Шустряк

— Да как не верить, когда он на компьютере видел, что с наружи в городе творится, офицер то был по чрезвычайным ситуациям, долг его был сохранить бункер, запечатав его, даже если он последний выживет, что он по всей видимости и делает каждый раз. Правда, сколько я не приходил потом, он всегда стреляется, только тело в разных местах в кабинете лежит.

— А в тот раз как было?

— В тот раз, — призадумался он, — да все просто, посидели выпили с ним, рассказывал ему про жизнь нашу, про шансы стать иммунным, да про то, как тут тяжело выживать, вот и сказал он мне код сейфа и от шлюза тоже дал, под обещание, что, если когда–нибудь он окажется иммунным, я помогу ему выжить.

— И как с обещанием?

— Никак, в тот раз он заурчал, я ему шею свернул, а в остальные мои посещения сам всегда стрелялся, может и был, когда иммунным, но до меня не доживал.

— Так ты специально сюда ходишь за ним?

— Нет конечно, но если бы его нашел, то помог. Я уже говорил тебе, что в кластер этот Нолды разок при мне прогрузились, где я винтовочку свою подобрал, не против у нас никто еще таких поиметь, но увы, пока безрезультатно, в этом цель моя. Я тебе много раз говорил, что нужно примечать места, где можно безопасно отдохнуть и при нужде залечиться, а это одно из самых козырных, что я знаю.

Тем временем, он, собрав все то, что доставал из ящиков, принес и выложил на металлическую поверхность стола, попутно снимая промасленную оберточную бумагу.

— Да я и запоминаю, — подтвердил я, осматривая выложенное на стол.

— Автомат Калашникова АК‑308 под натовский патрон 7,62 на 51, способен успокоить всех до кусача, хотя в близи и начинающего рубера, сможет озадачить, матерому он так же доставляет неприятные ощущения, но не более того, про элитника вообще молчу, — взяв в руки автомат пояснил он. — Приклад пластиковый с амортизатором, телескопический, можно настроить под себя или ситуацию, — он продемонстрировал как удлиняется и сокращается, так же расположение фиксатора приклада.

— У нас тоже есть автоматы Калашникова, их торговый дом знаменит на весь мир, правда оружие меня мало интересовало всегда.

— Хоть в чем–то наши миры совпадают, — с ухмылкой ответил Косой, — теперь оружие для тебя будет являться важнейшим аспектом твоей жизни. — Защелкнув подствольный гранатомёт, продолжил, — а вот такая штучка успокоит и матерого рубера и начинающую элиту на раз, — продемонстрировал он одетый подвес, — но есть проблема, во–первых, он однозарядный, во вторых, специфический, предназначенный только для ВКО‑25. Из хороших новостей, тут их 4 ящика и навряд ли ты хоть половину унесешь, так что не страшно. Крепеж для подствольного тут стандартный, сменить проблем нет, как и все остальное. Вставленная граната сразу встаёт на боевой взвод, кроме как нажать отдельный курок, действий больше никаких не надо, а устройство такое, что не детонировать, не выпасть она не сможет. Чтобы извлечь уже вставленную гранату, есть вот такой вариант, — показал он жестами процесс извлечения невидимого боеприпаса. — Четыре круглых магазина, дисковые на девяносто пять патронов, хорошая вещь при затяжных боях, но увы не надежная, если забьется мусором или грязью, вклинить может, так что носи только в этих чехлах, — указал он на них, — взял я тебе их 4 штуки, имеются еще, но не рекомендую, так как сами по себе весят много, да и перезарядить их можно только в спокойной обстановке.

