Правда о СМЕРШе. Военный контрразведчик рассказывает

В «Смерш» знали о готовящейся операции, правда, неизвестны были цели противника, поэтому вели с немцами активную радиоигру. Вел игру и абвер, проводивший отвлекающие операции. В последний момент немцы, подстраховавшись или в рамках своей контригры, уклонились от предложенной легенды и совершили посадку на 150 км севернее того места, где их ждали. Но это не помогло. Самолет на пробеге столкнулся с деревом и загорелся, диверсанты на мотоцикле были задержаны через полтора часа после посадки, экипаж из пяти человек также был вскоре пленен. Один член экипажа, оказавший сопротивление при задержании, был убит.

Возможно, что авария самолета провалила немецкую операцию, засветив место посадки и десантирования. Надо заметить, что операция проводилась немцами в очень плохую погоду при весьма ограниченной видимости. Но и при самых благоприятных условиях, при исключительном везении Таврин и его помощница не имели бы никаких шансов.

Несмотря на близившийся конец войны, «Смерш» вел крупные оперативные игры с противником.

Интересна операция, проводившаяся органами «Смерш» с сентября 1944 фактически до самого конца войны. После того, как в августе 1944 органами «Смерш» были пленены несколько агентов немецкой разведгруппы с рацией (помните финал прекрасной книги В. Богомолова «Момент истины»?), через немецкого радиста ушло сообщение. В сообщении говорилось, что удалось обнаружить и установить связь с несколькими группами немецких солдат и офицеров численностью более 1000 человек, «продолжающих борьбу в советском тылу». «Группы» мечтали прорваться на запад и просили помощи оружием и снаряжением. Подготовка радиоигры была тщательно спланирована, были использованы имена недавно плененных офицеров противника, числившихся у немцев пропавшими без вести, в частности, оберстлейтенанта Генриха Шерхорна, командира стрелкового батальона. Немецкая фронтовая разведка, проводившая операцию по нашему «приглашению», присвоила ей имя этого офицера — «Шерхорн».

Немцы в течение нескольких месяцев вели радиоигру, затем осуществили несколько воздушных разведок над заявленным районом.

19 октября 1944 года о «группе» было доложено фюреру. Тот, лишенный в последнее время положительной информации с фронта, немедленно воодушевился и приказал безотлагательно начать доставку требуемого снаряжения и вооружения. В «район действия» были выброшены две проверяющие группы. Этих агентов напряженно ждали. Одна из групп тут же попала в руки «Смерш», и уже через день к немцам полетели новые оптимистичные радиограммы. До конца своих дней Гитлер «запал» на разработку советской разведки, упорно приказывая доставлять грузы в район Борисова, а позднее на территорию Польши.

Последний груз — оружие, снаряжение, продукты питания и медикаменты — был выброшен немцами «группе Шерхорна» за две недели до конца войны — 18 апреля 1945 года! Среди снаряжения, сброшенного в этот день, находился «Рыцарский крест железного креста», которым Гитлер наградил своего последнего любимца — теперь уже оберста Генриха Шерхорна, тихо жившего и работавшего тогда в подмосковном Красногорске.

Всего немцы совершили к «окруженной группировке» более 20 вылетов, сбросив около 60 тонн ценных военных грузов. Надо подчеркнуть, что усилия эти были предприняты врагом в самое тяжелое для него время, когда на счету была каждая тонна горючего, каждый фауст-патрон, каждый ящик с гранатами.

…В октябре 1944 года вместе с начальником контрразведки «Смерш» 5-й ударной армии полковником Н.М. Карпенко и старшиной водителем (к глубокому сожалению, годы стерли из памяти его фамилию) мы ехали на «виллисе» по безлюдной и мрачной лесной дороге в направлении Ковеля в штаб армии.

Ехали мы довольно долго, в машине было жарко, и нам дружно захотелось пить. Заметили водителю, чтобы он был повнимательнее, и вскоре увидели неподалеку добротный и прочный дом, прилепившийся у самых комлей гигантских стволов. Мы остановились метров за 50 в кустарнике и направились к дому. Перед этим проинструктировали водителя, вооруженного автоматом, чтобы в случае стрельбы или при каких-либо иных подозрительных обстоятельствах он немедленно проникал в помещение и действовал по обстановке.

