Выбери меня

- Ты опять улыбаешься! - напомнила Галя и открыла шкаф, доставая цветастые кружки. - Может по чаю?

"По чаю" в Галином понимании было не просто распивание чая, но и пирог с курицей, собственноручного Галиного приготовления, салатик в пластиковом контейнере, ее же, и, Сашино "курабье". "Тебя не кормить уже надо, а лечить", - приговаривала Галя, подкладывая Саше кусок пирога. Ей казалось, что подруга худеет от несчастной любви. Галя была ужасно романтичной, и с восторгом слушала все, что рассказывала Саша. Сама Галя никуда не выезжала, так как была обременена двумя детьми почти подросткового возраста, пожилыми разведенными, но, продолжающими жить вместе и скандалить, родителями, собакой и котом. Время от времени Галя обещала все бросить и сбежать с первым попавшимся мужчиной. Наверное, детям и родителям Гали страшно везло, потому что, по независящим от Гали причинам, мужчина еще не нашелся. Галя свято верила, что мужчины любят хозяюшек, и, продолжала совершенствоваться на этом поприще. Она много готовила, вышивала, вязала спицами и крючком, шила, плела кружево и собиралась научиться ткать ковры. Галин дом был похож на музей народного творчества. Галины дети были румяны, в отличие от бледнолицего и худоватого Дани, которого Галя хотела отнять у Саши и усыновить. Саша смеялась и предлагала усыновить ее. Галя была не против.

- Ну что, когда твой-то приезжает? - выспрашивала подруга, и глаза ее горели от предвкушения.

- В пятницу, - жуя проговорила Саша.

- А уезжаете когда?

- Во вторник.

- Эх, подруга, - Галя на мгновение опечалилась, - как же я без тебя-то?!

- Галя, - Саша взяла ее за руку и посмотрела в глаза, - не в средневековье живем, есть интернет, соцсети, скайп наконец!

- Ну да, - печально согласилась Галя.

На Сашино место, в агентство дизайнерских услуг, уже подбирали сотрудника. Каждый день приходили девушки и молодые люди, показывали свеженькие, недавно полученные дипломы. Кое-кто даже работал на этом поприще. Кого, в итоге, выберут, не знали ни Саша, ни Галя.

Пятница приближалась. Все нервничали, но тщательно скрывали это. Саша старалась заполнить дни работой, чтобы некогда было думать. Но мысли все равно крутились, кипели в голове, и, готовы были, как каша из кастрюли, вырваться наружу. Саша боялась. Боялась всего неизвестного. Днем она накручивала себя, доводила до сердцебиения и головной боли, а вечером Васе приходилось по полтора часа разубеждать ее в том, что она себе надумывала. И так каждый день.

"Я - инфантильная дурочка!" - ругала себя Саша, - "Инфантильная и несамостоятельная!"

"Ты у меня умница", - ласково убаюкивал Вася.

Вечер четверга был невыносим. Казалось, что кто-то надувает шарик, он скрипит, расширяется, и вот-вот должен лопнуть. Наконец мама не выдержала, собралась, подхватила отца, и повела на улицу - выгуливать.

5

Ужинали они вдвоем. Даня наелся быстро, поблагодарил и убежал в свою комнату, а ей кусок в горло не лез. Саша завидовала сыну. Внешне он был совершенно спокоен, радовался будущему приключению, не переживал из-за смены школы, и очень хотел снова увидеть Василия. Единственной его заботой было то, что он не мог забрать с собой все игрушки. Огромный хоккей на высоких ножках, подаренный ему на последний Новый год, никак не вписывался в их багаж. Впрочем, Даня собирался обсудить эту проблему с Василием, и надеялся решить вопрос в свою пользу.

