Соло для няни

Володя немного моложе меня, свободен. Был у него долгий или недолгий роман, детей нет. В прошлом — мастер спорта по теннису, работал тренером, из-за травмы перестал играть. Оказалось, что мы могли говорить о чем угодно, и никогда не возникало фальши, натянутости. От классической музыки до проблем секс-меньшинств — обо всем у него было особое мнение, ненавязчивое рассуждение.

Как-то Мэри немножко приболела, и мы не могли посещать бассейн. Однажды он предложил отвезти нас в Сокольники: «Поедемте, вы же все равно гуляете, я вас отвезу и привезу обратно, и сам с вами с удовольствием пройдусь, давно как-то не случалось». Володя работал на своем автомобиле и во времени был не ограничен. В пути мы заговорили о дружбе.

У меня четкое убеждение, что друзей нет, вообще нет, есть приятели, знакомые, очень хорошие приятели, но друзей и подруг нет. Посмотрите мировую литературу. Кто предал героя? Лучший друг. Кто увел мужа у героини? Любимая подруга. Не люблю я эти слюни-сопли на глюкозе: «Ах, лучший друг, я ему так доверял, а он меня кинул и т. д.» Володя не соглашался со мной, он считал, что дружба существует и у него есть такой дивный опыт. Заговорили о сексе. Все, что приближается к зоне интимности, — под контролем моего «перфектум мобиле». Этот неумолимый страж моего внутреннего порядка, как вредный будильник, вытаскивает меня из романтических грез и не дает никаких скидок на возраст…

Конечно, у каждого своя гормональная история, но в душе-то все равно восемнадцать лет. Поэтому для меня секс с человеком, которого я плохо знаю, неприемлем, не привыкла. Я должна доверять ему во всем и принимать все в нем — от взгляда и звука голоса до запаха и походки. Если все это есть, тогда находишь радость и удовольствие. Может быть, это смешно, не важно, но для меня очень даже важно. Я должна понять: мой ли это человек, для меня ли он.

У меня медицинское образование, медики достаточно циничны, но пошлости я на дух не выношу. Ни разу в беседах с Володей я не услышала пошлости, грубости, двусмысленности. Таким уютным и домашним запомнила я его на той прогулке. Может, еще и из-за его удивительного голоса — бархатного, басистого?

Однажды весь день падал снег. Засыпало так, что машины с трудом двигались по Остоженке. Дворники чистили улицу, но снег все шел и шел, не переставая. Мою машину засыпало по самую антенну. С парковкой в центре всегда проблемы, но на моей крохе я могу приткнуться где угодно. Однако как буду выезжать — не представляла, огромные сугробы были везде, машины не успевали его вывозить, такой снежной зимы не было давно. А поскольку Майкл опять задерживался, я понимала, что домой я попаду не раньше полуночи, может, и позже, ехать придется медленно и осторожно. Машина у меня маленькая и колеса у нее маленькие, как-то она справится на такой дороге? Посмотрим. Я ее очень люблю, мою девочку. Купила ее год назад, долго выбирала, ездила по салонам, все было не то. Подруга уже начала раздражаться: «Ты на такси больше прокатываешь. Какая тебе разница, бери хоть что-нибудь, они все одинаковые». Но я так не думала. Увидела ее: «Вот эта!» Не знала, что в ней, какая комплектация, выбирала чисто интуитивно. И она меня никогда не подводила, даже в дикие морозы заводилась с пол-оборота, разумная и практичная — как ее хозяйка. А однажды меня даже спасла…

…Тогда ударили первые заморозки, был гололед. Шипованные колеса я, конечно, поставила, но опыт водительский, да еще по зимней дороге, оставлял желать лучшего… Боковым зрением увидела, что меня развернуло и понесло на встречную полосу. Помню только, что я не жала на тормоз, не крутила судорожно рулем, лишь слегка притормаживала, и машина сама аккуратненько развернулась на встречной полосе, встала, замерла. Потом, когда я увидела эту петлю на дороге позади себя, у меня задрожали руки. Водители притормаживали, с удивлением разглядывая меня — крутая гонщица, так лихо развернулась. А я не разворачивалась, это меня так занесло, но я не съехала в кювет, не перевернулась, потому что моя машина — умничка.

Майкл опять скорректировал мои планы:

— Людмила, я очень беспокоюсь, дорога плохая, просто ужасная, как вы доберетесь домой?

— На машине, как обычно. Просто поеду медленнее и буду более осторожна.

— Нет, у меня другая идея: давайте вы оставите машину здесь, во дворе, а я закажу такси в «Вэлми». Хотите, я позвоню Володе, и он отвезет вас домой?

