Белый Волк

— Что?

— Да три часа, вроде, прошли уже. Чего не выпускают? Жмуриков у кафешки не было, ножей гопники не сбрасывали, с собой унесли. Крови пустить никому не успели.

— Статью выбирают.

— Ерунда. Если бы собирались сажать, в одну бы камеру не сунули. Дабы не сговорились в показаниях. Так загребли, для отчетности. Забыли, что ли?

— Какая разница? Все равно ночь на дворе. Спи. Солдат спит, служба идет.

— Это у тебя служба идет! А у меня водка греется. — Игорь раскинул руки и громко прокричал: — Свободу невинно осужденным!

— А «демократизатором» по почкам ты не хочешь?

— Нет, не хочу. — Бывший десантник перекатился на живот. — А почему ты с «правами»? Показал бы им свой «военный», тебя бы отпустили. Менты ведь вояк не загребают.

— Я в запасе.

— Где-е?! — изумился Игорь и даже сел на топчане. — Тебе ведь, по годам, от силы старшего лейтенанта дать должны! Еще служить и служить, как медному котелку. Или квартира с неба свалилась, и теперь без погон куда слаще живется? Как мама с сестренкой?

— Живут, — вяло ответил Кирилл. — Все нормально.

— Все так же, — сделал вывод мужик. — Мама с дочкой в комнате, а у тебя матрасик на кухне под столом. Чего тебе не служилось?

— Надоело.

— Ну да. Портупея на пятках жать начала. Выгнали, что ли? За пьянку, или учудил чего? Блиндаж на учениях утопил?

— Отвяжись.

— Значит, за пьянку… — вывел мужик. — А по виду не скажешь. Подшился, что ли?

— Не твое дело.

— Ладно, не комплексуй, со всяким бывает. Коли завязать смог, значит все в порядке. Воля есть.

— Под трибунал я попал. Со всей группой. Так что заткнись. До сих пор тошно.

— Всей группой? — Игорь уселся на топчане удобнее, поджав ноги под себя. — Это как же вы ухитрились?

— Никак… — Кирилл погладил подбородок. — В общем, мужик к нам пришел. Местный, колхозник. У него дочку украли. Пять лет всего малышке. Эти ублюдки с него два миллиона долларов требовали. А чтобы отдал, видеокассеты присылали. Как ей волосы выдергивают. Знаешь, так, наматывают прядь на палец и рвут со всей силы. У нее вся голова была в проплешинах. Пальцы ей крышкой сундука давили. Малышка совсем. Тощая, глазки голубые, огромные на маленьком личике. Слезы текут постоянно, кричит. Волосы совсем белые, будто поседела уже. Снимали, значит, они это на камеру и присылали. Папе. А откуда у него такие деньги? Вот он к нам и пришел, собрать пытался. Ну, по солдатам, офицерам. Хоть что–то. С ума уже почти сошел. Там же прикормленные все у бандитов. Менты, прокуратура, комендатуры местные. Короче, мы узнали поподробнее, кому платить нужно, а когда на патрулирование нас выдвинули, «коробочку» в трех километрах оставили, пришли тихо в аул, да банду всю в ножи и взяли. Сперва обоих караульных, а потом и тех, кто внутри. Рыл семь было, ублюдков. В общем, освободили девчонку. Еще двух рабынь русских там нашли, и трех наших ребят, пленных. Тоже выпустили, естественно. Но тут уже тихо не получилось. Пока выходили, пока оружие бандитское выволакивали, «коробочку» ждали, чтобы вывезла, — местные вокруг собрались. Угрожали, ругались. Требовали, чтобы мы чужих рабов не трогали. Но нас ведь четверо было, со стволами. Особо не забалуешь. Уехали мы оттуда вместе со всеми, кого в подвалах нашли. Ну, а как вернулись в часть, нас всех под арест взяли и начали прессовать. Отклонение от маршрута патрулирования, нападение на населенный пункт, убийство, ограбление. В общем, полный букет. Прокуратура обещала всем от восьми до десяти лет отмерить. Повезло, капитан на себя все взял. Отмазал нас от тюрьмы. А самому ему «пятнашку» влепили. Мы же, как вышли, все рапорта написали. В жопу такую службу. Не хочу.

— Лихо тебя поломало… — Игорь похлопал себя по карманам, сплюнул: — Ничего нет! Господи, как водки хочется. А ты, Киря, не дрейфь. Найду я твою девчонку, найду. Дай мне восемь дней — и отведу к самой двери. Не проблема. Только я так и не понял, как тебя звать?

— Кириллом меня звать. — Самасад тоже сел. — Отец назвалтак меня в честь деда. В Афгане погиб, под Кабулом. Вот он как раз и был Комбатом 136 отдельного батальона ВДВ. Подпола получил, а через день их штабную машину из РПГ подорвали…

— Спецназ?