Зайдя в дом, мы встретили мрачного бородатого лесника с недобрым взглядом. Поздоровались, попросили воды. Тот на странном языке, состоявшем из русских, польских, украинских и немецких слов, заметил, что за водой он должен ненадолго выйти из дома. Мы согласились.

Через несколько минут он вернулся, а следом за ним быстро и решительно вошли два здоровенных, заросших мужика в грязных тулупах и без лишних слов навели на нас винтовки. Затем коротко потребовали лечь на пол.

Пришлось подчиниться: такой оборотистости от нашего бородатого хозяина мы не ждали. Чтобы затянуть время, я стал говорить, что воюем вместе за Украину, за ее освобождение, что был на защите Одессы с первого до последнего дня, что совсем недавно освобождал ее, что мой начальник украинец, носит украинскую фамилию Карпенко, что румыны отняли часть украинской территории, назвав ее Транснистрия.

Внимательно прослушав мою довольно длинную тираду, они, нерешительно переглянувшись, заметили, что являются совсем маленькими людьми, что отведут нас в лес, ну а там начальство пусть разбирается.

Смысл моих речей состоял, конечно же, в затяжке времени, в том, чтобы наш водитель, оставшийся в машине, заподозрил неладное и, вспомнив полученные инструкции, вошел в дом.

Так и произошло. Водитель наш видел, как из дому вышел лесник, а через несколько минут вернулся обратно в сопровождении двух вооруженных людей. Внимательно осмотревшись и сняв автомат с предохранителя, он вбежал в дом и, увидев нас на полу, а двух заросших мужиков — с винтовками в руках, понял, в чем дело, и автоматной очередью закончил дискуссию. Мы тут же вынули личное оружие и бросились вон из зловещей хаты, залегли по разные ее стороны и некоторое время внимательно наблюдали за прилегающим лесом.

Не заметив ничего подозрительного, мы от всей души поблагодарили нашего водителя-спасителя и, оставив его на улице для наблюдения, вернулись в дом. Обыскав убитых и скромное убранство, мы нашли много интересного по нашей части: инструкции — как нападать на отдельных красноармейцев, как нарушать линии связи, минировать здания и технику, строить схроны и т. д. Нашли также несколько красноармейских книжек и справок: кто-то был не столь удачлив при встрече с бандитами.

По прибытии в штаб мы немедленно и подробно доложили о случившемся. Обстоятельствами дела заинтересовался и сам командующий армией генерал Н.Э. Берзарин. Тем более, что похожие случаи уже происходили в последнее время. Он наградил нашего водителя медалью «За отвагу» и послал во все части армии шифротелеграмму о повышении бдительности, исполнении охраны спящих бойцов, о повышении внимания при задержании подозрительных личностей, был изложен и целый ряд других специальных требований.

Наш толковый и отважный водитель вскоре был направлен на учебу, а я его потерял, о чем до сих пор жалею.

Запомнилось, что мы выезжали в село Вулька-Родощинская, где на ночлег останавливалось отделение из семи человек, и все они были убиты. По целому ряду прямых и косвенных свидетельств стало ясно, что эти и многие другие преступления — дело рук оуновских бандитов.

Органы «Смерш» по своей линии всемерно, насколько позволяли силы и обстановка, усилили борьбу с бандитизмом.

В январе 1945 года войска 1-го Белорусского фронта перешли в наступление. Сразу же были достигнуты большие боевые результаты.

Вскоре после тяжелых боев была освобождена Варшава. Без оперативной паузы наступление развивалось ускоренными темпами. За день советские войска продвигались порой на 50–70 километров.

Под Варшавой, январь 1945 года. 1-й Белорусский фронт

Обращало на себя внимание то обстоятельство, что польское население не проявляло тех положительных эмоций и беспредельной радости, которые мы наблюдали при освобождении советских городов. Зато наши войска дружно и восторженно приветствовали люди, освобожденные из концентрационных лагерей: французы, бельгийцы, югославы… Они двигались обычно вместе, колонной, кто с мешком на спине, кто с коляской, кто на велосипеде. Надо было видеть их восторженные лица, худые руки, сжатые в кулаки и поднятые к плечу, приветствия, несшиеся к нам сквозь топот и лязг, на всех языках Европы.