Даже не мечтала. Не придется ехать по слепой дороге, напрягаться, всматриваться.

— Спасибо за заботу, Майкл, я поеду сама. — Не могу оставить машину в чужом, холодном дворе. Ну не могу я ее бросить! Это какое-то предательство. Я в теплой машине с водителем поеду домой, а она, замерзшая, под снегом останется одна? Нет, так не будет!

Майкл удивленно вытаращил глаза:

— Почему нет? Это же лучше, удобнее. И утром вас привезут. Я сделаю заказ, все оплачено.

Он подумал, я не поняла, что мне не придется тратиться. Конечно, оплатит. Но…

— Майкл, я не глухая, и все-таки я поеду на своей. Если завтра опять будут заносы, тогда присылайте за мной, а машину я оставлю на стоянке.

Я спустилась во двор, время 12.15, тихо-тихо падает снег. С трудом открыла дверцу машины, взяла щетку, стряхнула снег, завела мотор. Откинувшись на сиденье, прикрыла глаза. Надо ехать, доберемся с божьей помощью. У меня есть крестик со Святой земли, его привезла из Израиля и подарила мамочка двух очаровательных близнецов — жена известного эстрадного певца, в семье которого я работала. Когда я купила машину, сразу его повесила и он меня с тех пор оберегает на дорогах.

Остоженка — странное, милое имя для улицы с домами, как будто нарисованными в забытых детских книжках, о которых некогда вспоминать. А так хочется прильнуть взглядом к этим окнам, дворам, вдруг узнаешь чей-то позабытый придуманный силуэт, профиль из прошлого книжного века, из юности. Спросить бы кого-то знакомого, милого, не встречал ли он сказочных принцесс в этих домах, в этих окнах, в этих дворах в своем детстве?

Медленно выехала со двора, проехала мимо книжного магазина, ресторана «Ваниль», к набережной, на перекрестке — налево. Маршрут наезженный, знакомый, но ехать трудно. Снег шел, не переставая. Днищем заскребла по дороге. Ехала часа два, машин на Ленинградке было много, двигались медленно, с трудом перестраиваясь.

Наутро по радио услышала сообщение ГАИ: в Москве зафиксировано 636 аварий. И все-таки я доехала без происшествий, поставила машину на стоянку, вызвала такси. Мой дом совсем недалеко от стоянки, но время позднее, улица освещена плохо. Поэтому я предпочитаю заплатить 50 рублей, вызвать машину и спокойно доехать до подъезда. Достала телефон — зарядка почти на нуле. Ну что за день сегодня такой? Вроде не понедельник или грех на мне какой? Вышла из машины, зашла в домик охранников.

— Людмила, как в Москве? Как доехали?

— Да все то же, только машин больше.

— Что передают на завтра? Какой прогноз?

— То же самое — снегопад, метель.

— Вы завтра как? Опять сами поедете?

— Да вот думаю. Нет, наверное.

Соблазнительно, конечно, поспать подольше, потом тебя отвезут как белого человека и ты спокойно отработаешь свои 15 часов. Стоп. А возвращаться как? Злоупотреблять добротой и щедростью Майкла мне как-то не хотелось, еще привыкну, а от хорошего отвыкать трудно. Метро я не переношу — клаустрофобия, будь она неладна. Пока поезд движется — живу, дышу. Но если он вдруг останавливается в тоннеле и много народу, то это — все… Начинаю бледнеть, синеть, задыхаться, достаю валидол, нашатырь — клинический случай. А если еще и свет выключат, то меня можно выносить ногами вперед.

Нет, вариант с метро мне не нравится абсолютно. И на такси за свой счет рублей 350–400. У меня почасовая оплата, плюс время от времени я вывожу богатых алкоголиков из запоя. Тоже ощутимая прибавка. Я сама себе купила однокомнатную квартиру в Подмосковье, через два года — машину, правда, в кредит. Но только потому, что на еде не экономлю, косметику покупаю хорошую, стригусь и крашусь в приличных местах. Я не страдаю вещизмом, одежду предпочитаю интересную, и у меня ее немного. Спокойно прохожу мимо распродаж, но если вещь нравится и хорошо на мне сидит, то за ценой не постою.

Помнится, у Маршала в одной песне есть такие слова: «Чем дороже покупки, тем дешевле судьба». По-моему, сказано точно. За столько лет у меня были самые разные семьи и клиенты — от бандитов до депутатов. Волей-неволей пришла к выводу: чем человек круче, тем больше желающих его достать.