— Ну да, весят будь здоров, — подтвердил я, несколько раз подкинув металлический кругляш в руке

— Это 4‑х рядный магазин, продолжил он, выложив 4 утолщенных магазина, вместительность шестьдесят в каждый, они уже хороши и удобны для ношения в разгрузке, но по–прежнему не любят грязь. Оружие вообще грязь не любит, но степень нелюбви разная, — усмехнулся он. Ну и тридцать штук обычных, с десяток в разгрузку, остальные в рюкзак, патронов много не бывает. Про глушитель рассказать нечего, но учти, развитый зараженный спокойно за сотню метров услышит, а элитник и того дальше, так что глушитель не панацея. Их всего три, все и забери, ценность это в СТИКСе, да и стоимость непомерно высокая, с низким сроком эксплуатации, пригодятся, — погодя добавил он.

— Что по патронам, я же не смогу запастись на перед, где брать?

— Патроны к данному экземпляру распространены в любом мало–мальски цивильном стабе, всегда купить за спораны можно.

Следующим на импровизированный обзор был выложен пистолет из лакированной подарочной коробки, с надписью «за доблестную службу», он вызвал у меня уважение как размером отверстия в стволе, так и внешним брутальным видом.

— Их я взял тебе два и к каждому кобуру для ношения под мышкой, левую и правую. Это, так сказать, оружие последнего шанса, — улыбнувшись, он крутанул внушительный револьвер на пальце. — Револьвер штурмовой РШ‑12, иногда его называют «Слонобой», с близкого расстояния в лоб укладывает любого, вплоть до начинающего рубера, с обоймы и матерого уложит, но у элитника, сам понимаешь, кроме озадаченности, ничего не вызовет, если не прямо в глаз. Из минусов, это отдача, брыкается он знатно из–за патрона двенадцать и семь на пятьдесят пять, такой в снайперских винтовках используется. О прицельной стрельбе на большие дистанции речи не идет. Глушители имеются, можешь одеть, но сам понимаешь, слышно еще дальше, чем калаш, поэтому лишний вес и неудобство размещения. Еще проблема — это его вес, оба как калаш в обвесе будут, перезарядка тоже узкое место, револьвер все–таки, магазин просто так не сменить, есть конечно пластиковые приблуды для этого, но это все понты, а СТИКС такого не терпит.

Оставив меня возле стола ощупывать моё будущее вооружение, Косой вернулся к стеллажу с небольшими металлическими ящиками и принялся их по очереди открывать, что–то в них выискивая. Я, взяв массивный револьвер, вытянул руку в попытке прицелиться и ощутил весьма нешуточный вес, невольно представив какая отдача будет у этой махины, убедившись в возможности только одного точного выстрела. Откинув фиксатор барабана, я осмотрел пять внушительных отверстий в нем для патронов и взмахом руки защёлкнул его обратно. Тем временем, косой вернулся, выкладывая на стол новые трофеи.

— Это пассивный оптический прицел на калаш, возьми пару, он четырёхкратный, таскай один одетый, второй про запас и вот этот, он хитрый электронный с переключаемой кратностью увеличения, дальномером и поддержкой ночного режима, правда пассивного, инфракрасный фонарь должен быть отдельно.

Косой достал из упаковки фонарь, закрепив его на автомате в боковом положении, а оптический прицел сверху, после чего, весьма изящное и по–военному простое оружие стало напоминать какого–то бугристого монстра с торчащими во все стороны отростками.

— Фонарь имеет несколько режимов яркости и режим инфракрасной подсветки, работает от аккумуляторов, их тоже возьмёшь, зарядка к ним так же есть универсальная, от розетки и от аккумуляторов авто зарядить так же можно. Но помни, свет ночью — маяк с призывом на ужин, некоторые зараженные и инфракрасную подсветку от приборов ночного видения замечают, встречал таких лично.

— Буду знать, — подтвердил я, рассматривая приобретения.

— И вот тебе последнее оружие для ношения на поясе, его не снимай даже в стабе.

Он достал из упаковки пистолет странного вида, как будто кто–то взял и стукнул его дулом так, что что–то перетекло в ручку, верхняя часть которой была непропорционально широкая, а ствольная часть короткая, этакий квазимодо мира оружия.

