и «пожалуйста», «извините» и «простите», а сам вечерами бродячих кошек и собак мучил. Резал их и приговаривал, что он Бог, а они твари неразумные и права на жизнь не имеющие. Вдруг, старик из этой же породы. Кто этих магов знает?

К счастью, из капсулы, оказавшейся навороченным и доработанным Лернером медицинским сканером, он вылез совершенно целым и даже неплохо отдохнувшим. Его встретила чрезвычайно озабоченная физиономия старика, вертевшего перед глазами какую-то пластиковую карточку.

— Да ы у нас, оказывается, не феномен, а самый настоящий уникум, молодой человек. У вас проводимость энергоканалом просто феноменальная, — от волнения он несколько раз снимал, а потом снова одевал свои очки. — Такое мн, собственно, ни разу не встречалось. Могу даже предположить, что такого и не бывает… Знаете, что. Давайте-ка, снова залезайте в аппарат. Еще раз проверим ваши показатели. В таком деле проверка лишней не бывает.

Вторичное сканирование показало почти те же результаты. Проводимость энергоканалов у Алексея оказалась на несколько порядков выше, чем у самых опытных магов империи. Правда, пока это еще ни о чем не говорило. Можно было иметь длинные ноги, но очень плохо бегать. Обладать крупными руками, но совершено не уметь подтягиваться. Исключительно высокая проводимость энергоканалов была лишь предпосылкой для чего-то выдающегося, но оно само. Собственно, именно это старик и пытался втолковать Алексею, который пытался осознать, чем ему это теперь грозило. Вдруг, это плохо или, наоборот, хорошо.

— …Не спешите радоваться, молодой человек. Пока вы всего лишь чрезвычайно сырой материал. Скажем так, заготовка для мага, а не сам маг, — с усмешкой втолковывал старик. — Вам еще учится и учится предстоит.

Парень был не особо согласен с ним. Скорее даже совсем не согласен. Он ведь уже применял магию. К примеру, у него все получилось в лаборатории отца, когда убивал налетчиков. Или на дуэли с Кирилом Вяземским ему тоже удалось разойтись в ничью. Ему нужно лишь научиться особым приемам и техникам, после чего проблемы решаться сами собой.

— Эх, молодо-зелено, все вам хочется быстрее и много — старик все эти мысли едва не читал по его глазам: сам же был таким самонадеянным, хотел всего и сейчас. — Докажу сейчас, что рано тебе еще про магов-то говорит. У тебя даже мало-мальского терпения нет. Контроля никакого.

Старик замолчал не на долго. Как-то странно весь подобрался, словно ворона при виде подбиравшегося к ней матерого кошака. Взгляд его приобрел удивительную цепкость и пронзительность.

— Ты ведь поди и не знаешь, что отец тебе совсем и не отец., - вдруг произнес Лернел, глядя Алексею прямо в глаза. — Да, да, что так смотришь? Бельский не твой отец! Ты, вообще, получается незакнорожденный. Матушка твою гулящей женщиной была. Так гуляла, что легенды про то складывали…

Кровь тут же бросилась в лицо Алексею. Умом-то он понимал, что они ему не семья, но этого было мало. Его организм, словно отдельное разумное существо, реагировал со страшной силой, не обращая ни на что. Разыгравшиеся эмоции быстро набирали оборот, еще сильнее подстегивая организм к возбуждению. Началась какая-то цепная реакция.

— …Тебе, конечно, ничего не сообщили. Кто же в здравом уме станет о таком говорить? Только правду-то не утаишь от обчества. Человек, такая скотина, что все в конце концов, узнает, — продолжал проникновенно говорить старый, не разрывая взгляда. — А с кем гуляла знаешь?

Волна злости, боли и стыда захлестнули парня с головой. У него даже руки затряслись, так захотелось ему заткнуть старика. В добавок, источник внутри него очнулся. Напомнил о себе жжением, сильным огнем. Наружу запросился.

Ничего не понимающий искин откровенно запаниковал, видя, как организм парня начинает идти в разнос. Его усилия по стабилизации физиологии снова не давали никакого результата. Магический источник, многократно усиливая общее возбуждение организма и его функциональных систем, сводил на нет всего его усилия. Алексей все больше напоминал набиравший скорость грузовик, что мчался с горы с абсолютно наработавшими тормозами.

— …Так даже со всеми почти. Тут перечислять замучаешься, с кем у нее было, — скрипучий голос старика, казалось, влезал прямо ему в голову. — А что так покраснел? Головка бо-бо?

И Алексей не выдержал. Сорвался. Магический источник, словно гигантский накопитель в доли секунды сбросил свою энергию в каналы. Спрессовавшийся вокруг парня воздух превратился в пламя и сразу же в плазму. Одно состояние сменилось другим. И ничего… Взвыли сигналы автоматов защиты и вокруг него активировалось необычайно мощное силовое поле.

— …Кхе-кхе. Силен, чертяка, — пробормотал старый экспериментатор, известный многим своими чрезвычайно жесткими опытами и шутками. — Чуть мне всю системы безопасности не выжиг. Мог бы и не удержать. Надо бы еще мощности добавить от греха подальше… Ладно, пора будить его.

Лернер начал постукивать по щекам потерявшего сознания парня. Тот очнулся не сразу. С трудом. Глаза у Алексея были в этот момент совсем ошалевшие. В добавок, чуть опаленные брови и загорелая от пламени кожа лица.

— Ну, убедился. Понял, что, как маг, вы ноль без палочки, — ехидно улыбался старик, глядя, как Алексей с трудом вставал с пола. — Вы совсем не умеете контролировать свои способности. Вы граната с выдернутой чекой, от которой в любой момент можно ожидать взрыва. Понял?

Тот медленно кивнул. Что тут говорит? Все было абсолютно ясно. Его внезапно проснувшиеся способности оказались гораздо опаснее для него самого, чем для его врагов.

Чем дальше в лес, тел толще партизаны… Тьфу, обстоятельства

Алексей забрался на чердак, обширное, полутемное помещение, над вторым этажом особняка. Около года назад Бельский-старший разобрал весь копившейся здесь годами хлам, решив оборудовать домашнюю обсерваторию. Даже закупил телескоп, сейчас сиротливо стоявший на своем месте и смотревший в глухую крышу, в которой так и не успели устроить раздвижные ставни.

Привело его сюда вполне прозаическое желание. Сегодня было 12 число. Его коммуникатор, где эта дата была выставлена на напоминание, напомнил об этом еще утром, едва он продрал глаза. Именно 12 числа был его день рождения. Его, человека другого мира, что по странному стечению обстоятельств, выжил и оказался здесь.

— Ну, что? С днюхой тебя, братишка, — перед ним стояла пузатая бутылка коньяка, что он прихватил с батиного бара, и обычный стакан, наполненный на пару пальцев янтарной жидкостью. — И с новой жизнью… Живи, … б…ь.

С горькой усмешкой, он залпом опрокинул в горло напиток, что Бельский-старший приобрел за неимоверные деньги и берег для особого случая. Вот этот случай и наступил, правда не для него.

— Не бухти, Квазар. Помню я, как было в прошлый раз, — проговорил раздраженно парень в ответ на тревожное замечание искусственное интеллекта о потенциальном нарушении работы функциональных систем организма. — Я чуть-чуть… Помяну, заодно, всех.