Конечно, хочется выглядеть женщиной, а не загнанной лошадью. И одеться стильно, и отдохнуть комфортно, но если я не куплю какую-то вещь, то трагедии не происходит. Радуюсь, когда есть возможность себя побаловать, однако и в депрессию не впадаю, если нет денег на покупку. Счастливее от лишней тряпки не станешь.

Такси подъехало, развернулось, подмигнув габаритными огнями. Дорога вроде стала почище — снегоуборочные машины работали даже ночью. Может, к утру снег пройдет и я сама смогу доехать до работы?

Звонок будильника услышала, но голову поднять просто не смогла. «Еще пять минут, — попыталась уговорить я себя. — Ну поспи еще пять минут». Однако противный «перфектум» внутри заладил свое: «Дорога плохая, надо выехать пораньше. Вставай. Так, рота, подъем!» Встала, зарядка 40 минут — это обязательно. В мои сорок лет как-то не хочется превращаться в толстую, неповоротливую тетку. С каждым годом все больше нужны утешительные послания от зеркала, и так не хочется встречаться с признаками неизбежности: все эти тени на щеках, звездочки, сеточки. Они как свидетели поражения. Ох, уж это поражение! Оно преобразуется в складки на талии, на бедрах, на шее и легко может изменить тебя до уровня толстой, безнадежной, сорокалетней бабы. Эти печальные сальные скопления на женских фигурах наводят на меня тоску, будят мысли о неудачах, разочарованиях, ошибках. Поэтому я мало ем, мало сплю, нахожу время для тренировок в бассейне — не хочу изменять своему формату и уж тем более мне не хочется дополнительных гардеробных забот.

Теперь вот посещаю спортклуб. Даже не думала, что мне это так понравится, и время на него выкроится каким-то образом. Звонок на мобильный: ну, папа звонит, не иначе с Мэри что-нибудь. Глянула на дисплей — нет, номер не Майкла, мегафоновский чей-то, незнакомый.

— Да.

— Людмила, это Володя. Майкл сделал заказ привезти вас из Заречного на Остоженку. У него важная встреча, но он о вас волнуется. Как вы вчера добрались?

— Добралась нормально. А вы что, уже в Заречный приехали?

— Да, вот хотел бы адрес уточнить.

— Заезжали с Ленинградки или с Дмитровки?

— С Ленинградки.

— Тогда все время прямо по главной дороге. Остановка «Южная». Первый дом за остановкой будет мой.

— Понял. Когда подъеду, перезвоню.

Глазами зацепилась за зеркало: боже, на голове-то… Так, быстро в душ! Косметикой пользуюсь минимально — тон, карандаш для глаз, блеск для губ — быстро и удобно. Думаю: пригласить кофе выпить или у них не принято? Глянула на часы: да какой там кофе? Я и сварить-то его не успеваю, не то чтобы выпить, да еще и вместе с Володей.

Ежедневные водные процедуры не прошли для меня бесследно. Как-то раз нам прислали другого водителя — Володя почему-то не мог приехать. Новый водитель поставил машину далеко от входа, а я взмыленная как цирковая лошадь выскочила на улицу.

Пока добежала до машины, открывала дверцу — водитель вялый какой-то попался, — тогда, видно, меня и прохватило. День я еще доработала, но к вечеру температура резко поползла вверх.

Сказала Жанне: «Я, кажется, заболеваю». «Казаться?» Да чему там. Это уже было видно крупным планом: глаза красные, слезятся, щеки — просто морковные, испарина…

Жанна ничего этого не увидела или сделала вид, что не видит.

— Людмила, я сегодня ужинаю в ресторане, когда приеду — не знаю, я вам позвоню. А вы наденьте масочку.

О, обратила-таки внимание на мой болезненный вид!

Да, маску я обязательно надену. А сама думаю: как же буду добираться до дома? Жанна вернется неизвестно во сколько, а я уже сейчас еле двигаюсь. Мэри спала, дверь в детскую была слегка приоткрыта. Стараниями Майкла у девочки прекрасно обставлена комната. Справа от входа — светлый шкафчик-домик со стеклянными дверцами-окошками. В нем приютились все нежные девчачьи одежки: трусики, футболочки, боди, колготки, шапочки, свитерочки, а крыша шкафчика — столешница, на которой удобно одевать малышку. Слева — большое зеркало на комоде. Яркие, необычные безделушки-бирюльки, разложены в приятном беспорядке, скрадывают его будуарное происхождение.

Рядом — вешалка-трость для верхней одежды и всяких шапок. Ближе к окну — узкая, твердая лежанка в восточном духе, под индийским тканым покрывалом, рядом светильник, обычный, без претензий. Напротив, у окна — расписной сундучок с сокровищами-игрушками и кроватка Мэри. Никакого полога, никаких кисейных финтибрясов: матрасик, простынка, одеяло. Все — чистый хлопок высшего качества.