Видимо моё недоумение было очевидно, потому что он решил меня добить, выложив передо мной коробку с еще более необычными патронами. Мало того, что пуля имела не стандартный вид, так еще и заточена треугольником, как жало паяльника, при этом вбита внутрь гильзы. На вид создавалось ощущение, что это отбраковка производства.

— ПСС‑2 под патрон СП‑16, семь шестьдесят два на сорок три, — не обращая внимание на меня, он продолжил свои объяснения, но увидев мой недоверчивый взгляд, остановился.

Взяв из пачки один патрон, зарядил его в обойму, после чего направил ствол в сторону металлической двери, преграждавшей вход в отдельное помещение арсенала, и спустил спусковой курок. Я инстинктивно ожидал, что оглохну от выстрела в замкнутом помещении, но услышал лишь звонкий удар по металлу, эхом прокатившийся по помещению.

— Так вот, это бесшумный пистолет, под бесшумный патрон, ни вспышки, ни звука по сравнению с другими, хлопок не сильно громче пневматики. Способен угробить даже развитого лотерейщика, топтун тоже входит в возможные жертвы, не с одного попадания конечно и в близи. Для дистанций больше пятидесяти метров вообще не подходит. Самый большой минус этого оружия в том, что тут всего два магазина к нему и десять коробок патронов, по десть в каждой, с учетом вынужденной демонстрации, у тебя их почти сотня осталось. Патроны эти крайняя редкость, кроме этого места, где и так с ними не густо, я знаю еще одно, где можно их раздобыть, не сильно в большем количестве. Цена на них в стабах запредельная, так что даже не думай пытаться купить, только ксеры способны воспроизводить их, без крайней нужды используй что–то другое.

— Понял, — рассматривая и ощупывая странный ствол, подтвердил я, — а что это за нарезка такая странная, — показал я нечто похожее на гребенку в нижней части ствола.

— В моём мире это называлось планкой Пикатинни, универсальное крепление для всяких обвесов, лазерный прицел, фонарь и прочее, но для чего это на данном пистолете, загадка.

— Понял, — подтвердил я, начав подгонять кобуру для необычного оружия.

Примерно час мы с Косым потратили на обучения меня разборке и уходу за моим оружием, я конечно и раньше слышал о простоте конструкции оружия торгового дома Калашников, но убедился в этом только сейчас. Я смог, разобранный для чистки автомат, собрать чуть дольше чем за полминуты, на этом Косой удовлетворился и сказал, что я почти удовлетворительно собрал по армейским меркам. С остальным оружием было уже проще, но также были произведены многократные тренировки по разборке и сборке его. Выражение Косого о том, что в СТИКСЕ заклинившие оружие, это почти смерть, я был полностью согласен, и поэтому тщательно запоминал и повторял показанные им действия.

Закончив с оружейной частью, мы приступили к одежде, первым делом, мои неплохие ботинки были заменены на местные армейские. Летний вариант ботинок имел прочную подошву и, как пояснил Косой, титановую пластину в ней, что исключает возможность прокалывания ног гвоздями или прочими предметами, удобство их подгона под ногу я оценил сразу. По его заверению, мне их не сносить даже за год, но вторую пару, на всякий случай, я отложил, тем более, что они оказались даже легче моих старых. Штаны и верх я также взял в двух комплектах, под насмешки Косого, пояснившего, что этого добра навалом в любом стабе и всего за несколько споранов я оденусь полностью, в отличии от протянутой мне армейской разгрузки.

Пощупав, я оценил крепкость материала и количество карманов с их расположением, все было продумано до мелочей, даже над поясные крепления для гранат, куда прекрасно входили боеприпасы к гранатомету. Он объяснил принципы укладки и продемонстрировал как мне стоит снарядить разгрузку.

В двух боковых карманах разместились, здесь же взятые, фляги для воды и живца. Магазины заняли свои места, а внутренние карманы были выделены для хранения экстренного запаса споранов и не нужных в бою вещей. Забив разгрузку первым необходимым, я почувствовал её значительное утяжеление.