Перед сном Саша всегда читала сыну. Это была традиция, которую строго блюли оба. Сегодня чтение получилось каким-то скомканным, непрочувствованным. Саша видела, что Даня отвлекается, думает о своем, да и сама она читала монотонно, постоянно прерываясь и теряя нить повествования

- Мам! - ребенок тронул ее за руку, и Саша прервалась на полуслове.

- Что, сынок?

- Мам, как ты думаешь, а Васе нужен сын?

Саша поперхнулась. Поня-я-ятно…

- Ну-у-у… Наверно  нужен. Я даже уверена, что нужен!

- А как ты думаешь, он захочет такого сына, как я? Или ему нужен будет свой сын?

Даня в свои десять был в курсе отношений полов. Лет с пяти информация выдавалась по принципу "вопрос-ответ". Единственной заминкой было отсутствие у него, Дани, настоящего папы. Тогда же и пришлось рассказать ему об отце.

- Как думаешь, - Даня заглянул Саше в глаза, - он захочет, чтобы у вас родился еще ребенок?

- Сынок, послушай, - Саша обняла мальчика, - Вася - очень хороший человек. И ты ему ужасно понравился, иначе вы бы не болтали по скайпу по три часа, так?

Даня кивнул. Они и правда, почти каждый день общались, Василий показал мальчику его будущую комнату. Это было очень смешно, мужчина таскал ноутбук по квартире, пытаясь познакомить Сашу и Даню со своим жильем. Даня размеры комнаты оценил, и, взамен собирался бежать с гаджетом по дому, показывать свое нынешнее обиталище. Василий его остановил, пообещав вскоре приехать и оценить масштаб.

- Мам, ну все равно, я же ему не буду сыном…

- Даня, ты ему будешь другом! Это очень важно, когда у тебя есть хороший друг, который тебя понимает.

- А Сонечке я буду кто?

- А Сонечке, - погладила она сына по щеке, - ты будешь братом. Если, конечно, захочешь.

- Я захочу! Она прикольная!

Саша улыбнулась. Ее сын был замечательным оптимистом, радовался жизни и не ждал подвохов. Он был настолько открыт для всех, что Саша всегда боялась, как бы кто не обидел, не разочаровал его. Но, к счастью, до сих пор Дане попадались только хорошие люди.

… Его отец был таким же. Абсолютно открытый, безбашенный и восторженный, Кирилл покорял всех. И Саша тоже пала жертвой его обаяния. Бурный роман закружился, когда ей, студентке пятого курса, надо было во всю писать дипломную работу. Но какой там диплом?! Ее унесло в прямом смысле слова, потому что, кроме Саши, Кирилл испытывал страсть к мотоциклам. И, соединив их вместе - любимую девушку и любимую технику, Кирилл был абсолютно безоговорочно счастлив.

Родители не сразу забили тревогу. Но потом Александра перестала ночевать дома, прогуливать лекции, и вообще, вела себя странно. Мама пыталась поговорить, и первый раз в жизни наткнулась на стену непонимания. То, что стена была розовая и в сердечках, не имело значения. Маме даже в голову не приходило, что дочь не всегда проводила ночи дома у Кирилла. Иногда это было в гараже или на какой-нибудь пригородной парковке…

Нынешней Саше казалось, что тогда, одиннадцать лет назад, у нее случилось помрачение рассудка. Иначе, чем объяснить, что она ни о чем не могла думать, кроме секса и скорости. Днем они не вылезали из постели, а потом всю ночь гоняли по темным, освещенным фонарями, улицам. Длилось это недолго… Именно в тот день родители в ультимативной форме велели девушке вернуться домой. Досадливо вынырнув из блаженного небытия, Саша даже умудрилась поссориться с папой, чего в принципе, не было ни разу. Папа довольно резко обозначил, что он думает обо всем этом, развернул дочь к себе спиной и тычками в лопатки загнал в комнату. Приказ был ясен - никаких гулянок! Саша покричала в закрытую дверь о том, что она свободный человек, бросила со злости на пол пару учебников, потом немножко поплакала. А потом села и начала думать, что же ей теперь делать. Но долго думать не пришлось. Кирилл не отвечал на звонки весь день, к вечеру она сходила с ума, металась по комнате, и даже не пыталась усмирить разогнавшееся сердце. Ночью началась паническая атака, она задыхалась и выла в подушку. Вбежавшая мама мгновенно оценила ситуацию, напоила дочь успокоительным и сидела с ней до утра. А утром пришло известие, что Кирилл погиб. Разбился насмерть. Скорая приехала, констатировала и уехала. Узнав об этом, Саша потеряла сознание.