— Чего?

— Да я сразу не врубился. Группа, «коробочка», «в ножи». Так ты спецназовец, что ли?

— Какая теперь разница? Валить там всех нужно было. Все они заодно. Нет свидетелей — нет проблем. Честными офицерами сейчас бы числились. — Кирилл передернул плечами. — Правильно пиндосы делают: засекли со спутника, что дух в деревню вошел, подняли «Б-52», да дня через три эту деревню с камнями и перемешали. И ни у кого никаких вопросов. «Бомбер» высоко, снимки давно в архиве. Высыпали тонн пятьдесят «осколочных» — и полный ажур. Нет свидетелей, нет проблем. А у нас одни подставы. Там депутаты, там правозащитники, там менты, там бандиты. И все заодно против тех, кто за страну сражается. Сплошной дебилизм.

— Подожди, Кирюх. — Игорь наклонился вперед и понизил голос. — А на меня поработать не хочешь? Мне люди с твоей подготовкой нужны.

— Кем? Вышибалой в ресторане?

— Зачем? Это будет, как микроскопом гвозди забивать. У тебя квалификация повыше, если не ошибаюсь. Подожди, не перебивай. Ты ведь старлеем был? Это значит, что у тебя в районе пятнашки оклад, плюс накрутки. «Пайковые» там, за выслугу, за должность. Это тысяч двадцать пять — тридцать примерно. Плюс «боевые». То есть, все утраивается. В общем, в сумме что–то около «штуки» баксов получается. Давай так: положу тебе для начала полторы «штуки», плюс жилье. Согласен?

— Полторы тысячи долларов? — Кирилл поднялся, подтянул к себе куртку, отряхнул, словно собирался выходить. — Интересно, за что? На «стрелки» ездить, или просто кого–то завалить?

— Почти угадал. И ездить, и «валить», возможно, придется. Да только не по заказу. Есть у меня такое хобби: телохранительством заниматься. Охраняю одного пузатенького чинушу с улицы Удальцова. Думаю, напарник бы мне пригодился. Что скажешь?

— Так сразу? С улицы, незнакомого человека? На полторы тысячи долларов и в телохранители? — Самасад презрительно сплюнул. — И я должен поверить в такое безоблачное счастье?

— У тебя очень хорошие рекомендации, Кирилл, — широко улыбнулся бывший десантник. — Просто исключительные.

— Откуда?

— От меня.

— Откуда? — не понял сразу Кирилл.

— Забыл, как мы сюда попали, приятель? — подмигнул ему Игорь. — Если ты без раздумий заступился за незнакомого человека, то уж охраняемый объект точно не бросишь. Исключено. Девяносто процентов гарантии. И совесть не позволит, и профессионализм. Ты ведь все же офицер, белая кость. Не каратист из подпольного клуба. Как раз то, что нам нужно.

— Кому вам?

— А тебе не все равно? — ухмыльнулся новый знакомый. — Я ведь тебя не на уголовку подбиваю — ларечников крышевать или гоп–стопом заниматься. Вполне благородное дело предлагаю. Жизнь невинного гражданина защищать от злобных посягательств всякой шушеры. Причем не авторитета какого, а честного работягу, научного работника, исследователя из солидной лаборатории. И вдобавок — за хорошие деньги. Ты, если честно, не производишь впечатление племянника Абрамовича. И профессии, кроме как воевать, наверняка не имеешь. Судьба только что сдала тебе клевый джокер. Честная работа по основной специальности. По рукам?

— Больно складно получается, — не стал пожимать протянутой ладони Самасад. — Как по нотам.

— Ты еще скажи, что я специально твой маршрут вычислял, чтобы драку в нужном месте устроить, — хмыкнул десантник. — И телепатически внушил в свару ввязаться. И полицаев разнять заранее нанял. Ты, брат, не Чемберлен, чтобы по Москве на тебя охоту устраивать. Обычный естественный отбор. Золото тонет — говно плавает, ссыкуны мимо едут — честные рядом к плечу встают. Вот нас друг к другу само собой и прибило. Ничего странного. Судьба. Тебя прибило — мальца, наоборот, отнесло. Это ведь тебя не удивляет? Так что, по рукам?

— Темнишь ты чего–то, — недоверчиво мотнул головой Кирилл. — Хобби, судьба… Платит–то кто за охрану? Чинуша? Контора?

— А никто не платит, — отмахнулся Игорь. — Мы на общественных началах это тянем.

— Полторы тысячи долларов в месяц на общественных началах?!

