И быть подлецом

Ни единой фальшивой ноты, ни единой запинки или заминки, ничего; собственно, здесь я должен признать, что Билл тоже неплохо справился со своей ролью. А вот гости были ужасны, хотя мы уже успели привыкнуть к подобному стилю поведения.

Когда передача закончилась и я выключил радиоприемник, Вулф пробормотал:

– Чрезвычайно опасная женщина.

Его слова впечатлили бы меня куда больше, если бы я не знал, что, по глубочайшему убеждению Вулфа, все женщины делятся на чрезвычайно опасных и чрезвычайно тупых. Поэтому я просто заметил:

– Если вы считаете ее чертовски умной, то должен с вами согласиться. Она на редкость хороша.

Вулф покачал головой:

– Я имею в виду цель, ради которой она использует свой ум. Взять, к примеру, эту жуткую готовую смесь для печенья! Мы с Фрицем ее попробовали. И фирма по производству смеси еще имеет наглость носить название «Сладости»! Фи! А этот мерзкий салатный соус… Мы его тоже попробовали, когда у нас возникла критическая ситуация. Бог его знает, как такие вещи влияют на желудок, но эта женщина хитроумно и целенаправленно ведет подрывную работу, прививая миллионам людей дурной вкус к еде. Ее необходимо остановить!

– Ладно, остановите ее. Пришейте ей убийство. Хотя, должен признаться, увидев…

И тут зазвонил телефон. Мистер Бич из ФРК интересовался, успели ли мы дать какие-либо обещания Тулли Стронгу или кому бы то ни было, связанному со спонсорами, и если да, то кому и что именно? Удовлетворив любопытство мистера Бича, я сказал Вулфу:

– Думаю, было бы неплохо подключить Сола, Орри и Фреда…

Телефон снова зазвонил. Звонил некто по фамилии Оуэн. Он назвался директором по связям с общественностью компании «Старлайт» и попросил разрешения приехать на Западную Тридцать пятую улицу поговорить с Ниро Вулфом. С трудом отделавшись от него, я повесил трубку. После чего Вулф, откупорив принесенную Фрицем бутылку пива, ответил:

– Я должен сперва узнать, что происходит. Если выяснится, что полиция валяет дурака…

Зазвонил телефон. Это был Натан Трауб из рекламного агентства, который хотел быть в курсе дела.

Телефон звонил до самого ланча, во время ланча и после ланча. Они потратили чертову уйму времени, пытаясь прийти к заключению, как им делить лавры. Вулф уже начал всерьез раздражаться. Впрочем, и я тоже. Время с четырех до шести дня Вулф обычно проводил наверху с орхидеями, и вот, когда он уже направился из кабинета к лифту в прихожей, мы узнали, что в офисе Бича в здании ФРК на Сорок четвертой улице состоялась всесторонняя встреча.

И вот на этой-то встрече они сдали карты и быстренько их раскрыли, поскольку на часах еще не было пяти, когда телефон зазвонил снова. Я взял трубку и услышал знакомый голос:

– Мистер Гудвин? Это Дебора Коппел. Все устроено.

– Отлично. И как?

– Я говорю от имени мисс Фрейзер. Было принято решение, что вы все узнаете от нее, через меня, поскольку она первая получила ваше предложение. Мы хотим поставить вас в известность, какие условия для нее приемлемы. Юрист ФРК уже готовит соглашение, которое должно быть подписано мистером Вулфом и другими сторонами.

– Мистер Вулф терпеть не может подписывать документы, составленные юристами. Десять к одному, что он не подпишет. Он наверняка настоит на том, чтобы надиктовать мне текст соглашения, поэтому вы вполне можете сообщить мне детали.

– Тогда кто-нибудь другой может отказаться его подписать, – возразила она.

– Исключено, – заверил я мисс Коппел. – Люди, которые названивали нам весь день, подпишут все, что угодно. Итак, каковы условия соглашения?

