Русальная ночь

— А симпатичные тян там будут? — спрашивал Лёнька.

— Смотря сколько выпить, но ты не ссы! Мы с собой взяли! — успокоил его Юрец. В этот раз он занял коляску, сославшись на то, что у него спина болит.

Мотоцикл тряхнуло на кочке и в коляске зазвенели бутылки.

— Ого! — обрадовался Лёнька.

— Да, у нас столько самогона, что ты сегодня ночью уснёшь с принцессой, а проснешься с крокодилом, — пообещал ему Юрик ногами придерживая бухло.

— Эй, а можно наоборот?

— Нее, брат. Такое только в сказках бывает. В жизни всё серьёзней.

И засмеялся так громко, что испугал ворон свивших гнёзда в редком березняке через который они проезжали. Чёрные птицы с карканьем поднялись в воздух и закружили над ними. Вороны ругали и проклинали людей потревоживших их покой, они грозили страшными карами, самые смелые даже пытались преследовать мотоцикл. Лёнька оглянулся. Зрелище было жутковатым. Следом за ними летело с десяток крупных ворон. Они преследовали друзей до поворота на Елховку, а потом резко развернулись и полетели обратно, словно там была самая граница их территории.

*****

Лёнька не раз бывал в Елховке. Это село веками конкурировало с Благовещенском буквально во всём. Селяне соревновались в резьбе по дереву, выпиливали наличники, чтобы было круче чем в соседнем селе, строили церкви — у кого выше, или у кого поп толще. Во времена СССР соревновались колхозы, ну и конечно, при каждом удобном случае, молодёжь выясняла отношения между собой. Елховские дрались с Благовещенскими стенка на стенку по честному, при царе и даже при советской власти. В 90-х: с появлением большого количества криминального элемента, эти правила подзабылись. На их смену пришли новые: ножи, велосипедные цепи, кастеты. А где холодное оружие — там следом идёт и оружие рангом побольше. Появились обрезы, переделанные стартовые пистолеты, много чего ещё появилось. Пострелял друг-друга народишко в благословенные 90-е. Дед Иван не без оснований опасался за жизнь своего внука. Помнил: сколько Благовещенских унесли на погост в те весёлые времена. Хорошо помнил. Приходи на кладбище да любуйся — все там. Молодые. Горячие. Смотрят с фотографий на памятниках, улыбаются.

Сейчас-то, конечно, получше стало. Спокойнее. Елховские ездят в Благовещенск в клуб, а Благовещенские в Елховку, но драки периодически случаются. По старой памяти. А куда деваться? Традиция.

Мотоцикл пронёсся по вечерним улицам Елховки и красиво затормозил возле клуба откуда доносилась громкая электронная музыка. Юрик выскочил первым и налетел на группу стоявших у воха местных.

— Здоров, бля! — оттолкнули его.

— И вам, блять, привет!

— Откуда подвалили?

— А ты чё, меня, Миша не признал? Своего брата троюродного из Ежовки? Ну, ты вааащее, собственно…Не, вы видели? — возмутился Юрик пальцем тыкая в самого здорового.

— Квас! Ты что-ли? — с недоумением спросил тот на которого Юрик указал пальцем.

— Ну, бля! Держи краба — братуха!

И Юрик полез со всеми здороваться. На лицах у местных угрюмость сменилась растерянностью. Они начали протягивать руки. Юрик перездоровался со всеми, а потом начал их подталкивать к мотоциклу.

— Чё вы как…Я не знаю…Давайте бахнем за встречу. Мы с собой привезли. Это Серый — ровный пацан, Миха — ты его знаешь! А это Лёнька, он только из города приехал. Давайте вмажем! Чё вы всё, му да му…

Лёнька не успел и глазом моргнуть. Только, что Юрка перетирал с местными и вот уже трое четверо Елховских пацанов стоят возле мотоцикла, а Юрик раздаёт одноразовые стаканчики.

— Кислый, так ты, вроде, в розыске был? — с сомнением в голосе пробурчал дальний родственник Миша.

— Да, чё ты о грустном? Давайте пацаны — бахнем за встречу, а то водка греется, — ухмыльнулся Юрец. Они достал из коляски бутылку и щедро разлил на семерых.

Елховские были противники тёплой водки и поэтому горячо поддержали тост. Двое самых слабых, после выпитого начали жадно хватать воздух.

— Это же спирт! Хуяссе! — прохрипел Лёнька.

— Дайте запить! — простонал один из Елховских, в панике хватаясь за горло.

— На! — Серёга с готовностью протянул нуждающемуся надкусанный огурец. — Чоткие не запивают- чоткие закусывают. Докажи, что ты чоткий.

Огурец был схрумкан в два приёма. Юрик предусмотрительно выдал желающим полторашку лимонада. Бутылка пошла по кругу.