Принесенный мне большой заплечный рюкзак, с передним были спаркой, с возможностью быстрого сброса, в виде двух петель в небольших карманчиках на лямках, расположенных в районе плеч, и позволяли отстегнуть эту ношу мгновенно. Причем можно скинуть только заплечный или оба одновременно.

— Артём запомни мудрость местную, в разгрузке должно быть все то, чтобы выжить, бросив в любой момент остальное. В переднем рюкзаке важное, что ты можешь бросить, но хотел бы сохранить, а в заплечном то, о чем ты вообще не будешь сожалеть. Жизнь важнее хабара.

— Я уже думал об этом, — подтвердил я своё согласие с его доводами, тем более, что за рюкзаком можно попробовать и вернуться.

По итогам, я доукомплектовал себе разгрузку, здесь же найденными двумя пакетами первой помощи, в которых, как пояснил Косой, даже стерильные иглы для наложения швов имеются, еще несколько таких отправилось в передний рюкзак и заплечный. В нагрудный так же забил боекомплектом, запасом спирта с универсальной спиртовкой, способной работать даже на бензине. В задний отправилась вторым комплектом одежда, ботинки и две разгрузки, остальное я добил боезапасами.

Одев все, я крякнул от получившегося веса, а после размещения двух слонобоев на свои законные места и автомата в руки, даже моя жаба смирилась с тем, что придется выложить хотя бы часть патронов к автомату, которых от жадности, почти три цинка засунул. Косой безмолвно наблюдал мою борьбу с жабой и изредка ухмылялся, когда схватка была окончена, предложил мне пристрелять оружие в имевшемся тут тире, куда я и был сопровождён, причем, по его требованию в полной своей выкладке.

Опыт стрельбы у меня имелся исключительно учебный, в Империи это было обязательной программой как в старших классах школы, так и в институте, но страсти особой к этому у меня не имелось, о чем сейчас я сильно сожалел. Косому пришлось потратить не один час, чтобы объяснить мне принципы прицеливания на разную дистанцию, и у меня даже стало получаться.

В бункере мы отдыхали пять дней, хотя отдыхом я бы это назвал с натяжкой, помимо сна и готовки в местной столовой, которая, кстати сказать, была не по армейский хорошо укомплектована, я тренировался. Косой заставлял меня бегать по коридорам в полной выкладке, спускаться и подыматься на этажи бункера как можно быстрее и тише, что привело к выкидыванию из рюкзака еще части боекомплекта.

Ежедневные тренировки в тире так же дали свои результаты, мои навыки улучшились значительно, я даже решился расстрелять пять бесшумных патронов, оружие оказалось удобным и весьма точным. Свой автомат я не насиловал, а взял в оружейке аналогичный, благо их тут было более чем достаточно. Опробовал я и слонобоя, поняв смысл выражения о том, что глушитель ему однозначно не нужен и без зазрения совести выкинул их из рюкзака, так как грохот, создаваемый им, даже с глушителем, был чрезвычайно громким, по сравнению с тем же автоматом, буду его использовать как последний шанс, когда уже не до шума, а так есть бесшумный.

Собираться в путь мы стали примерно за день до ожидавшейся перезагрузки этого кластера, предварительно, с разрешения Косого, я испытал под ствольный гранатомет, благо проблем с запасом снарядов не было. И без того потрепанный мною тир, после этого пришёл в полную негодность, а я смог почувствовать и пристреляться к нему. Утром, позавтракав в последний раз на долгое время вкусной горячей едой, проверив шумность укладки, мы стали выбираться наружу.

За четыре последующих дня мы миновали три весьма крупных кластера, не встретив никого сильно развитого, лишь изредка наблюдалась миграция матерых бегунов и лотерейщиков, да одинокий топтун в предыдущем кластере громил дом в поисках кого то, Косой пояснил, что скорее всего там спряталось домашнее животное, которое для них первостепенное лакомство и пока он не добудет его, не успокоится. Судя по тому, что наблюдались изрядные повреждения здания, это был кот, уж очень они верткие и хитрые.