– Все, как вы и хотели. То, что вы изложили в разговоре с мисс Фрейзер. Никто не возражал. Единственное, что обсуждалось, – это как разделить искомые суммы. Мы пришли к следующему…

Пока Дебора Коппел говорила, я делал записи в блокноте, и вот что у меня получилось:

Позвонив Деборе Коппел, чтобы проверить цифры, я в конце концов заявил:

– Нас устраивает, если это устраивает мисс Фрейзер. Она удовлетворена?

– Она согласилась, – ответила Дебора. – Конечно, она предпочла бы заплатить сама, но, учитывая обстоятельства, это было невозможно. Да, она удовлетворена.

– Хорошо. Мистер Вулф продиктует условия соглашения, вероятно, в форме письма. И все заинтересованные стороны получат по копии. Что, впрочем, пустая формальность. Более того, мистер Вулф уже хочет приступить к работе. Ведь мы знаем только то, что было в газетах. Если верить газетным статьям, имеется восемь человек, которых полиция рассматривает в качестве… э-э-э… подозреваемых. Их имена…

– Я знаю их имена. Включая и мое тоже.

– Конечно знаете. Не могли бы вы пригласить их сюда, в дом Вулфа, в половине девятого вчера?

– Всех?

– Да, мэм.

– Но неужели это так уж обязательно?

– Мистер Вулф считает, что да. Он передает свои пожелания через меня так же, как мисс Фрейзер – через вас. Кстати, должен вас предупредить, он может быть жутко вредным, когда речь идет о высоких гонорарах. Обычно, когда вы нанимаете человека сделать для вас какую-то работу, он считает вас боссом. Но когда вы нанимаете Вулфа, он считает боссом себя. Вулф – гений, что проявляется и таким образом. Вы можете или принять все как есть, или попробовать бороться. Вам нужна реклама или выполненная работа?

– Мистер Гудвин, давайте не будем друг друга расстраивать. Конечно, нам нужна выполненная работа. Лично я не знаю, удастся ли нам заполучить профессора Саварезе. А эта девчонка Шеферд такая вредная, что мистеру Вулфу до нее далеко.

– Так вы соберете всех, кого сможете? В половине девятого. И держите меня в курсе.

Она согласилась. Повесив трубку, я позвонил Вулфу по внутреннему телефону сказать, что мы завершили продажу.

Как вскоре выяснилось, мы еще кое-что и прикупили. Без двадцати пяти шесть, то есть всего через сорок пять минут после моего разговора с Дебби Коппел, раздался звонок в дверь. Иногда дверь открывает Фриц, иногда – я, если у меня нет неотложных дел. Итак, я прошел в прихожую и распахнул парадную дверь.

На крыльце меня ждал сюрприз. Передо мной стоял какой-то франт в пальто, достойном герцога. Слева от франта топтался краснолицый упитанный джентльмен. За ними расположилась группа из трех человек с футлярами и сумками в руках. Когда я осмыслил представшее моим глазам зрелище, то прикрыл дверь, подперев плечами дверной проем.

– Мы хотели бы видеть мистера Ниро Вулфа, – развязно заявил франт в шикарном пальто.

– Он сейчас занят. Я Арчи Гудвин. Чем могу помочь?

– Определенно можете! Я Фред Оуэн. Ответственный за связи с общественностью в компании «Старлайт». – Он протянул руку, и мне пришлось ее пожать. – А это мистер Уолтер Б. Андерсон. Президент компании «Старлайт». Мы можем войти?

Я потряс руку президента, продолжая блокировать дверь.

– С вашего позволения, – сказал я, – мне было бы гораздо легче, если бы вы намекнули о цели вашего визита.

