Забудь об этом, Варвар

– С прибабахом, – напомнила подруга и утешительно погладила меня по руке. – Лечиться пора.

17

Мне с трудом удалось отбиться от Виты, которая все пыталась узнать, куда я так лихорадочно начала собираться еще за пять минут до окончания пары. На выручку пришел Денис и попытался утащить подругу на первый этаж к спортивному залу, где сейчас тренировалась команда по баскетболу. Та с трудом согласилась только после того, как Строков заявил, что обидится, если она не пойдет, а я клятвенно пообещала рассказать все сразу, как появится время.

В спешке одевшись, я вылетела на парковку перед университетом и с удивлением поняла, что там слишком много народу. Автомобиль Никитина стояла у самого выезда, но до неё еще нужно был дойти, а мне почему-то стало очень неудобно от одной только мысли, что кто-то может заметить, к кому именно я сажусь в машину. Не понимая своих собственных мотивов, я закуталась в шарф по самый нос и до бровей натянула пушистый капюшон. Когда проходила мимо знакомых лиц не здоровалась как обычно, а прошмыгивала мимо, надеясь, что никто не помнит цвет моей куртки. Иван Сергеевич, правда, узнал сразу. Парень стоял рядом с машиной, сложив на груди руки, и с усмешкой наблюдал за моими дерганными передвижениями.

– Играешь в шпионов? – поинтересовался он, качая головой.

Я обиженно фыркнула и убийственно честно отозвалась:

– Не хочу, чтобы меня кто-то увидел с вами.

Никитин дернул бровью, но ничего не ответил. Галантно открыл дверь пассажирского сиденья, дождался, пока я заберусь внутрь, захлопнул и сел со своей стороны.

– Может, ты уже определишься, как будешь ко мне обращаться? – он завел мотор, а я наконец смогла нормально дышать, избавившись от душных предметов «маскировки».

Вообще все движения Ивана Сергеевича были удивительно спокойными и размеренными, а вот я дергалась, как ненормальная. Когда застегивала ремень безопасности психанула окончательно – язычок никак не желал защелкиваться в замок, пока Иван Сергеевич не отобрал его у меня и не справился самостоятельно. На вопрос блондина я не ответила, насупилась и уставилась в окно. А парень не настаивал, мягко трогая машину с места.

Чем больше проходило времени, тем отчетливее я ощущала, как тишина давит на меня. В голове вертелось огромное множество вопросов, но я так и не нашла в себе силы задать их и решила потерпеть до появления Алисы. Узнал бы Марк, что я по какой-то неизвестной причине так глупо трушу перед Никитиным, смеялся бы до конца жизни.

Мы ехали в молчании еще минут двадцать, прежде чем Иван Сергеевич остановил машину у самого большого торгового центра в нашем городе. Я удивленно оглянулась.

– Зачем мы здесь?

– Алиса скоро выйдет, – парень расслабленно откинулся на спинку, оставляя одну руку на руле и задумчиво постукивая по светлой кожаной обивке длинными пальцами.

Я не могла узнать, о чем думает Никитин, но лично мне после остановки стало еще более неловко. Судорожно затеребила пальцами ремень безопасности, пытаясь понять, почему вообще так нервничаю. Объяснения не находилось, а смущение накатывало все сильнее. Иван Сергеевич, будь он неладен, словно понял, что я чувствую, и самым садистским образом добавил еще больше поводов для нервотрепки:

– Почему ты меня так сильно ненавидишь?

Вопрос был поставлен ребром и застал меня врасплох. Я неловко кашлянула и покосилась на блондина. Тот, как оказалось, уже какое-то время пристально наблюдал за мной.

– А то ты сам не знаешь. – буркнула в ответ.

– Не знаю, – интересно, этому человеку вообще известно слово «неловкость»? – Объясни.

Я сцепила на коленях пальцы и нервно выдохнула.

– Объяснить? – ядовито переспросила, решая, что, раз уж парень сам начал этот разговор, то лучшего момента высказать ему все в лицо не подобрать: – Хорошо, я тебе объясню. Андрей – моя старший брат. Таня – его жена и моя близкая подруга. У них замечательная семья и чудесная дочка. Они счастливы и очень любят друг друга. Я не совру, если скажу, что никогда не встречала подобной пары, а ты... Ты тогда еще поступил как скотина, и сейчас зачем-то появился в их жизни и пытаешься все разрушить! Ты бы видел, какой была Таня, когда приходила к нашим родителям знакомится – на нее смотреть было страшно!

Парень молча слушал, а я исподлобья наблюдала, как на его скулах заходили желваки, а рука сжала руль так, что побелели костяшки. Я не понимала, о чем он думает сейчас: злится на описание счастливой жизни бывшей девушки, или ругает себя за то, что так поступил с ней. Не понимала и упрямо продолжала говорить:

– Они с Андреем не любили друг друга, когда поженились, и все вокруг об этом знали. Но все изменилось, понятно тебе? Теперь все по-другому. И семья у них настоящая и крепкая. У них все хорошо. Таня расцвела на глазах! И Андрей тоже! У них все прекрасно, а тут ты какого-то черта вернулся и лезешь к Тане, пытаешься все разрушить!

Несколько минут Никитин напряженно молчал, а потом повернулся ко мне и спросил:

– Это тебе Таня так сказала?

Я растерялась, услышав нотки раздражения в обычно спокойном голосе.

– Что именно?