На белых стенах парочка картин: серьезный сказочный кот в валенках деловито несет под мышкой огромную рыбу, а на другой — сценка из счастливого советского детства кисти какого-то узбекского Леонардо.

На полу спальни шерстяной коврик восточной работы. Что-то во всем этом убранстве неуловимо напоминает мне картинки из книжек «Детгиза» с интерьерами в стиле сталинской эпохи. Какой-то полузабытый общепринятый уют, только оживленный вкусами обитательницы нового века. Возможно, что это дизайнерский ход Жанны Владимировны: на сдержанном фоне белых крашеных стен и якобы простой мебели ярче сияние дорогих вещичек — примет капризной прихоти хозяйки. И все эти брэнды как бы сами по себе не нуждаются в сочетаниях. Самое интересное, что этот интерьер в целом удивительным образом перекликается с видом из окна. А оно выходит во внутренний дворик с маленькими скамеечками, качельками, песочницей с грибком. Глядя на все это, сердце сжимается от тоски по собственному, давно минувшему детству…

Заработал лифт. Дом престижный, а звукоизоляции никакой, грохот слышен во всех комнатах. Тревожно прислушалась: лишь бы малышка не проснулась.

«Что-то мне совсем плохо, надо выпить антибиотик», — решилась я на радикальные меры. На часах уже полночь, но ни Жанны, ни звонка от нее пока не дождалась. Видела же она, как мне плохо, что я заболела, но… А потом вот удивляются, что няни уходят. И действительно, уходят от неприкрытого хамства, жадности, необоснованных объяснений. Причины разные, но итог один. Правда, изредка встречаются семьи, в которых с нанятым персоналом устанавливаются ровные, рабочие отношения, именно рабочие, а не семейные: «Няня у нас как член семьи! Глупости все это», — размышляла я.

Ну где же все-таки здесь антибиотики? Звонок на мобильный отвлек меня от поиска лекарства. Ладно, попробую без него доехать.

— Людмила, собирайтесь, я буду через пятнадцать минут.

Я впервые очень пожалела, что сама за рулем. Сейчас бы поехала домой на машине с водителем, есть у меня в контракте такой пункт: если хозяева задерживают больше положенного времени, то оплачивают такси.

Накинула дубленку, надела сапоги, жаль, что сегодня я без шапки, сейчас она была бы очень кстати. Слабость во всем теле такая, что, кажется, сейчас упаду, волна липкого страха разлилась по рукам и ногам. Жаль, что я не нашла лекарства, теперь уже стало бы полегче, а домой еще ехать и ехать. Лифт вызывать не стала. Медленно спустилась по лестнице.

Поеживаясь, подошла к машине. Открыла дверцу, упала на сиденье. Завела мотор, сейчас согреюсь и поеду потихонечку, но двигаться совсем не хотелось. Сидела бы так и сидела… «Черт, неужели засыпаю? Так, соберись, — скомандовала сама себе. — Надо доехать, там сын, он тебя ждет. Ну, подумаешь, заболела, это не повод раскисать! Давай-ка двигайся помаленьку», — подбадривала я себя.

Как доехала, не помню. Проезжала по Тверской, Ленинградке — это точно, а картинки нет — провал.

Утром надоедливое треньканье: этот вредный будильник будто выхватил меня из сна, и без того короткого. От этого разочарования и какой-то незавершенности я негодую: вот выброшу этот будильник с балкона. А до балкона, если только ползком, температура под сорок, встать просто не могу. Надо дотянуться до мобильника и предупредить.

— Жанна Владимировна, это Людмила, я не приеду сегодня, заболела, к сожалению. Температура высокая, слабость, да и малышку как бы не заразить, вдруг инфекция!»

Жанна врач, но понятие врачебной этики у нее ко мне в принципе не применяется — она предложила мне надеть маску, если я опасаюсь за Мэри.

— Даже если я надену три маски, это сути дела не меняет, у меня нет сил даже встать, не то что бы до вас доехать. Да, бассейн отменяется, надо снять заказ на машину.

— Людмила, вы заказ сами снимите, мне хочется еще поспать, вчера я так поздно приехала, — томным голосом тянет Жанна. — Надо было вас вчера отпустить пораньше, тогда вы не разболелись бы.

Она тяжело вздохнула:

— Людмила, а что мне сейчас делать с Мэри?