Двадцатишестилетний Кирилл был сиротой. Настоящим, детдомовским. У него не было ничего, кроме комнаты в общежитии и мотоцикла. Наверно поэтому он никогда не рассказывал о себе, а Саша, пребывающая в любовной горячке, не спрашивала. Ее родители организовали похороны. Государство выделило мизерную сумму и забыло о погибшем во цвете лет гражданине. А еще через три недели Саша поняла, что беременна. На тот момент у нее уже не было сил переживать, и она просто показала маме полосатый тест.

Данька родился холодной зимней ночью. Саша с любопытством разглядывала ребенка, пытаясь увидеть в нем того, кто свел ее с ума. Но не видела. Это был просто малыш, чуть припухший, с розовыми пятнышками на переносице. Акушерка сказала,  что это пройдет. Ни на первый, ни на второй день Саша не чувствовала ничего к ребенку. Она ухаживала за ним, мыла и кормила, и сразу укладывала в кроватку. Любовь пришла к ней на третий день. Вот так, из ниоткуда. Она проснулась от писка, встала, пошатываясь, накинула халатик, вынула ребенка из кроватки, и вдруг… Почувствовала дивный запах, исходящий от младенца. Ей захотелось прижать его к себе сильно-сильно. А еще хотелось плакать. В это время в груди что-то шевельнулось, кольнуло, и, словно поползли крошечные горячие муравьи. Саша перехватила сына,  достала грудь, и из соска струей ударило молоко. Ребенок жадно присосался, давился, кашлял, а муравьи все ползли и ползли. Вошедшая детская сестра ахнула, глянув на молодую мать - ночная рубашка и халат промокли насквозь от прибывшего молока.

- …Мам! Мам! Ты уснула что ли?! - Даня потряс мать, - иди, уже, спать, завтра трудный день! - он снисходительно похлопал ее по коленке.

- Сокровище ты мое, - стиснула она сына, - так и съела бы тебя!

- И поужинай перед сном, - скептически изогнув бровь посоветовал ребенок.

***

Как справедливо заметил Даня, день был очень трудным. Василий прилетал в четыре часа дня. Он категорически отказался от того, чтобы его встречали. Прийти обещал к семи, а когда Саша начала объяснять, как добраться, рассмеялся и сказал, что знает, где она живет. Саша вдруг сообразила, что у ее мужчины есть родители, которые тоже живут в этом городе. Это было довольно странно, и она никак не могла совместить воедино образ вихрастого мальчишки из ее детства и брутального мужчины из нынешней реальности.

Кое-как досидев до конца рабочего дня, под насмешливые Галины взгляды, она начала собираться домой. Как ни странно, делала она это медленно, будто бы оттягивая момент выхода. Неожиданно нашлись неотложные дела, какие-то нераспечатанные документы, которые нужно было отправить сегодняшней датой… Наконец, Галя потеряла терпение, забрала у нее сумку, одним движением смела содержимое стола внутрь и громко защелкнула замок. Сунув в Сашины руки потяжелевший ридикюль, она торжественно распахнула дверь и указала на выход.

- Вперед, к своему счастью! - торжественно провозгласила она. - Перед смертью не надышишься, - добавила тише. 

Дверной звонок коротко дзынькнул.

- Я открою, - крикнул Даня, и бросился к двери.