Вскоре после освобождения Варшавы из контрразведки «Смерш» фронта поступило указание собрать данные о реакции поляков на вход на их территорию советских войск. Эти данные требовались для личного доклада начальника ГУКР «Смерш» В.С. Абакумова И.В. Сталину.

Задача была трудная. С кем говорить о настроениях и как? Мешал к тому же языковой барьер.

Посоветовавшись, мы решили разделить нашу задачу: кто-то из наших товарищей говорит с рабочими, кто-то с крестьянами, кто-то с интеллигенцией и т. д. Я выбрал себе миссию побеседовать с ксендзами и представителями молодежи.

В итоге этих наших действий получилась довольно пестрая картина: некоторые поляки положительно отнеслись к входу советских войск на их территорию, некоторые настороженно. Восторга, в общем, не высказывал никто.

Один молодой человек, с которым я беседовал, мне прямо заявил:

— Зачем вы пришли в Польшу? Мы и без вас бы обошлись.

При этом высказал несколько нелестных фраз в адрес русского народа. Я понял, что имею дело с врагом, и дал ему резкий аргументированный отпор. Мне показалось, что, несмотря на свою антисоветскую ориентацию, поляк был потрясен сутью моих слов. Большинства приведенных мною аргументов он просто не знал.

Замечу, что к началу боевых действий на Курской дуге в немецких дивизиях, среди «хиви» — добровольных помощников-военнослужащих, подавляющее число составляли поляки — от 10 до 30 % личного состава.

Тогда я еще не знал, что в боях за освобождение польских земель погибло более 400 тысяч солдат и офицеров Красной Армии!

Очень дорогой ценой досталось нам освобождение Польши.

Все собранные нами тогда сведения были обработаны и отправлены в управление «Смерш» фронта.

Интересно, что вскоре после освобождения Польши я был награжден польской большой серебряной медалью «Храбрым на поле боя».

Не может не удивлять поступок Президента РФ В.В. Путина, когда он при посещении Польши в январе 2002 года возложил букет к памятнику аковцам. За что, спрашивается, им такая честь? Видимо, плохо работают советники президента, некачественно.

«Армия Крайова» формально создавалась польским эмигрантским правительством во главе с Миколайчиком в Лондоне. Фактически она создавалась на средства и при активном участии американо-британских и иных капиталов.

Никакой борьбы с немцами эта армия не вела, если не считать Варшавского восстания, поднятого Бур-Комаровским 1 августа 1944 года, стоившего жизни тысячам польских патриотов и заранее обреченного на провал. На линии фронта аковцев никогда не было. А вот «Смершу» они хлопот доставляли много.

У аковцев была одна задача: с Миколайчиком или с кем-нибудь еще сохранить буржуазную, враждебную СССР соседнюю Польшу.

Или президент РФ не знает о том, что происходило на территории Польши в годы войны, или решил потрафить нынешнему, уже не только антисоветскому, но антироссийскому руководству Польши? Где же память о тех 400 000 павших советских солдатах и офицерах?

Германия. В поверженном Берлине

Выйдя на польско-германскую границу, наши войска с ходу пересекли ее и стали развивать наступление по ранее намеченным целям.

Запомнилось радостное неописуемое настроение, как мне казалось тогда, всех советских воинов. Перенести тяготы войны, потери родных и близких, пройти через запредельные человеческие ощущения и физические страдания, когда не раз удивлялся тому, что все еще жив, и с победной могучей армией вступить на немецкую землю! Сбывалось то, о чем мы мечтали последние годы, но, увы, не всем довелось увидеть осуществление этой мечты.

Войска 5-й ударной армии перешли границу в районе Черникау и вступили на территорию Германии.

Удивили аккуратные города, ровные шоссейные дороги, мычащие недоеные коровы, обилие голодных собак и кошек и почти полное отсутствие населения. Кто-то бежал, понимая свою ответственность за совершенные злодеяния и опасаясь мести. Большинство же было напугано официальной немецкой пропагандой. Геббельсовская пропаганда работала изощренно, постоянно и не стесняясь в методах. Советские войска в лучшем случае сравнивались с ордами жестокого завоевателя Аттилы из раннего Средневековья.