– Ну конечно, с превеликим удовольствием! Я непременно позвонил бы, но нужно было спешить, чтобы материал попал в утренние газеты. Поэтому я уговорил мистера Андерсона, пригласил фотографов, и вот мы здесь. Это займет не более десяти минут. Мы просто хотим, чтобы фотографы запечатлели, как мистер Андерсон смотрит на мистера Вулфа в момент подписания соглашения, или наоборот. А потом они обмениваются рукопожатием или, дружно наклонившись, разглядывают какой-то предмет, подпись под которым может гласить, что это ключ к разгадке убийства.

– Чудненько! – ухмыльнулся я. – Но, черт побери, только не сегодня! Мистер Вулф порезался во время бритья, щека у него заклеена пластырем, поэтому мистер Вулф, при своем непомерном тщеславии, вряд ли позволит направить на себя объектив фотокамеры.

Вот наглядный пример того, как низко может пасть человек из-за денег. Я имею в виду себя. Самым правильным было бы скинуть их с крыльца на тротуар, особенно франта, чтобы они пересчитали все семь ступенек. И почему я этого не сделал? Десять штук баксов. А может, даже все двадцать, ведь если представители «Старлайта» оскорбятся, то сорвут сделку.

Усилие, а именно необходимость поступиться принципами, которое потребовалось, чтобы помешать им войти в дом, не слишком при этом разозлив, привело меня в определенное состояние духа, уже позже обусловившее мою реакцию на слова Вулфа, после того как я объяснил ему основные положения соглашения, на котором остановились наши клиенты.

– Нет. Я не согласен. – Вулф был излишне эмоционален. – Я не подпишу соглашение, одной из сторон которого являются эти самые «Сладости».

Я отлично знал, что это вполне разумно и даже благородно. Однако сейчас меня задел именно тот факт, что я не задумываясь поступился принципами, а вот Вулф – нет.

– Замечательно. – Я сердито посмотрел на него и вскочил с места. – Все, я увольняюсь. Вы слишком заносчивый, слишком эксцентричный и слишком толстый, чтобы я мог на вас работать.

– Арчи, присядь.

– Нет.

– Да. Я не толще, чем был пять лет назад. Да, я стал намного заносчивее, но ведь и ты тоже. Хотя почему бы и нет, черт возьми?! В один прекрасный день наступит кризис. Тогда или ты станешь совершенно невыносимым, и я тебя уволю, или я стану совершенно невыносимым, и ты уволишься сам. Но этот день еще не настал, о чем ты прекрасно знаешь. Так же как и то, что я скорее стану полицейским под началом у мистера Кремера, чем соглашусь принять предложение от фирмы, носящей название «Сладости». Твоя работа вчера и сегодня была в высшей степени удовлетворительной.

– Не подмазывайтесь ко мне.

– Чепуха! Повторяю еще раз: за пять лет я совершенно не поправился. Сядь и достань блокнот. Мы представим соглашение в виде письма, адресованного всем сразу. И они смогут подписать наш экземпляр. А вот «Сладости» мы, пожалуй, исключим, – Вулф скорчил недовольную рожу, – и добавим два процента и пятьсот долларов Федеральной радиовещательной компании.

Что мы и сделали.

К тому времени как Фриц позвал нас обедать, нам уже успели позвонить Дебора Коппел и остальные. Итак, вечеринка была назначена.

Глава 5

На первом этаже старого дома Вулфа из бурого песчаника на Западной Тридцать пятой улице, неподалеку от Гудзона, четыре комнаты. Если войти в дом через парадную дверь, поднявшись на крыльцо, то справа можно увидеть массивную старинную дубовую вешалку с зеркалом, лифт, лестницу и дверь в столовую. Слева расположены двери в гостиную, которой мы не так уж часто пользуемся, и в кабинет. Дверь в кухню находится в конце коридора.