Саша, покрывшись нервными мурашками, тоже вышла в прихожую. Она отчего-то стеснялась, и, по старой привычке, наматывала прядь волос на палец. Вася вошел большой, улыбающийся, пахнущий дорогим одеколоном. В руках едва помещались два букета и коробка с коллекционным вином.

Вечер удался. Василий был само очарование. Мама - само радушие. Папу немножко дезориентировали порцией горячительного, отчего он тоже стал очаровательным и радушным. Даня, ошалевший от количества подарков, носился по квартире с криками "Именно об этом я и мечтал!". А Саша, наконец-то, перестала натужно улыбаться и расслабилась. Все было хорошо. Удобно развалившись на широком диване, Вася одной рукой обнимал за плечи Сашу, другой активно жестикулировал, объясняя родителям все то, чего не смогла объяснить она. С его слов, он, Василий, половину жизни любил их дочь (здесь мама просто таяла), и не может упустить счастливой возможности. Переезд, конечно, немного не вовремя, исключительно потому, что у Саши такая хорошая работа, а у Дани школа, но он постарается найти альтернативу в Москве не хуже. Бодрый и уверенный тон окончательно убедил папу.

Перед уходом они остались в прихожей вдвоем. Родители деликатно удалились, и Вася, притянув ее к себе, зарылся лицом в волосы.

- Сашка, как же я соскучился!

- И я…

Они постояли так немножко, потом мужчина с видимым сожалением разжал руки. Саша накинула куртку.

- Я провожу тебя.

Вышли в подъезд, и, едва захлопнулась дверь, он прижал ее к стене и жадно поцеловал. Это было то, чего ждали оба весь вечер.

Улетали чуть ли не с оркестром. Как ни отговаривала Саша, родители все же поехали с ними в аэропорт. Мало того, туда же подтянулась Галя, привезя с собой контейнер, куда был уложены заботливой рукой еще теплые пирожки с картошкой и грибами.

- В дорожку, - совала она контейнер Саше, а сама успевала размазать остатки туши по Сашиному плечу. Пирожки были засунуты в Данин рюкзак, больше сумок не было, багаж уже сдали. Хоккей остался дома, Даня и Вася договорились, что на месте купят другой, точно такой же.

Москва встретила свежим ветром и тучками, погода нынче не радовала. Контроль прошли неожиданно быстро, и на парковке сели в большой черный автомобиль. Всю дорогу Даня крутил головой и задавал кучу вопросов, самыми простыми из которых были "А когда мы проедем через Красную Площадь?" и "Где живет президент?". Саша сидела, откинувшись на подголовник, и лениво наблюдала, как мимо них пролетают высотки, бесконечные магазины с яркой рекламой, а по улицам идут по своим делам люди. Она собиралась полюбить этот огромный, живой и такой красивый город. Подняв взгляд, она увидела, что Василий смотрит на нее в зеркало заднего вида. Встретившись взглядами он подмигнул ей, она улыбнулась.

Конечно, это бы не центр города, но, все же, ухоженный и просторный район. Они поднялись на седьмой этаж и вошли в квартиру. Даня не стал церемониться, скинул кроссовки и умчался в поисках "своей" комнаты. Через секунду из глубины квартиры раздалось довольное гиканье.

- Ну, а ты чего там возишься? - спросил Василий, наблюдая, как Саша копошится с замком сапога, - дай сюда!

Он присел на корточки, ловко расстегнул заевшую "молнию" и стянул сапог.

- Готово!

Саша поднялась и замерла, очутившись в теплой близости от мужчины. И он стоял, и, улыбаясь, смотрел сверху вниз на нее.

- Ну, давай, давай, иди, обживайся! - Василий начал слегка подталкивать Сашу вглубь квартиры.