— Ебать, у тебя родня, Мишаня! — с восхищением признался один из Елховских по кличке Минус. — Реальные отморозки!

— Чо ты бля, на мою родню, а? — приобнимая Юрика с подозрением поинтересовался Миша.

— Да ничего. Охуенные пацаны же! Курнём? — и Минус с готовностью протянул всем раскрытую сигаретную пачку.

Сигареты взяли все, даже некурящий до этого момента Лёнька. Он старался не закашляться от вонючего дыма, чтобы не уронить своего авторитета. Ему было неловко. Юрка как-то ловко умудрился притворится своим, это было понятно. Он, в этой Ежовке, может никогда не был, а Серёга просто выглядит внушительно. Их сразу признали своими, но если узнают, что они приехали из другого села? Тут, в местном клубе, ему бывать ещё не доводилось. Мимо проходили парочки, кто-то подходил поздороваться. Серёга и пацан сообщивший, что он Пашка-Клещ уже обсуждали мотоцикл. Что-то о расходе топлива. Юрка дымил сигаретой и интересовался у рослого Мишани насчёт девочек.

— Да, сегодня в клубе выпускники школ гуляют, а ещё с Акимовки приехали, из Углежогов. Тёлок полно, только…

— Я тебя понял — братуха! А ну кончай дымить, подошли и протянули стаканы. Кто не выпьет до дна — тот лох!

Спирт пошёл по второму кругу. Юрка опорожнил свой самый первый.

— Ух, хорошо пошла. А теперь на тусу.

И он не дожидаясь товарищей рванул в клуб. Через пару секунд оттуда донёсся его возбуждённый крик:

— Бабы! Бабы!

Глава 9

Едва только Лёнька переступил порог клуба как оглушила громкая бряцающая музыка. В потрёпанном, видавшем и лучшие годы актовом зале бесновалась толпа молодёжи. Вернее ему так показалось сперва, потому что его ослепили брызги света от крутящегося диско-шара под потолком, а потом он пригляделся.

Не было здесь единой толпы. Подростки и молодёжь танцевали в кружках, стараясь дистанцироваться, по возможности, друг от друга, да ещё несколько самых развязанных и полураздетых девиц выплясывали отдельно в самом центре. Видимо боролись за звание почётной колхозницы. Пашка-клещ, новый знакомец, легонько ткнул его кулаком в бок и принялся инструктировать:

— Вон к той — не лезь. Это Лысого тёлка. И вон к той тоже. У неё сифилис. А вон к той…Особенно. Она моя сеструха, усёк?

— Усёк. А к каким можно? — с любопытством поинтересовался Леонид.

— Вон с Углежогов шмары приехали. Мы про них ничего не знаем, значит претендовать на них будут только не местные. У наших: почти все тёлки — свои.

Лёнька изучил тянок на которых указал ему местный и испугался. Их было трое и все они были как на подбор: здоровые и толстые. Да ещё и в обтягивающих цветных лосинах. Может, если девушка стройная ей бы и к лицу, но нельзя же так пугать! Короткий спортивный топ и лосины ядовито-розового цвета. Животы открыты и складки на животах танцуют вместе с хозяйками.

Несмотря на духоту тело покрылось мурашками.

«Не, я столько не выпью», — в панике подумал он и начал оглядываться. По стенкам мялись и пытались танцевать малолетки. Некоторые девчонки были очень даже ничего, но на вид им было лет 14–15, не больше. Лёнька припомнил наставления деда перед поездкой: «Тебе уже двадцать лет, балбесина. От пиздюшек малолетних, подальше держись. У нас, тут, с этим строго. Родители, враз прознают и либо жениться заставят, либо заяву накатают. Ладно ещё, если деньгами откупимся, а если залёт? А если на зону загремишь? Тебе это надо»?

Лёньке не хотелось жениться и уж тем более садится в тюрьму. Ну их на фиг. Хотя, вон та в короткой юбке и косичками, очень даже…

— Свалил-на! — замечтавшегося Лёньку грубо оттолкнули. Он свирепо оглянулся. Незнакомый ему лысый парнище, в майке с волком на босу грудь, волочил за собой лохматую девицу в черной мини-юбке. Девицу тошнило. Она сопротивлялась и требовала, чтобы её кавалер сходил и заказал нормальную песню. Лысый выволок её на улицу.

— Нормальную! А не такую…Б-Буууууу-аааааа….

— Ха! Лысый свалил. Лады. Ферзи ушли — остались наши. Щас мы заведём этот гадюшник, — сквозь музыку донеслось до него. Кто это крикнул? Кажется, Юрка. Лёнька покрутил головой. Точно! Юрка воевал с местным диджеем и уже выкручивал ему руку. Рядом, новоявленный родственник Мишаня робко уговаривал Ежовского отморозка, быть полегче. Диджеев бить-западло. До Леньки донеслись отдельные выкрики.