Кабинет вдвое больше любой другой комнаты в доме. Это, в сущности, наша гостиная, и, поскольку Вулф в основном проводит время именно тут, пришлось уступить ему право расставлять мебель и аксессуары по своему усмотрению: ни одна вещь не может здесь остаться, если ему неприятно на нее смотреть. Ему нравится контраст между письменным столом вишневого дерева и изготовленным по эскизам Мейера креслом с обивкой тканью из кардной пряжи. Ярко-желтую обивку дивана приходится чистить два раза в неделю, но Вулфу нравится канареечный цвет. Стоящий возле полок трехфутовый глобус слишком большой даже для такой просторной комнаты, но Вулфу нравится на него смотреть. Он так любит удобные кресла, других в доме не держит, хотя сидит исключительно в своем.

Итак, в тот вечер некоторые из наших гостей хорошо устроились, по крайней мере, по мнению остальных. Гостей было девять: шестеро – званых и трое – незваных.

Из восьми человек, обещанных мне Деборой Коппел, не было лишь Нэнсили Шеферд, которую не известили, и профессора Ф. О. Саварезе, не сумевшего прийти. Тремя незваными гостями оказались Андерсон и Оуэн – президент «Старлайта» и пиар-менеджер соответственно, которых поначалу я не пустил дальше крыльца, а также Бич, вице-президент «Старлайта».

В девять вечера компания уже была в сборе, и присутствующие, заняв свои места, смотрели на Вулфа. Все прошло гладко, если не считать незначительных трений, возникших между мной и Андерсоном. Лучшим креслом, не считая того, на котором сидел Вулф, было красное кожаное, стоявшее возле письменного стола Вулфа. Андерсон с ходу его приметил и поспешил занять. А когда я вежливо попросил Андерсона переместиться в другой конец комнаты, он на меня окрысился, заявив, что ему и здесь неплохо.

– Но это кресло, так же как и те, другие, зарезервированы исключительно для кандидатов, – объяснил я.

– Кандидатов на что?

– На ведущие роли в процессе по делу об убийстве. Мистер Вулф захочет их сгруппировать, чтобы они были у него на глазах.

– Ну тогда посадите их как-нибудь по-другому. – Он не сдвинулся с места.

– Я не могу попросить вас предъявить билет, – многозначительно произнес я, – потому что это частный дом и вы явились без приглашения. А значит, моим единственным аргументом является пожелание хозяина дома.

Он наградил меня злобным взглядом, но, ни слова не говоря, встал и пересел на диван.

Я подвел Маделин Фрейзер к красному кожаному креслу, позволив другим пяти кандидатам рассесться полукругом перед письменным столом Вулфа. Бич, который стоя разговаривал с Вулфом, выбрал кресло возле дивана. Оуэн присоединился к боссу, поэтому я предоставил троих непрошеных гостей самим себе, как и должно было быть.

Вулф обвел глазами полукруг, начиная с кресла мисс Фрейзер.

– Вы наверняка найдете процедуру весьма утомительной, – начал разговор Вулф. – Я только приступаю к данному делу, и мне придется вернуться к деталям, о которых вам уже осточертело говорить. Поскольку имеющаяся у меня информация получена из газет, она в основном является неточной и отчасти ложной. Уж не знаю, как часто вам придется меня поправлять.

– Все зависит от того, – улыбнулся Натан Трауб, – какую газету вы читали.

Трауб, человек из агентства, был единственным из всех шестерых, кого я раньше не видел. Я только слышал по телефону его хорошо поставленный низкий голос, когда он говорил мне, что все дела нужно вести через него. Он оказался намного моложе, чем я думал, примерно одних лет со мной, но во всем остальном – именно таким, как я и ожидал. Основная разница между двумя руководителями рекламных агентств состоит в том, что один отправляется покупать костюм в «Брукс бразерс» утром, а другой – днем. Все зависит от расписания совещаний. Лично Трауб купил себе двубортный серый костюм, сочетавшийся с его темными волосами и здоровым цветом лица.

– Я прочел их все. – Вулф снова обвел глазами присутствующих слева направо. – Когда понял, что хочу заняться этим делом. Кстати, полагаю, вы знаете, кто меня нанял и зачем.

Кое-кто кивнул.