— Тебе какая разница, служивый? Под статью тебя никто не подводит. Да ты и сам не дурак, не пойдешь. А при честной работе беспокоиться ни к чему. Меньше знаешь, крепче спишь.

— Не пойдет, — уселся обратно на топчан Самасад. — Недомолвки, недосказы. Явно авантюра какая–то. Хватит мне и военной службы — голову в петлю ни за что совать. Всех денег не заработаешь. Переживу.

Тут как раз загремел засов двери, и в ответ его новый знакомый ничего сказать не успел.

— Кто из вас Самасадский? — поинтересовался из–за двери молодой худощавый сержантик. — Выходи.

В дежурке находились всего трое сотрудников. Усатый, расплывшийся от сидячей работы старший лейтенант что–то заносил в журнал — его сальные шевелящиеся губы отражались в стекле перед столом, — еще двое сержантов сидели на стуле у окна и смотрели в темную московскую ночь.

— Самасадский? — хмуро спросил старлей, открывая бумажник и вытаскивая закатанную в пластик карточку водительского удостоверения. — Отчество, место и дата рождения?

Кирилл ответил, и милиционер засунул «права» обратно в отделение портмоне.

— Ну, рассказывай. Что у вас там случилось, из–за чего возникла ссора, кто участвовал в драке, как познакомились?

— Ничего не случилось, — пожал плечами Самасад и коротко повторил версию бывшего десантника: — Ехал мимо, увидел, как мужик в кустах торчит. Решил, что он помочиться под стеной захотел. А там завтра дети будут бегать, опять же вонь днем на солнце поднимется. Вот и решил его оттуда шугануть. А он, оказывается, просто курил. Не верите — двигатель на «Восходе» потрогайте. Он еще горячий. Если бы долго там торчал, знакомился с кем–то или выпивал, «горшки» давно бы остыли.

— То есть, никаких драк, никаких ссор, никаких споров у вас и находящихся возле кафе граждан не возникало? Никаких неприязненных отношений, никаких конфликтов?

— Ничего не было, — уверенно подтвердил Кирилл.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

— И никаких врагов у тебя там нет, никто ни за что мстить не станет?

— Нет.

— Уверен?

— Сколько можно одно и то же долдонить? — начал злиться Самасад.

— Ну, как знаешь, — невозмутимо повторил старший лейтенант. — Посиди чуть–чуть, я твои объяснения в протокол занесу. То есть, остановился без особых причин, ничего подозрительного не видел, ни с кем никаких ссор не возникало, неприязненных отношений ни с кем в данном районе не имею… Я правильно записал?

— Правильно.

— Распишись в протоколе… — Старлей дождался, пока задержанный поставит внизу бланка короткую закорючку, и вручил ему бумажник: — Проверь содержимое и свободен. После того, как выйдешь за дверь, никакие жалобы не принимаются.

Самасадский кивнул, заглянул в отделение для прав, для техталона, пошевелил пальцами три стольника, сунул все в карман:

— А каска?

— Вон, с подоконника возьми. Претензий нет? Распишись вот здесь. Все, спокойной ночи. Желаю больше к нам не попадать.

— Я и не рвался. — Руки Кирилл протягивать не стал, вышел за дверь, сделал пару глубоких вдохов, наслаждаясь прохладой, и направился в просвет между домами, за которым виднелись уличные фонари.

Везли их в отделение минут десять. Значит, возвращаться назад придется не менее часа. Ну, да ему к длинным переходам не привыкать….

Однако уже минут через десять возле тротуара перед ним притормозила потрепанная «восьмерка», пассажирская дверца распахнулась, и наружу выглянул Игорь:

— Банзай, служивый! Меня тоже выпустили. Садись, чего ноги зря топтать? Нам все равно в одно место.

Глава 2

Связываться со странным мужиком Самасадскому совсем не хотелось — но еще меньше хотелось топать пешком еще два–три километра. Поэтому, после короткого колебания, он кивнул:

— Спасибо, — и полез мимо бывшего десантника на заднее сиденье.

— И почему у нас никто никому на слово не верит, Кирюша? — удивился мужик и прихлебнул пиво из банки с какими–то черными иероглифами. — Они ведь, гады, мурыжили меня, пока им паспортные данные из Кравотыни не подтвердили. А потом еще полчаса спрашивали, какого лешего я в Москве делаю? Воблу вялю! Нечто не ясно, что у нас в деревне рабочих мест всего два лесника, три рыбинспектора и один коровник. Вот в столице не пропадешь. Здесь для крепкого мужика завсегда славное дело найдется.

Самасад промолчал. Сам он уволился уже два месяца назад, но занятия по душе так и не выбрал.

— Смотрите, пожарники, — притормозил в десяти шагах от коричнево–красного «Зила» водитель. — Шланги сворачивают. Никак, горело что?