Наш относительно спокойный поход был прерван, когда мы подошли к границе кластера, проходившей вдоль не сильно широкой реки. С нашей стороны была городская площадь, в центре которой располагалась статуя с неизвестным мне мужиком, а ближе к реке лестничный спуск на набережную, вдоль которой были раскиданы развороченные аттракционы, с палаточными строениями, вдоль которых все было усеяно человеческими костяками, к виду которых я уже успел привыкнуть.

Ярусом ниже, располагался пирс с припаркованными к нему прогулочными лодками и катамаранами в виде лебедей. Спускаясь к нему, мы увидели группу тварей во главе с элитником, если судить по внешнему виду и качеству свиты, совсем не начинающему. Массивная туша, полностью покрытая костяной бронёй, сидела спиной к набережной и не торопясь употребляла кого–то из младших собратьев, всем видом выказывая свою безмятежность. Охрану несли три рубера, из которых двоим один шаг до элиты, а неподалёку суетилась пятёрка кусачей, видимо доедая остатки предыдущей трапезы своего главного.

— Придется ждать, — прокомментировал Косой ситуацию.

— Согласен, думаю, что такой уже способен сообразить, если увидит лодку, махающую веслами, — вторил я, вспомнив его прибытие на остров.

Ждать, пока стая покинет водопой, пришлось более двух часов, за которые объявился топтун, принеся и бросив к лапам лидера извивающегося покалеченного лотерейщика. После общей трапезы верхушки стаи, элитник, сделав два шага в один прыжок, преодолел четыре метра высоты и очутился на набережной, да так тихо, словно домашний кот, правда весом в несколько тон. Руберы повторили его манёвр, а остальные, явно не имев на то возможностей, ринулись к лестнице, пробегая мимо нас. Воссоединившись, процессия неспешно удалилась в северную часть города.

Выбрав самую крайнюю лодку, разместились в ней, и я принялся грести в сторону противоположенного берега. Расстояние около семидесяти метров преодолели быстро, после тщательного осмотра берега, мы высадились на нем, двинувшись в сторону лесного массива.

Следующие две недели мы шли постоянно, Косой помнил какой кластер и когда должен уйти на перезагрузку, что позволяло нам обходить опасные места как можно дальше, не раз, за это время, я наблюдал перезагрузки в дали, слышал отголоски умирающих городов и видел дымные столбы после набега тварей.

Все чаще для ночевки мы использовали строения, Косой делился хитростями по выживанию, мало шумному вскрытию дверей и даже рассказывал о конструкции типовых, виденных нами зданий. Как оказалось, в пекле грузятся в основном огромные жилые районы, которые редко разбавлены промзонами и лесными массивами, что предоставляет тварям прекрасные кормовые территории. Кластеры здесь все в пересмешку и к той Москве, что я видел из окна авто, с восточной стороны прилегают высотные строения из американского Чикаго, и такая кутерьма здесь везде. За внешним кольцом, куда мы направляемся, будет все больше кластеров из русскоговорящих реальностей, где планировка большей части зданий очень схожа.

— Мы вообще называем эту часть русским сектором, — пояснил косой.

— А какие еще есть?

— Южнее есть огромный сектор, где в основном преобладает арабское население, весьма дикие территории, там очень мало действительно безопасных стабов, в основном грызутся из–за веры. Между ними и Колизеем есть прослойка из амеров, даже пара цивильных стаба есть. Совсем на юге есть даже гористые кластеры, но я уже так далеко не ходил.

— А север и запад? — спросил я, выказывая свой явный интерес.

— Север, — он призадумался, — север, там везде чернота, вдоль нее цивильных стабов нет вообще, уж близко пекло прижимается. А на запад Пекло.