Они прошлись по дому, который был немал, и, похоже, сделан из двух типовых квартир. Василий, как заправский экскурсовод, воодушевленно рассказывал и показывал, сопровождая действо традиционными "посмотрите налево", "посмотрите направо". Кухня, просторная, светлая, но, совершенно не обжитая, была последней. Тут они плюхнулись на стулья, Василий щелкнул чайником.

- Ну как? - спросил он, и Саша вдруг поняла, что за внешним юмором скрывалось тщательно припрятанное волнение - понравиться или нет?

- Квартира - супер! - искренне похвалила она, - у тебя так чисто!

- Домработница приходит, - махнул рукой мужчина, - а то бы…

- А готовит кто?

- Никто не готовит, - удрученно признался Василий, - ужинал я, в основном, не дома, а если дома, то еду на заказ.

- То-то я смотрю, плита больно новая, - хихикнула Саша, встала, и начала хозяйничать. Открыв и осмотрев каждый шкафчик, она нашла две кружки, ополоснула, поставила на стол.

- Посуды бы надо докупить, - улыбаясь сказала она.

- Докупим! - с готовностью ответил хозяин квартиры.

- И в холодильнике, наверно, мышь пове… - она потянула дверцу холодильника и не договорила. Холодильник был забит продуктами. Очевидно, домработнице было дано указание.

- Ооо! Подготовился!

- А то! - довольно развалился на стуле Василий.

Чайник щелкнул, и Саша крикнула сына. Он пришел, в руках коробка с пирожками.

- Ой, вот Галюнчику спасибо! - обрадовалась Саша и пододвинула контейнер Василию, - ешь, вкуснотища невозможная!

Даня, отхлебнувший глоток, вдруг сморщился:

- Фуу! Какая у вас невкусная вода! - протянул он разочарованно, - и воняет!

- Не воняет, а пахнет, - вполголоса поправила Саша, а Василий огорченно развел руками.

- Что верно, то верно, вода здесь не ахти. Я тоже долго привыкал. Если хочешь, будем покупать бутилированную.

Мальчик кивнул и отодвинул чашку. Порывшись в холодильнике, он нашел альтернативу чаю - молоко, но и его почти не пил, засунул пирожок в рот и снова ушел.

Они остались одни в тикающей настенными часами тишине. Оба молчали, а потом одновременно посмотрели друг на друга. Василий протянул руку и коснулся Сашиной щеки. Она прижалась к теплой ладони.

- Ну, и что теперь будем делать? - почти шепотом спросила она.

- Жить, - так же тихо ответил мужчина. Он подтянул ее к себе, усадил на колени и коснулся губами кончика носа.

И они начали жить. Незаметно пришел сентябрь, сын, поглощенный впечатлениями, был все время занят, а вечерами бурно возбужденный, рассказывал о новых знакомых, о каких-то девочках, мальчиках, собаках и компьютерных играх. В школьную жизнь он влился так гармонично, что Саше осталось только тихо радоваться, что все складывается настолько хорошо. Вечерами Даня с Васей, как называл мужчину мальчик, играли в настольный хоккей, который, обещанный дома, был в Москве немедленно куплен. Оба были азартны, кричали, спорили из-за каждого гола. И вообще, все казалось идиллией.

Она стала плохо спать. То ли от перемены часового пояса, то ли от того, что дни были похожи один на другой, и Саша, не привыкшая бездельничать, откровенно заскучала. Она пыталась найти работу, но, худшие папины предсказания сбывались, и она не один раз вспоминала его слова про "пучок" и его стоимость. А еще, все чаще стали приходить мысли о безрассудстве, которое ей было не свойственно. То есть, когда-то она была безрассудной и импульсивной, способной на нелогичные выходки, но жизнь научила тому, что думать надо не только о себе. До недавнего времени все свои действия Саша согласовывала с внутренним советчиком, подсказывающим, как поступить, чтобы интересы сына не пострадали. Эта осторожность была во всем, начиная с нового заказчика, и заканчивая мужчинами, проявляющими к ней интерес. Вот с ними, мужчинами, дело обстояло совсем плохо. Первое время, когда Даня был еще мал, она категорически отказывалась от каких бы то ни было встреч. Ей казалось, что даже двухчасовая отлучка будет замечена ребенком и расценена как предательство. Мама, которая рада была присмотреть за внуком, убеждала Сашу, что это вовсе не так, и хоронить себя в столь юном возрасте вовсе не нужно, но дочь упрямо трясла головой. Так мимо нее прошли симпатичные однокурсники, потом сослуживцы. Ребенок подрастал, но привязанность не становилась слабее.

