Русальная ночь

— Кстати об утоплых. Они приближаются, — доложил Сергей вглядываясь в темноту.

— Шестеро?

— Угу. Как ты и предполагал они сменили тактику и теперь планируют загонять свои жертвы к реке.

— Тогда уводи их подальше, а я пока быстренько Лёньку и Одуванчика обдурю.

— А если с воды нападут?

— Блин. Значит один глаз на нас, другой на Арзамас. Придумаем что-нибудь. Действуй!

Лёньке было нисколечко не больно. Машка работала очень ловко и каждое её прикосновение было таким приятным. Он посмотрел ей прямо в глаза и тут неожиданно в его голове заиграла музыка, он услышал ту самую песню под которую они танцевали медляк. Лёнька забыл про всё на свете. Во всей вселенной остался только этот момент. Он и она у костра и эта песня.

Ты со мною забудь обо всём Эта ночь нам покажется сном Я возьму тебя и прижму, как родную дочь, а-ха Нас окутает дым сигарет Ты уйдёшь, как настанет рассвет И следы на постели напомнят про счастливую ночь…

В это время, где-то неподалёку в перелеске Валера и Денис расправлялись с утопленниками. Они работали сноровисто, дело было привычное. Мертвецы пёрли напролом выставив вперёд руки и стремились поймать свою добычу, чтобы потом утащить к воде и там утопить. Всё это было друзьям хорошо известно. Сто раз они так уже делали, ничего нового. Титановые штыри вонзались в сгнившие головы мертвецов. Удар — отскок. Уклонился и ударил следующего. К сожалению, быстро заложные умирали, только когда удар наносился под челюсть. Снизу вверх. А вот если в глазницу, то это лишь замедляло движения ожившего покойника. Ну так, под челюсть — это ещё как прицелиться надо, если твой противник постоянно лапами машет и старается укусить.

Укусов и царапин они опасались больше всего. Трупный яд заложного мог серьезно навредить здоровью. Потом, если вовремя не вколоть антидот, можно было запросто откинуть копыта. Применять проклятия против заложных тоже было бессмысленно. Утопленники плевали на любое колдовство и магию, так горячо обожаемых ведьмами. На разум воздействовать бесполезно, у заложных мозг — понятие абстрактное. Поэтому только металлический предмет в самую незащищенную часть тела. Если бы тут рядом не было свидетелей они бы не церемонились. Неподалеку был схрон с огнестрельным оружием, но раз поблизости Лёнька, тут уж ничего не поделаешь. Пришлось по старинке. Разбираться самым простым и эффективным способом.

— Шестой! — провозгласил Денис пригвоздив последнего утопленника прямо к дереву. Утопленник махал руками, открывал рот демонстрируя гнилые зубы и злобно шипел на своего убийцу.

— Показушник, — проворчал Валера. Титановый штырь пробил голову насквозь и застрял в дереве. Специально, поди, такой удар нанёс, чтобы похвастаться. Силушки приложил немеряно.

— Ну, ты так не сможешь.

— Больно надо, — Валера огляделся и пересчитал мертвецов. — Так. Всё правильно. Шесть. Братьев по прежнему нет.

— Я тебе говорил, что она их при себе держит. Остаточные инстинкты, — Денис немного полюбовался своей работой, а потом вторым титановым штырём прикончил утопленника.

— Кто последний намусорил тот и убирает, — ехидно заметил Валера.

— Я чё это один буду делать? Они тяжёлые.

— Ладно, не ной. Завтра приберёмся, после завтрака.

Они убедились, что все утопленники достаточно мертвы, а потом сложили все тела в одну кучу и прикрыли сверху ветками.

— Надо возвращаться, а то как бы наши голубки не увлеклись. Слишком сильный ты наложил морок, — переживал Денис.

— Там, в чемодане, презервативы есть. Дело молодое.

— Ой дурак. А русалка в омуте значит спокойно смотреть на это будет? А если вылезет? Тогда карачун нашей работе.

— Пошутить уже нельзя. Если так невтерпёж — так беги первый. Нормально там всё. У Валер- Васильича на мороках знак качества и ни одной жалобы за десять лет. Только спасибы одни…

— Я щас вспомню тебе пару случаев…

— Давай-давай, забыл уже Шарик хозяйскую доброту, на хозяина гавкнуть решил? Как бы случайно тебе не гавкнуться…

*****

Опасения Дениса оказались напрасными. Машка закончила накладывать швы на побитого Лёньку и когда Юрик с Серёгой подошли к костру они обнаружили их тихо сидящими рядышком у костра. Лёнька и Маша смотрели на Чёртов омут. Маша рассказывала.