— Чему тут гореть, асфальт да столбы кругом. — Игорь опрокинул банку над раскрытым ртом, выливая в горло последние капли, смял тонкую жестянку, кинул в окно, сунул руку в карман, вытянул стольник, отдал водителю и полез наружу.

— Чего мусоришь? — упрекнул его Кирилл, выбираясь следом.

— Банка денег стоит, подберут, — невозмутимо ответил десантник и сплюнул: — Вот козлы! Попадутся еще — руки повыдергиваю и в задницу воткну.

— Чего там? — Кирилл обогнул мужика и тут же почувствовал, как по спине прокатилась холодная волна ненависти, перемешанной с тоской и безнадежностью. Вместо его только что чисто вымытой «Явы» у столба лежала сальная головешка, местами покрытая пеной, местами выпирающая черными боками. От бывших покрышек во все стороны торчали стальные волосы корда, колеса покорежились, «бардачки» и сиденья исчезли вовсе, оставив только ребра каркаса. — Вот, с-суки… То–то полицаи с меня расписку взяли, что у меня тут знакомых нет. Не хотели «криминалом» статистику портить.

Пожарный «Зил» пыхнул сизым дымком, низко зарычал, развернулся через дорогу и укатил куда–то к Клязминской улице. На парковке перед универсамом сразу стало пустынно. На дверях кафе тоже висел заметный издалека, тяжелый амбарный замок. Видимо, чтобы зря не стучали.

— Жалко твою технику, служивый, — кашлянул Игорь. — С этими подонками всегда так. С тобой не справятся — так на том, кто сопротивляться не способен, зло сорвут. Или на том, что не способно. Новый мотик был?

— Лет двадцать уже. От дядьки достался, царство ему небесное, — подошел ближе к обгорелому железному скелету Кирилл. — Я еще в школе был, в девятом классе.

Судя по тому, что столб закоптился метра на два в высоту, «Ява» горела жарко. Наверное, мстители не просто срезали бензошланг и дали натечь топливу, а набрали его в какую–то емкость и щедро полили мотоцикл сверху, дали бензину слегка впитаться в поролон, попасть в ящички для инструмента, и только потом кинули спичку.

— Ублюдки! Резать их нужно всех сразу, никого не отпускать, — сжал кулаки Кирилл. — Чтобы ни свидетелей не оставалось, ни крыс.

— Тут моя вина тоже есть, — положил ему руку на плечо десантник. — Ты же из–за меня в это ввязался? Знаешь что… Давай сейчас ко мне смотаемся и попытаемся чего–нибудь придумать. Ты теперь все равно без колес, правильно? Так что поехали. Нервы подлечишь, заодно посмотришь, какая служебная жилплощадь нашему брату положена. Пошли, не смотри на него. Все равно теперь ничего уже не изменить.

— Столько лет! Ублюдки, — никак не мог прийти в себя Самасад.

Всего пару часов назад он был свободным человеком, который способен с ветерком помчаться в любое время в любую сторону света. А теперь — что? Метро, трамвай, троллейбус? За город — только на электричке, девчонку знакомую не прокатить, самому на рыбалку к глухому озерцу не уехать. За что? За то, что не дал человека зарезать?

— Ничего. Бог даст, мы с ними еще свидимся, — словно подслушал потаенные мысли Игорь. — Поехали. Поехали–поехали, служивый. У меня дома маненько есть. Взбодришься, чтобы не так тоскливо было. Давай.

Чуть не силой Игорь повел его за собой, поднял руку. Через пару минут рядом притормозила синяя «шестерка».

— В начало улицы Удальцова, дом четыре, — наклонился к открытому окошку бывший десантник. — Едем? Давай, Кирюша. Садись.

Четвертым домом оказалась длиннющая панельная девятиэтажка, что вытянулась вдоль тихой полуночной улицы, накрытой, словно сетью, тонкими ветвями деревьев, на которых только–только начали набухать почки. Правда, двери на лестницы были почему–то сделаны не с улицы, а со стороны обширного пустыря, лишь кое–где поросшего кустами.

— Вон, рыжий «Паджеро» видишь? — указал Игорь на высокий джип цвета застарелой ржавчины. — Нашего клиента машина.

— Твоего, — мимоходом поправил его Самасад.

— Какая разница? — так же легко отказался тот от намека и свернул ко второй парадной, вынимая из кармана ключ. — Пешком поднимемся, ты не против? Гляну, как он там.

— Какой этаж?

— Девятый, — ухмыльнулся его новый знакомый. — Все отказываются.

— Легко, — фыркнул Кирилл. — Ты бы по горам со мной побегал, глупых бы вопросов не задавал. Мне этот девятый этаж — как тебе до лифта дойти.