— Не трогай пульт. Не трогай, по зубам получишь!

— Ставь нармальную музыку, че те в падлу?

— Это клубняк! Быдло! Ты не шаришь!

— Кто быдло? Миха, отвянь…Я сам ему своё образование продемонстрирую. Запомни гармонист — в основе работы синхрофазотрона лежит ускорение заряженных частиц…Магнитным полем…Полем!

— Так бы сразу и сказали…Щас поставлю…Зачем ругаться-то?

Музыка оборвалась. Танцующие сбились с шага и недовольно закричали в сторону сцены. Юрик успокаивающе вскинул руки обращаясь к молодёжи.

— Одну минуточку. Покурите пока, ща всё будет.

Это произвело впечатление. Крики стихли. Несколько человек действительно снялись с места и пошли на улицу. Ленька увидел Серёгу разговаривающего с высоченной девушкой ростом под два метра. Ему стало завидно. Серёга уже подружку нашёл. Ну и что, что она его на две головы выше. Юрик музыку заказывает, Серёга девочек танцует, а ему чем заняться? Новые приятели из Елховки разошлись по углам. Лёнька почувствовал себя брошенным. Ещё и духотища в клубе стояла, не продохнуть. Захотелось подышать свежим воздухом. Лёнька развернулся и вышел из клуба. На улице было намного легче. Стояли курившие пацаны и девчонки. Слышался смех. На углу улицы Лысый выписывал подруге пощёчины.

— Нажралась! Будешь ещё портвейн с пивом мешать?!!

— Не. Буууууээээ…ду.

— Алкашня!

— Ты меня любишь! — зарыдала девица.

К клубу подъехал автомобиль-жигули, тюнингованный по самый бампер и поднимая столбы пыли, закрутил пятаки на потеху публики.

«Типичное село. Глухое и дикое», — подумал Лёнька.

— Красавчик? Сиги найдутся?

— А?

Лёнька открыл от удивления рот. Прикольная девчонка. Рыженькая, кудрявая. В футболке c иностранной надписью и коротких шортах.

— Я…У меня нет.

Он ответил ей и сам испугался своих слов.

— Ну надо же. Наконец-то некурящий, — улыбнулась она. — Спортсмен?

— Да. В институте учусь, физкультурном.

— Прикольно, а я в меде. Потанцуем?

— Да можно. Только там щас…

В этот момент из клуба раздалась громкая музыка и звучный голос неизвестного ему певца запел:

— Было хорошо, было так легко.

— Но на шею бросили аркан…

Лёнька поморщился. Песня заказанная Юркой была реально колхозная, но не отказывать же симпатичной девчонке? Он согласился. Вернувшись в клуб, он не поверил своим глазам — танцевали абсолютно все! Все и парни, до этого выпивавшие в углу, и малолетки, и страшная девочка с бородавкой на носу, которую видимо привели для контраста более симпатичные подруги.

Юрка, словно дирижёр, стоял на сцене размахивая руками, а Серёга вовсю танцевал с дылдой. Пришлось и Лёньке начать танцевать, чтобы не выделяться из коллектива.

— Тебя как зовут? — спросил он во время танца.

— Маша.

— А меня Лёня. Леонид то есть.

— Да я знаю, твоя бабка уже к моей тётке ходила, хвасталась.

— Чего? Так ты из Благовещенска? — удивился он и пригляделся. Нет, не знакомое лицо.

— Не узнал? Ха-Ха-Ха. Я, последний раз, когда ты меня видел, лысая была, — засмеялась Маша.

Лёнька призадумался.

— Не помню.

— Ты с Галькой обжимался, а я с нею приходила…

— Чё? Да ладно? С Галькой ходил только лысый мелкий пацан. Лишай Вечно башка в зелёнке. Двоюродный младший брат. Это ты что-ли Лишай?

— Ну надо же! Столько общались и ты не знал, что я девочка? — вспыхнула Маша.

— Так у тебя же тогда ни волос ни сисек…Ой, то есть, не понимали мы. Честное слово!

— Охренеть! Со слепыми гуляла!

— Все. И Юрка, и Серёга тебя пацаном считали. Да хоть у них спроси, — кивнул в сторону сцены потрясенный Лёнька.

Машка оглянулась на танцующего под Сектор газа Юрика.

— Да он меня даже не заметил. Забыли вы меня. Обидно. А помнишь, как я? в бешеную собаку яблоком кинула, а она на за тобой погналась и джинсы тебе в клочья?

— Помню, — засмеялся Ленька.

Лишай, на его памяти, был отчаянным парнишкой. Злым, обидчивым. Постоянно ввязывался в потасовки. Ходил за Галькой как привязанный и его приходилось принимать в компанию. Шутили ее тогда, что Галька лишайная.