6

Наоборот, теперь Саше стало казаться, что подросший сын, привыкший к беззаветной любви близких, не примет чужого человека в семью. Так они и жили, маленьким прайдом, с дедушкой Павлом во главе,  пока не случился этот быстротечный курортный роман. Саша была готова поверить в предопределенность судьбы, иначе как объяснить эту встречу. И она смогла-таки раскрыться, с удивлением поняв, что готова снова влюбиться. Она настолько расслабилась, что позволила убедить себя на продолжение отношений, мало того, еще и на такой шаг, как переезд и совместное проживание. Не иначе как он ее приворожил. Ну, это, конечно, была версия Гали, которая с замиранием души слушала рассказ и выпытывала интимные подробности. В приворот Саша не верила. Просто она почувствовала родственную душу. Ведь это не какой-то незнакомый мужчина, это же Васька Толмачев! И пусть он вырос и заматерел, но внутри брутального тела сидел мальчишка, влюбленный в нее, Сашу, с детских лет.

И вот теперь она снова начала сомневаться в правильности своих действий. Да, ребенку здесь хорошо. С Василием у него отношения лучше, чем она могла ожидать. Сама она с нетерпением ждала любимого мужчину с работы, каждый день балуя его домашней едой, от которой он отвык. Она подружилась с домработницей, женщиной пенсионного возраста, которая сначала с настороженностью, а потом с радушием приняла их. Домработница была деликатна и ненавязчива, что Сашу очень радовало. Ее и так смущал факт присутствия в доме постороннего человека, пусть и три раза в неделю.

Василий был по-прежнему  внимателен, вел себя как восторженный мальчишка, а ночами, наполненными страстью, они умудрялись еще и поболтать, что Саше очень нравилось. Единственным вопросом, который они не обсудили до сих пор, было присутствие в жизни Василия полуторагодовалой Сонечки и всех ее родственников.

Алина появилась внезапно. Саша не ждала гостей, когда во входной двери щелкнул замок и вошла девушка. Обе, и Саша, и Алина, в первый момент замерли, глядя друг на друга. Алина первая справилась с потрясением, и бросила ключи на мягкий пуфик в прихожей.

- Здравствуйте, - произнесла она. Тон ее был холоден, как сквозняк, который она впустила из подъезда.

- Здравствуйте, - растерянно ответила Саша. Алину она узнала сразу.

- Вы - новая домработница? - спросила Алина, но по ее тону было ясно, что она знает, кто такая Саша. Не дожидаясь ответа, она прошла вглубь квартиры, цокая каблучками изящных сапожек. Саша осталась стоять в дверях кухни. Тем более, что Алина прекрасно ориентировалась в квартире. Она по-хозяйски открывала и закрывала створки, что-то листала. Закончив, она вышла в прихожую, и, проигнорировав стоящую у косяка Сашу, вошла в кухню, достала стакан, придирчиво осмотрела его на просвет, затем налила воды, выпила, и поставила стакан на стол. В прихожей она долго прихорашивалась, оглядывая себя в зеркало, потом взяла обширную сумку, сунула туда черную папку и ключи.

- Передайте Толмачеву, что я заходила, забрала документы, он знает, какие. К Софии можно приходить как обычно, в четверг вечером, она уже выздоровела.