— Галя всегда считала себя королевой. Конкурсы красоты. Косметика. Она участвовала, ну ты помнишь, в одном. Победила. Кубок привезла. Мечтала стать манекенщицей. Братья сгубили её. Тётка созналась, что однажды…Они сильно напились и изнасиловали её. Она действительно была беременна, а братья…Ну эти…Кирилл, Костя и Потап…На тебя всё свалили…Хотела сделать аборт. Она даже тайком ходила к Дарьице, а потом сошла с ума и… Может и к лучшему, что её братьев совесть замучила? Все утонули. Ужасная смерть.

— Вы про утопленницу что-ли? Так не было аборта. Только слухи, — подал голос Юрец.

Машка испуганно оглянулась.

— Ага, а ты, типа, в курсе. Свечку держал?

Она пыталась спрятать свой страх под маской развязности.

— Ну, не держал, только про аборт, так или иначе бы узнали. Такого в тихушку не провернёшь. Всё равно бы, в больницу там, к врачу.

Машка фыркнула:

— Много ты понимаешь. В таком интимном деле. Бывает, что на дому делают. Дедовским способом.

— Тогда уж бабушкиным. Братья насиловали её это, конечно, правда. Только способы изнасилования у них были экзотические. Они рассчитывали заработать с её красоты, портить сеструху по настоящему не входило в их планы.

— Откуда тебе это известно?!! — возмутилась рыжая девушка.

— А чё ты думаешь, мы дружить перестали так резко? Братья до каждого докапывались — кто типа с Галькой гулял? Лёнька первый — на кого злые языки ярлык молодого папаши повесили. Все они ходили к Дарьице. Вот оттуда, с неё, всё и пошло. Отсюда и инфа: Галька от Лёньки залетела. Давайте сделаем аборт, а потом, от стресса, у Гальки кукуха поехала. А потом у братьев по синей лавочке.

Юрик замолчал и все дружно посмотрели на Лёньку. Он поёжился.

— Целовались мы только с ней, вы чего? Поклясться могу если надо.

— Да я просто объяснил все неловкие моменты. Чё-ты? Хорошо отдохнули, размялись, выпили, футболку проводили в далёкое плавание. Лишай-молодец. заштопала тебя…

Лёнька мгновенно понял о чём идёт речь и рванул к берегу. Точно! Пропала его футболка.

— Да, пииииии….Да, как так-то!!! Аааааа!!! — разнёсся его горестный крик над чёртовым омутом.

— Лёнь, ну ничего же страшного не случилось. Швы я тебе наложила и их снимать даже не придётся, хорошая хирургическая нить, — попыталась утешить его Машка.

— Да как я без футболки домой. Дед убьёт, — всхлипывал Лёнька.

А гадкий Юрик ухмыляясь протягивал ему пакет. Очень большой пакет. Из магазина пятёрочка.

Глава 11

Иван Иванович, по извечной деревенской привычке, любил вставать очень рано. Вот и на следующее утро, едва только пропели третьи петухи, он уже заявился к Ставриде и начал требовать встречи с Валерой. Хозяйка не ожидав такой наглости, спряталась от Иван Иваныча под одеялом и тихо послала его к Лешему.

— Где они, мать их ети, Ставрида? — рычал дед.

— На сеновале они, спят ещё. Чо ты шастаешь — хрен патлатый? До стыдухи доводишь!

— Да чё у тебя там такого не видел. На сеновале значит…

Дед рванул на сеновал, а вслед ему шипела обиженная хозяйка.

— Только припрись ещё раз к одинокой женщине, всё твоей жене расскажу! И заяву на тебя накатаю…Ни стыда ни совести…Сёдня-же на все двери замки повешу… Старый козёл!

Дед не слышал её. Сеновал оказался для него неожиданной преградой. Туда вела приставная лестница, а лезть наверх ему не очень хотелось.

— Валер-Васильич! Спустись, сделай божицкую милость! — потребовал он.

Валера услышал его, проснулся и посмотрел на часы.

— ММм…Чего? Шесть утра?!! Иваныч, иди ты — на хер! Ещё пару часиков…

— Спустись, чо-ли? Поговорить надо!

— Неа. Вам надо вы и лезьте…Тока не советую…Лестница…

— Щас. Щас-щас, — пообещал Иван Иванович и закинув ногу на первую ступеньку попытался подтянуться. Хряк. Он отчётливо услышал хруст в спине, а потом как скрутило! Кряхтя и держась за спину он в ужасе отступил.

— Лестница проклята….Ммм… Ничего личного… — донеслось сверху.

— Да чтоб тебя! Убил паскуда! Покалечил! — хотел было выкрикнуть дед, но у него не получись. Язык онемел. То ли от боли, а то ли ещё от чего. Охая дед выполз в коридор где торопливо запахивая халат его уже поджидала недовольная хозяйка.