Я так выстраиваю режим малыша, что уже с трех недель по ночам он спит, просыпая ночное кормление, дает возможность работающей маме полноценно отдохнуть. Вечером укладываю ребенка, а к тому времени, когда он просыпается, я уже приезжаю, начинаю сама с ним заниматься. Зарядка, кормление, посещение бассейна три раза в неделю, гимнастика, прогулка, массаж — это обязательные элементы физического развития младенца, а еще и воздушные ванны, и развитие мелкой моторики… Смешно, когда мне говорят: «Ты сидишь с малышом». Посидишь тут! День пролетает как мгновение.

— Мэри проснулась? — спросила я.

— Ну да, кажется, я еще не вставала.

— Тогда ее надо переодеть, покормить, занять чем-нибудь интересным… — Гимнастика с массажем отпадают, хотя почему нет, ведь наша мама врач? — Массаж можно сделать, — деликатно предложила я, — мы уже присаживаемся, надо спинку укреплять…

— И сколько вы планируете болеть? — в голосе Жанны послышалась тревога.

— Жанна, вы же врач. Ну неделю, наверное, дней десять.

— Да? Это невозможно. Надо что-то придумать. Людмила, у вас есть идеи?

— Идеи по поводу чего? Как мне быстрее выздороветь? Ну если хотите, я позвоню в агентство и вам пришлют замену.

— Замену? Вы что, совсем хотите от нас уйти? — В голосе уже настоящая паника.

Если честно, такая мысль в последнее время меня посещала. Ведь Жанне ни разу не пришло в голову предложить: «Люда, вы рано приехали, а вечером задержались до полуночи, так что завтра поспите подольше, я сама с Мэри побуду». Нет, не говорила она мне таких слов. И ее напряженные отношения с Майклом, ее необязательность, некорректность в зарплате, все это так меня выматывало, что я уже стала нередко себе повторять: «Работать в семье — это тебе не в офисе сидеть: своя специфика отношений. Так что дорабатывай контракт и не рефлексируй понапрасну».

— Люда, вы что, меня не слышите? Вы уходите от нас?

— Нет, Жанна, не ухожу. Посмотрите внимательно на наш контракт, там есть такой пунктик: агентство на период болезни няни подбирает вам замену. Бесплатно. — Последнее ей особенно по душе. Ну не любит она тратиться на такие мелочи жизни.

— Хорошо. А у вас есть кто-нибудь на примете?

Господи, оставит она меня сегодня в покое или этот диалог будет продолжаться вечно?

— Жанна, — устало говорю я, — позвоните в агентство, там все решат и кого-нибудь вам подберут.

— Люда, скажите, вы точно не уходите от нас?

Догадывается, что предложений у меня много, но есть еще и обязательства, которые я выполняю.

— Точно, Жанна Владимировна. Как только мне станет получше, я сразу позвоню и приеду.

Жанна часто напоминает мне ребенка — избалованного, капризного, но я не сужу ее за это, просто принимаю такой, какая она есть. Жанна умеет быть по-своему доброй, заботливой, иногда проявляет просто чудеса чуткости и понимания в отношении близких и подруг, хотя последних у нее почти нет, а те, что есть, отчаянно ей завидуют. Ну как же, у нее две квартиры в Москве, няня, домработница. Не каждая может себе такое позволить. Завидуют даже мне. За спиной нередко слышу змеиное шипение: «Ничего себе у нее зарплата, нам мужья меньше выдают на расходы. А эта нянька и квартиру купила, и машину, и одета так, что в «Мариотте» ее принимают за клиентку, а не за няню».

Я сама позвонила в «Вэлми», попросила снять заказ «Остоженка — бассейн». Барышня-диспетчер узнала меня по голосу, участливо поинтересовалась:

— А что случилось? Вы впервые не едете с Мэри в бассейн.

— Да, приболела немного, надо отлежаться.

— Выздоравливайте! — пожелала она мне. Милая барышня.

«Неужели сегодня весь день я буду лежать, пить лекарства и болеть? Но самое главное — лежать как бревно и ни куда не выходить? Да, голову включи — в холодильнике две банки открытого варенья и майонез столетней давности. Лекарства все есть, какие нужно, а вот еды — никакой. И попить тоже нечего», — размышляла я лежа.

Затренькал мобильник. Недавно я сменила мелодию и еще не привыкла к новому звонку, поэтому не очень быстро на него отреагировала. Если Жанна, не отвечу. Ну в самом деле, болею я или что? «Нет, не Жанна, — я вздохнула, — это Володя».

— Да, я вас слушаю. — «Так, никаких эмоций. Я знала, что ты обязательно позвонишь, только не хотела себе в этом признаться».

— Вы заболели? Мне сказал наш диспетчер.