– Да, знаем, – сказал Билл Медоуз.

– Хорошо. Тогда вы знаете, почему я терплю присутствие мистера Андерсона, мистера Оуэна и мистера Бича. Заинтересованными сторонами на девяноста пять процентов являются они трое, ну и, конечно, мисс Фрейзер. Отсутствуют только рекламодатели мыла «Белая береза».

– Они не отсутствуют, – возмутился, хотя и в рамках приличия, Натан Трауб. – Я могу говорить от их имени.

– Я бы предпочел, чтобы вы говорили от своего имени, – отрезал Вулф. – Клиенты здесь, чтобы слушать, а не говорить. – Упершись локтями в подлокотники кресла, Вулф сложил руки домиком и, поставив на место незваных гостей, продолжил: – Что касается вас, дамы и господа, вам будет полезно узнать, что моя работа – выяснить, кто из вас виновен в убийстве, и доказать это. К сожалению, у нас нет такой возможности, поскольку двое из восьми нужных мне лиц – мисс Шеферд и мистер Саварезе – не пришли. Мне сказали, что у мистера Саварезе уже была назначена встреча, а мисс Шеферд проявила явное нежелание, о причине которого мне хотелось бы узнать чуть подробнее.

– Она просто наглая маленькая балаболка. – Тулли Стронг снял очки и, нахмурившись, уставился на Вулфа.

– Настоящая заноза в заднице, – уточнил Билл Медоуз.

Все улыбнулись, кто-то нервно, кто-то искренне.

– Я ее сюда особо и не звала, – объяснила Дебора Коппел. – Она все равно бы пришла, только если бы ее попросила лично мисс Фрейзер. Я не думала, что это обязательно. Да и вообще, она ненавидит всех остальных.

– Почему?

– По ее мнению, мы не подпускаем ее к мисс Фрейзер.

– И это действительно так?

– Да. Мы пытаемся.

– Надеюсь, ко мне-то вы ее так или иначе подпустите. – Вулф сжал пальцами подлокотники кресла и вздохнул, надув обтянутый желтой рубашкой живот, видневшийся между жилетом и штанами. – Ну ладно. Хорошего понемножку. Обычно я не люблю, когда меня перебивают, но сейчас хочу сделать исключение. Если вы не согласны с моими словами или считаете, что я ошибаюсь, сразу же скажите мне об этом. Так, например, дважды в неделю, а может, и чаще, вы сталкиваетесь с проблемой подбора гостей для программы мисс Фрейзер. А это настоящая проблема, потому что вам нужны интересные люди, желательно знаменитые, но при этом готовые подвергнуться публичному унижению, поскольку сам факт их присутствия является своего рода знаком согласия с нелепыми заявлениями мисс Фрейзер и мистера Медоуза относительно рекламируемых ими продуктов. Недавно…

– А что в этом унизительного?

– Они не делают никаких нелепых заявлений!

– Но какое это имеет отношение к тому, за что мы вам платим?

– Вы уже со мной не согласны. – Вулф даже глазом не моргнул. – Я этого и просил. Арчи, будь любезен, запиши, что мистер Трауб и мистер Стронг несогласны. А на протест мистера Оуэна можешь не обращать внимания, так как мое разрешение перебивать на него не распространяется. – Вулф в очередной раз оглядел усевшихся полукругом людей. – Недавно вы решили пригласить в качестве гостя человека, дающего советы по ставкам на скачках. И я не сомневаюсь, что ваши воспоминания насчет того, когда впервые родилась эта гениальная идея, будут различаться.

– Вопрос обсуждался и так и этак в течение года, – сказала Маделин Фрейзер.

– Я всегда был категорически против, – заявил Тулли Стронг.

– Мистер Стронг нашел это неподобающим, – улыбнулась Дебора Коппел. – По его мнению, наша программа не должна задевать чьих-либо чувств. Что невозможно. Всегда найдется кто-нибудь, кто сочтет, что его чувства задеты.