— И как долго Пекло на запад тянется?

— Никто не знает, ходят там несколько наших отрядов с очень сильными бойцами, но края пока никто не видел. Последние года два как вернулись, говорят, что примерно четыре тысячи километров прошли, и изменений особо не заметили.

Я призадумался над полученной информацией, ну не может быть так, чтобы пекло было бесконечным, тут же все равно планета круглой должна быть.

— А море или океан есть? — спросил я его.

— Есть, восточнее арабских кластеров, соленое, но примерно через шестьдесят километров от берега чернота начинается, и тут на востоке часть черноты тоже море. Еще есть пресное море, там стаб на острове есть, точнее на группе островов, «Береговой» называется.

— А за чернотой что?

— А вот это самый гиблый вопрос, — он откинулся, облокотившись на стену позади дивана, на котором сидел. — Даров, позволяющих передвигаться по черноте, мало, редки они очень, и я никогда не слышал, чтобы те позволяли на ней долго жить. Попытки походов, конечно, предпринимались, известно, что она не сплошная и есть среди черноты обычные кластеры, но особо больших или стабов обнаружить не удалось.

— Интересный мир — констатировал я, откинувшись на подушку, которую удобно разместил на подлокотнике раскладного кресла.

Ночь прошла на удивление тихо, мне даже удалось нормально выспался, не подрываясь ночью по тревоге, и утром я чувствовал себя на удивление хорошо. Пока завтракали, Косой поздравил меня с тем, что мы наконец то вышли на окраины пекла и здесь гораздо проще, хотя я и не видел особых сложностей до этого, но точно знал, что, если бы не его способности, меня бы, при нашем текущем стиле передвижения, давно съели.

— Мы с тобой идем почти на прямик, избегая встреч лишь с толпой, а сколько бы этот путь проходил обычный рейдер? — поинтересовался я у него на очередном привале.

— Обычный? Да нет тут обычных, все очень сильно зависит от способностей, есть тут такие индивиды, что прожили не одну сотню лет, им даже оружие носить незачем, матерого элитника лишь умениями на запчасти разберут, да так, что тот шелохнуться не успеет. Вот такие особо и прятаться не будут, да и твари их чувствуют, стороной обходить начинают, если мозгов хватает, а коль нет, пачками ложатся.

— Сколько, сколько лет прожили ты сказал?

— Ты же сказал, что брошюру всю прочитал и даже выучил, — возмутился он.

— Да, но сотни лет… — не успел я договорить как он меня прервал.

— Да хоть тысячу, здесь ты не стареешь, а если старый попадёшь — помолодеешь до оптимального возраста, слишком молодой — подрастёшь. Ты еще походишь по СТИКСУ и увидишь, что мужики тут все годов с двадцати пяти и до сорока, старец таковым больше года не остаётся, за редким исключением.

— Исключением? — перебил я его вопросом.

— Точно никто не понимает процесс взаимодействия нашего организма с местной заразой, но ясно лишь одно, что тела наши перестраиваются так как это нам необходимо, и почему–то некоторые иммунные могут выглядеть даже стариками, но и молодых, на вид семнадцати лет от роду, тоже встречал. Здесь вообще судить о возрасте по внешнему виду нельзя, да и что старик, что ребенок так накостыляют, что ноги не унесешь.

— Ясно, я как–то раньше фразу «условно бессмертны» не так воспринимал, — прокомментировал я новую информацию.

Еще двое суток мы шли почти по прямой, уже за краем той карты, что он мне нарисовал, местные кластеры грузятся гораздо реже, если в пекле месяц это целая вечность, то здесь уже попадаются те, что грузятся через полгода, а по заверениям Косого дальше будут те, что даже раз в год не перезагружаются. Твари правда по–прежнему попадались, но за прошедшие дни всего один рубер с небольшой свитой из топтуна и лотерейщика, да небольшие стаи вездесущих лотерейщиков носятся в поисках добычи. Чаще всего на улицах встречаются бегуны, сбивающиеся в группы по две или три особи, караулящие свою добычу на крупных перекрестах, обозревая большие пространства.