Алина вышла, а Саша подумала, нарочно ли она выделила слова "как обычно", и если да, то на что намекала. Перебрав в голове события последних недель, Саша припомнила, что, действительно, по четвергам они никуда не выходили, и Вася возвращался домой поздно. Холодный паучок пробежал острыми лапками внутри груди. Нет, она не была против того, что у Василия есть какие-то свои дела, но он решил, что ей лучше не знать об этом. Ощущение было неприятным. Саша качнула головой. Надо же, как эта девица вывела ее из состояния равновесия.

Скрежещущий звук поворота ключа в замочной скважине заставил вздрогнуть. Первая мысль была - вернулась! Но Саша одернула себя, еще не хватало ей, взрослой женщине, нервничать из-за девчонки. Но это была не Алина, а Ксения Павловна, домработница. У Саши язык не поворачивался называть женщину так, скорее она была добровольной помощницей. Сначала Саша была полна решимости рассчитать домработницу и заниматься хозяйством самой, но Василий отговорил ее. "Тебе что, плохо что ли? - увещевал он, - в доме чистота, ты свободна. А вдруг соберешься выйти на работу?" Это было разумно. "Кроме того, - добавлял Василий, скорчив трагическую мину, - у бедной старушки это единственный способ дохода. Ну представь, выгоним мы ее на улицу, как она проживет на одну пенсию?" Это, конечно, был удар ниже пояса. Саша так и видела несчастную сгорбленную старушку, считающую в магазине мелочь, чтобы купить пакет молока. Василий лукавил. Ксения Павловна была не так немощна, как он пытался ее изобразить. Да, ей было почти семьдесят, но, при этом, Ксения Павловна водила автомобиль, и не какой-то там "пежо", а целый джип, правда кроссовер, но, тем не менее. Мазда досталась ей от покойного мужа, который скончался, как говорила Ксения Павловна, не от старости, а из-за вредности характера. Однажды, поссорившись с супругой, муж Ксении Павловны собрался и уехал на дачу. И там его настиг инсульт. Ксения Павловна на людях не показывала своего горя, всячески ругала почившего, называла упертым ослом. Но, в глубине души она скорбела по тому, кто был ее половинкой почти пятьдесят лет. Именно поэтому она не продала автомобиль, а оставила как память. Самым близким она говорила, что в машине все еще пахнет мужем. Именно от страха одиночества Ксения Павловна много работала.  А еще она председательствовала в клубе пенсионеров, в свободное от работы время, устраивая чаепития, а иногда и личную жизнь пожилых подруг.

Саша сразу поняла, что домработница охраняла Васины владения, как охраняла ключница царские палаты. Приязнь, которую испытывал мужчина к старушке была взаимной. Первое время Саша старалась не мешаться под ногами, когда бодрая домработница включала пылесос и начинала курсировать по комнатам. Общение сводилось к нейтральному "да", "нет", "спасибо" и "пожалуйста". Лед в отношениях растопил Даня. Он совершенно не стеснялся присутствия домработницы, и, через некоторое время, стал звать ее "бабушка Ксения". Мальчик нравился Ксении Павловне, о чем она сказала Саше. У самой домработницы сыновей не было, только дочки. И у дочек дочки. Настоящее бабье царство. После смерти отца, дочки начали настойчиво уговаривать Ксению Павловну переехать к одной из них, но она только отмахивалась. "Такие дуры, прости господи, - жаловалась Ксения Павловна, - не нравится им, что работаю. Не стыдно, говорят, тебе, мама, на старости лет чужие унитазы чистить, что бы сказал папа. Требуют квартиру сдать и переехать. Ну уж нет, я с ними с ума сойду!" Дочки, и правда, звонили часто, Ксения Павловна смотрела на телефон, и, с видимым удовольствием отключала вызов. Через час звонок повторялся. Ксения Павловна утверждала, что младшую дочку, Катерину, любит больше всех, потому что та вышла замуж за иностранца, уехала с ним и не докучает ей.