— Получил на орехи Иваныч? Будешь знать как сюда без спроса соваться.

— Ыыыыы, — жалобно ответил тот.

— Это они ещё с тобой по доброму. В первый день-то, Серёга Мутный подваливал, самогонки требовал в долг. А ты его знаешь, он сроду долги не возвращал, так они с ним поговорили и он забыл каким местом пить. До сих пор не пьёт. Почитай, третью неделю уже.

— Ой, ммммм…

Ситуация была патовая. Не согнуться не разогнуться. Давно так не прихватывало.

— Да. Опасно их лишний раз сердить. Валер-Васильич так-то добрый, но он псих, а ты по утрам моду взял нас терроризировать. Поберёг бы здоровье Иваныч, года у тебя такие, не ровен час на Кукушкин бугор переедешь жить, — поняв его по своему продолжала говорить Ставрида.

Дед не выдержав бухнулся задом на деревянный пол и стал знаками показывать, что не может выговорить и слова.

— Так давай кваску принесу. Раз в горле пересохло — первым делом поможет. Или тебе покрепче?

Иваныч махнул рукой — неси мол чего хошь. Всё одно изувечили.

Ставрида принесла холодного кваса в трёхлитровой банке. Дед пил долго. Не успокоился пока не выпил полбанки. Выдохнул. Кажется язык снова ожил. Почмокав, проверяя состояние языка, он поинтересовался уже спокойным голосом.

— А второй-то где?

— На чердаке. Вон лестница. Полезешь?

Дед глянул на лестницу снизу вверх, оценил её высоту и прикинул последствия.

— Нет уж. Давай лучше чайку попьём Ставридушка, — льстивым голосом предложил он.

— Вот и правильно. За ум взялся. А то давеча я видала, что Денис, перед тем как на чердак лезть, у лестницы стоит и что-то нехорошее шепчет. Я уж и трогать боюсь. Мало ли чё, потом? Чесотку ещё напустит, — она помогла ему подняться на ноги и повела на кухню.

*****

На завтрак была окрошка. Хоть блюдо и такое простенькое, что его любая хозяйка сделать сумеет, но только у Ставриды была окрошка лучшая во всём селе. На домашнем кваску, в меру холодная, острая, ведро можно навернуть с перепугу. А ещё с чёрным хлебушком, с самодельной горчицей и хреном да на сметане. Всё своё. Кроме сметаны. У Ставриды коровы нет, а молочные продукты она у соседей покупает.

Под окрошку и положенную к ней стопочку, Иван Иванович подобрел. Глаза замаслились. Но всё же свои утренние опасения уплетавшим окрошку товарищам он озвучил. Не удержался.

— Прошлый раз Лёнька с пакетом вернулся и нонче тоже. Как это понимать? У вас в Москве что-ли мода такая? Позорите вы внука моего.

— Так надо… — прочавкал в ответ Валера.

— Так растолкуйте. Я старик необразованный, восемь классов всего. Вчера пакет, сёдня пакет, а завтра? Всего внука в пакете притащите?

Денис переглянулся с Валерой и они хором заржали.

— Хорошая шутка Иваныч.

— Прикольная. Дэн, давай скинемся ему на футболочку?

— Ага. А то что он зашитой мордой пришёл, это его видите ли не волнует?

— Точно. Храни господь стариков с дальнозоркостью.

Иваныч воинственно хрюкнул и демонстративно облизал деревянную ложку. Археологи притихли. Денис моментально вспомнил момент из детства, когда его — вот такой вот ложкой, лупила по лбу любимая бабушка, а Валере стало интересно: попадёт дед или нет?

— Морда-то ладно. Я сам в молодости пошаливал, даже полезно, но лучше бы вы, робята, обо всех своих проделках рассказывали. У меня сердце слабое, — проворчал он.

— Да чё рассказывать. Ночью, возле Чёртова омута, на Лёньку шестерых утоплых приманили. Сейчас поедим и поедем их утилизировать. Так что футболку мы хорошо разменяли. По хорошей цене, — доложил Валера.

— Ой! Да сколько их ещё там? А ну как на село навалятся? — всплеснула руками Ставрида.

— Уже меньше чем вчера. Русалка к сожалению так и не вылезла.

— А она точно в омуте? — спросил Иван Иванович.

— Раньше точно была там, но сейчас… — Валера задумался. — На реке есть старые советские постройки, надо бы проверить.

— Вы про склады? Так они сгнили давно. Туда, только на лодке добраться можно.

— Вот в том-то и дело. Место уж больно козырное. Мы её на сандальку приманиваем, а она ни мур-мур. Значит плавает где-то в другом месте. Склады эти близко. Всего в пяти километрах ниже по течению.