Ближе к вечеру, выбирая место для ночлега, решили посетить магазин, располагавшийся на первом этаже дома всего с одним входом. Войдя внутрь, я в первый раз увидел следы того, что здесь были рейдеры, так же как и мы они проверяли на стеллажах коробки с консервами, вскрывая их. Косой пояснил, что местность эта называется внешним кольцом, вокруг пекла, тут уже часто охотятся на крупных тварей, по всей видимости следы прибывания охотников мы и наблюдали.

Спать мы планировали в этом же здании, себе я нагрёб сладких консервированных ананасов, персиков и даже прозрачную банку с черешней, все равно не далеко тащить. Как и в предыдущие остановки, помещение выбрали как можно выше и без остатков хозяев в них, для чего пришлось косому вскрыть аж целых три двери бесполезно, и только четвертая, на предпоследнем этаже нам подошла.

Глава 7

Кольцо это мы проходили почти четыре дня, в быстром стиле, по моим ощущениям, не менее пятидесяти километров в день, я давно заметил, что несмотря на всю мою экипировку, я стал переносить переходы легче, чем в первые дни, двигаясь за Косым налегке. И в правду, за короткий срок СТИКС может адаптировать и изменить тело иммунного под местные условия.

— С завтрашнего дня ты приступаешь к натурным тренировкам, — проинформировал меня он, пока ужинали на последнем этаже недостроенного здания.

— К охоте, я так понимаю? И какой план?

— Плана нет, твоя задача просто охотиться, добывать трофеи из споровых мешков тварей, так как мы с тобой делали раньше, по пути сюда, но только теперь ты будешь один. Я же не буду активировать скрыт, а лишь прикрывать тебя, если накосячишь, помогу. В крайнем случае, скроемся и уйдём, если будет сильно жарко.

— Хорошо, но я бы хотел, чтобы это было лишь в крайнем случае, помощь в смысле, сам все хочу сделать, — обозначил я свою решительность.

— Так и будет, теперь до самого расставания, необходимо у тебя отбить чувство безопасности, ночные дежурства тоже теперь будут за тобой, — добавил он, как мне показалось, не просто так. Несколько дней тому назад, километрах в двадцати от сюда, кластер должен был перезагрузиться, к нему все местные твари стянулись, а сейчас уже должны разбредаться, вот и будем их в окрестностях отстреливать, а потом и в самом кластере.

— А матерые тут быть могут?

— В СТИКСе может быть всё, так что никогда не загадывай, а не то накличешь. Судя по следам, что мы на днях с тобой видели, здесь охотники на крупную дичь бродят, а её предпочитают отстреливать на подходе к свежему кластеру. Пошуметь можно, много внимания не привлечешь из–за общего хаоса, тех, что по крупнее, думаю отстрелили, но все же не расслабляйся.

— Не буду.

В эту ночь моя вахта была всего три часа до рассвета, пока Косой отдыхал на диване в большой комнате, утром двинулись уже в режиме охоты. Почти сразу косой от меня отстал, и я перестал его замечать глазами, узнавая о том, где он, лишь по коротким сеансам связи в наушнике рации.

Сейчас я передвигался уже не очень медленно, в первые часы из–за страха сидел за каждой преградой и оглядывался до тех пор, пока Косой не начинал стимулировать меня через эфир отборной матерной бранью. Через пару часов я немного освоился, да и надо было привыкать жить без няньки, это я осознавал в полной мере, поэтому подавляя свой страх, продолжал двигаться в перед.