Апрель 1945 года. Район Кюстрина на реке Одер. Справа майор Л.Г. Иванов, посередине зам. нач. к/р «Смерш» 5-й УА Кондратенко

Хотя на самом деле все было наоборот. Смерть, издевательства и разрушение на нашу землю несли именно немецкие войска. Мы же, вынужденные, с одной стороны, вести борьбу с нацистским государством и все еще сильной немецкой армией, с другой стороны, выступали освободителями немецкого народа, бравшими на себя ответственность за жизнь мирного населения Германии, за жизнь и будущее ее детей.

Запомнилось, что в первом немецком доме, куда мне довелось зайти, чувствовалось недавнее присутствие хозяев, они бежали буквально с нашим приходом. На кухне, на выключенной плитке, еще потрескивала приготовленная яичница…

На следующий день после перехода границы у дорог появились здоровенные плакаты с надписями «Вот она, проклятая Германия» или «Добьем фашистского зверя в его логове!».

1-й Белорусский фронт. Апрель 1945-го. Район Кюстрина. Слева майор Л.Г. Иванов

У одного из этих плакатов, помню, стояла пролетка с тремя убитыми голыми немцами с трубками во ртах и в цилиндрах. Такой же немец сидел на месте возницы. Над пролеткой плакат: «Вперед, Великая Германия». Такая вот жуткая военная картинка запомнилась мне на всю жизнь. Что было — то было.

Конечно, озлобленность и чувство ненависти у некоторой части наших солдат и офицеров в отношении немцев были сильны. Это относилось, прежде всего, к лицам, потерявшим в ходе войны родных и близких. В отдельных случаях ненависть и озлобленность проявлялись в изнасилованиях, расстрелах фашистов, поджогах домов.

Иной раз входили в немецкий городок — чистенький и аккуратный — и через полчаса были вынуждены его оставить, когда он весь был объят пламенем. Это наш солдат входил в дом и бросал на постель горящую спичку…

Карлсхорст, май 1945-го. С капитаном Бахтиным перед поездкой на Темпельгоф

Это продолжаться долго не могло, и вскоре была издана директива ГЛАВПУРа, разъяснявшая, что Красная Армия вступила на территорию Германии не для мщения, унижения и порабощения немецкого народа, а для его освобождения от гитлеризма. Этой директивой разъяснялась освободительная роль нашей армии — армии первого в мире социалистического государства. Были выдвинуты требования о том, чтобы со стороны наших воинов в отношении мирного немецкого населения не было никаких актов террористического характера, никаких насилий и издевательств. Предлагалось вести разъяснительную работу среди немцев о роли и задачах Красной Армии на немецкой земле. Надо ли говорить, что директива эта была очень своевременна и сыграла важную роль.

Май 1945 года. Берлин, возле входа в Академию наук. Офицеры контрразведки 5-й ударной армии. Л.Г. Иванов — 3-й слева

Должен заметить, что настрой войск тогда, в 1945-м, был исключительно боевым. Большинство солдат и офицеров чувствовали себя членами дружной единой и очень сильной семьи. Эти настроения очень верно и точно замечены Богомоловым в его книге «Момент истины». Я не говорю вовсе, что все было гладко, но чувство боевого братства было тогда первостепенным.

Нельзя не отметить высочайшей военной специализации и искусства, которых достигли многие саперы и летчики, артиллеристы и танкисты, пулеметчики и снайперы. Достигнут был исключительно высокий уровень полководческого мастерства. Мое глубокое убеждение, что в 1945 году Красной Армии по плечу был любой противник. Недаром в разговорах порой слышалось: ну что нам Берлин — «Даешь Париж!». Конечно, это была неофициальная позиция, и политработники боролись с этими проявлениями милитаризма.

Берлин. Рейхстаг. Май 1945 года. Группа руководящих работников отдела «Смерш» 5-й ударной армии: Л.Г. Иванов — справа; начальник отделения Зобов, нач. контрразведки 5-й ударной армии полковник М. Карпенко, майор В. Иовлев

В конце мая 1945 года в Берлине началось строительство арки Победы на улице Франкфурталлее. Это было временное, отнюдь не безвкусное деревянное сооружение, хотя и не претендовавшее на роль выдающегося архитектурного произведения. Тем не менее арка на территории Берлина являлась архитектурным символом нашей Великой Победы. Простояла эта арка недолго.