Первой моей жертвой стал уже заматеревший бегун, который резво бегал зигзагами между автомобилями, выискивая среди них добычу. На прицел я его взял заблаговременно, даже без подсказки Косого, увидев, как тот пробирается в мою строну. Еще человек на вид, но уже почти полностью лишенный одежды, он бегал и осматривал все машины, что попадались ему на пути, иногда, убегая к домам, останавливался возле открытых дверей подъездов и явно втягивал носом воздух оттуда.

Вот, в один из таких моментов, я его и подловил одиночным выстрелом, глядя на него в оптику. Целился я ему в висок, куда попасть мне не удалось, пуля прошла ниже уха, но судя по кровавой отметине на стене дома, ему хватило с запасом. Упавшее тело несколько раз дернулось и замерло, за этим я проследил в прицел, но идти и осматривать на предмет трофеев не спешил. Согласно врученной мне Косым книге, эти товарищи склонны сбиваться в небольшие стаи и вообще уже могут быть в свите более сильной особи, а следовательно, нужно подождать. Выждав пару минут, я стал пробираться в его сторону, перебегая от одного укрытия до другого.

Споровые мешки я уже вскрывал, благо по пути получить опыт со способностью моего провожатого проблемы не было, часто, после разборок между собой, проигравшая тварь остаётся лежать на месте битвы. Каннибализм у тварей, конечно, в ходу и почёте, но голову и конечности они едят редко, так как это самые защищенные места на их телах. Раздвинув ножом дольки твердой кожистой чесночины, проросшей на затылке поверженного, запустил в нее пальцы и извлёк черную паутину, сбившуюся в комки, тщательно пропустил сквозь пальцы и достал всего один споран.

Не густо, подумал я, скидывая ошмётки паутины с рук, пока подымался на второй этаж, убрав споран в заранее приспособленный овальный пластиковый контейнер с ватой, осмотрев территорию, двинулся дальше.

В этот день до границы кластера мы не дошли, за что я и получил выволочку от Косого вечером, но огрызнувшись о том, что осторожность — это главное я подсчитал сегодняшние трофеи. Самой главной добычей на сегодня стал топтун, который принес мне целых пять споранов и одну горошину, которую я под надзором Косого, сам приготовил и употребил еще до начала трапезы. Жрач, которого я поймал врасплох, пока тот тщетно пытался стряхнуть белку с небольшого дерева, подарил мне всего три спорана и еще по два с двух других. На большом перекрестке, разделяющим соседние районы, я отстрелил трех не очень развитых тварей, с которых ушел только в минус на четыре патрона, так как последний все–таки осознал угрозу и попытался рывком уйти в сторону, заставив меня стрелять еще раз.

На следующий день, ближе к обеду, мы уже вышли на окраину кластера, заканчивавшуюся частью стадиона, расположенного рядом с каким–то учебным заведением. В кластере, куда мы держали путь, все еще что–то дымило, но уже не так интенсивно. Идти на прямик я не решился и стал пробираться от одного входа до другого по невысоким трибунам, периодически осматриваясь по кругу в оптику, вот тут–то я в первый раз и заметил Косого, делавшего тоже самое, но с другой стороны, так ловко, что я позавидовал.

С противоположной стороны, заглянув за бортик из кирпичной кладки, что венчал трибуны, я обнаружил комитет по торжественной встрече, в состав которого входил топтун, только переходящий в эту стадию, молодой лотерейщик и трое средней развитости бегунов. Молодняк, стало быть, подумал я, рассматривая ситуацию в оптику. В округе никого боле не наблюдалось, эти же были беззаветно увлечены отрыванием кусков из свежей туши крупной собаки, порода была не понятная, из–за кровавых ошметков только куски серой шерсти и проглядывали.

Косого я заметил почти в той же позиции, что и я, но по другую сторону от выхода из стадиона. Решив не шуметь, я дождался, когда топтун потянется к туше за очередным куском, и несколько хлопков очередью легли ему ровно в голову. Дернувшись, тот уткнулся мордой в остатки своей жертвы и стал хаотично скрежетать лапами, чем напугал остальных, успевших прыжками отскочить в разные стороны.