Вскоре началось крупное строительство памятника погибшим советским воинам в Трептов-парке. Автором памятника, принимавшим активное участие в напряженном строительстве, был известный советский скульптор, впоследствии академик, народный художник СССР Е.В. Вучетич. Строительство вели несколько военно-строительных батальонов. Оперативную работу обеспечивала группа работников «Смерш» в количестве трех человек во главе с опытным работником майором Сердюком. Поскольку группа подчинялась мне, майор Сердюк регулярно докладывал о ходе работ.

По наиболее важным вопросам, требовавшим вмешательства вышестоящего командования, нами представлялась информация Военному совету группы войск, как правило, с изложением наших конкретных предложений. Величественный памятник в Трептов-парке был построен за два с половиной года и в 1949-м был торжественно открыт.

Одновременно проводилось строительство другого монумента погибшим советским воинам, уже в Западном секторе Берлина, где хозяйничали союзники. Это учитывалось при проведении оперативной работы в ходе возведения памятника. Построен он был недалеко от Рейхстага, вблизи Бранденбургских ворот.

В июне в Западном секторе Берлина было проведено крупное мероприятие — парад союзных войск в честь одержанной победы. Парад принимал маршал Жуков и высшие чины союзных войск.

Примерно в то же время в центре Берлина, на большой площади Александерплац, по ее периметру, на одинаковом расстоянии друг от друга, были поставлены крупные портреты руководителей антигитлеровской коалиции — И. Сталина, Ф. Рузвельта и У. Черчилля.

Район Кюстрина, май 1945 года. Л. Иванов со своим заместителем В. Иовлевым

Людям молодого поколения, да и некоторым взрослым следует пояснить, каким образом американцы, англичане и французы оказались в Берлине. Ведь Берлин с ожесточенными боями был взят войсками Красной Армии. Во время боев за Берлин Гитлер снял почти все свои войска с Западного фронта и направил их против советских воинов. Поэтому американские, английские и французские войска шли по территории Германии практически без серьезных боев, продвигаясь иногда по 60–70 км в день. Они очень хотели взять Берлин, но Берлин оказался в наших руках, а вот большая часть территории Германии — в руках союзников.

Уже после окончания войны союзники очень хотели быть в Берлине и согласованно обратились к Верховному Главнокомандующему И. Сталину с просьбой выделить им определенные сектора на территории Берлина. Мудрый И. Сталин не возражал, но потребовал за это отдать в распоряжение Красной Армии часть немецкой территории, где находились союзнические войска.

В итоге американцы, англичане и французы получили свои сектора в Западном Берлине, ввели туда небольшие количества своих войск и образовали военные миссии. Взамен этого мы получили провинцию Тюрингия с центром в Веймаре, Померанию с центром в Шверине и г. Магдебург с прилегающими к нему территориями.

Так действовал И. Сталин в интересах своей Родины. А как действовал президент Ельцин, согласившись вывести наши войска из ГДР и не потребовав ничего взамен? А ведь за время пребывания наших войск в ГДР было построено большое количество жилых и промышленных зданий, складских помещений, аэродромов, оборудованы парки и зоны отдыха, построены спецобъекты. За наш выход из ГДР, других восточноевропейских стран и Прибалтийских союзных республик мы могли потребовать очень многое. Во всяком случае, нерушимого военного нейтралитета, полного отсутствия на территории этих стран иностранных солдат и вооружений. А так наш выход оттуда выглядел как настоящее бегство — сегодня мы имеем американские боевые самолеты ближе к нашим границам, чем свои.

Май 1945-го, Потсдам. Группа офицеров контрразведки «Смерш» 5-й ударной армии в парке Сан-Суси. Л. Иванов — 2-й слева

Мы оставили на территории бывших союзных стран большое количество фактически военного имущества, от боевых истребителей МиГ-29 до бетонных взлетных полос, готовых к приему любого самолета. При этом «дипломаты» и «переговорщики» обернули дело так, что на СССР, а позднее на Россию лег гигантский финансовый долг.

Некоторые офицеры и генералы, видя это прямое предательство национальных интересов и слыша трескучий и бесстыдный лозунг Гайдара — «обогащайтесь», проявляли «предпринимательские способности» и продавали оружие, спецтехнику, другое военное имущество. Это был настоящий позор для нашей страны.