– Что я пытаюсь разрушить их семью.

Я возмущенно выдохнула и, снова смутившись, ответила:

– Прямым текстом – нет. Но дураком нужно быть, чтобы не понять очевидного! Ты ей писал все время! На встречи звал, разговаривать пытался! Зачем еще?!

– Я думал, она мне врёт.

На этот раз невеселая интонация Никитина удивила меня еще больше. Я повернулась и поняла, что парень невесело усмехается, бездумно рассматривая панель перед собой.

– Что? – переспросила, почему-то снижая голос до шепота.

Блондин мотнул головой, словно отгоняя наваждение.

– Я думал, что Таня мне врет. – его голос звучал твердо, хотя я видела, как тяжело парню давались эти слова. – Когда мы расстались... – он запнулся, но быстро нашел в себе силы говорить дальше: – Я жалею, что так поступил с ней. Очень сильно жалею. Я знаю, что она сильно меня любила и ждала, когда я позову её замуж. Все вокруг ждали. А я не хотел.

– Ты её не любил? – повысить голос так и не удалось.

Никитин пожал плечами.

– Тогда был уверен, что любил. А сейчас не знаю. Если бы любил, поступил бы так?

Я чувствовала, что Иван говорит искренне и от этой неожиданной честности болезненно пульсировало где-то в горле.

– Зачем тогда вообще с ней встречался? Да еще и столько времени.

– Говорю же тебе, я не знаю. – Иван покачал головой. – Тогда казалось, что таких, как она – больше нет. Что, если я ее упущу, то буду самым последним придурком.

– Так и есть, – буркнула я, опуская глаза. – Таня – потрясающий человек. А ты – придурок.

Парень с усмешкой кивнул, соглашаясь с моими словами.

– Я ненавидел себя за то, что сделал.

– Ты про измену в вашей общей квартире? – яд был моей защитной реакцией на смущающую честность, и я ничего не могла с ним поделать.

– После того, как мы расстались, – проигнорировал меня Иван Сергеевич: – я искал Таню. Чувствовал себя последней сволочью. Сам не понимал, зачем натворил это. Зачем в квартиру ту девушку притащил. Не знаю, я до сих пор не понимаю. Как будто отомстить хотел. Неосознанно.

– Отомстить за что?

Никитин немного помолчал и, передернув плечами, продолжил:

– Все вокруг, даже мои родители, говорили, что Таня – лучшее, что могло со мной случится. Да и я был согласен с ними, но, черт, мне двадцать лет всего было. Когда тебе постоянно твердят, что твоя девушка такая хорошая, и ты её не достоин… – он криво улыбнулся: – У меня крышу просто сорвало. В тот день был день Рождения моей мамы. Я был у родителей, и они снова завели эту тему про женитьбу, про то, что Таня перестала улыбаться, ходит несчастливая последнее время, обвиняли во всем меня. Я поскандалил с ними и напился. Встретил ту девушку и потащил её домой. Я знаю, что как мудак себя повел, но меня так бесило, что все винят в ее грусти меня… Наверное, пьяный мозг решил отомстить, сделать так, чтобы все их предположения стали правдой.

– Если постоянно называть человека свиньей, рано или поздно он захрюкает, – тихо пробормотала я, пораженная словами парня.

– Рад, что ты понимаешь, о чем я. – невесело хмыкнул он.

Я встрепенулась:

– Я тебя не оправдываю!

– Я тоже себя не оправдываю. – Никитин покачал головой: – И никогда не оправдывал. Чувствовал и чувствую себя последней сволочью и жалею о той ошибке. Вместо того, чтобы просто поговорить с Таней, спросить, что с ней происходит, я злился на весь мир. А потом, когда она нас застала… Черт, я чуть с ума не сошел. Бегал за ней, пытался связаться, чтобы просто извиниться, поговорить, но узнал, что она уехала. Когда наши общие знакомые сказали, что она фиктивно замуж вышла и что не любит своего мужа… Я думал, я ей жизнь разрушил.

– Ты и разрушил. – пробормотала тихо: – Но ей повезло.

– А ты жестокая, – хмыкнул парень, поворачиваясь.

Я молча сжала зубы. Никогда не пыталась смотреть на всю эту ситуацию с другой стороны. Всегда была уверена, что Никитин – просто бесчувственная скотина и бабник. А ведь, если подумать, даже сама Таня понимала его. Сколько бы не рассказывала об этом, никогда не обзывала его, не винила. Говорила, что он просто запутался, и она не держит на него зла и уж, тем более, не ненавидит. Поэтому и соглашалась на все эти встречи, когда он снова появился. Хотела объяснить ему все, хотела его же от чувства вины избавить. Понимала, значит, что оно его гложет.

Никитин покачал головой, разжал сведенные на руле пальцы и наконец пояснил, что имел в виду с самого начала:

– Я думал, Таня мне врет. Говорит, что любит мужа и счастлива только для того, чтобы не волновать или отомстить. Думал, что до сих пор любит меня, но простить не может.

– Не слишком ли много чести? Ты же психолог, откуда такое ЧСВ?

Черт его знает, кто так запрограммировал Ивана Сергеевича, но выдержка на мои ядовитые шутки у него была стальная. Он даже бровью не повел, продолжая говорить:

– Последнее время я все чаще думал о том, что произошло, анализировал все. А потом встретил ее случайно, подумал, что судьба подарил мне шанс исправить ошибку. Забрать её хотел. Даже сначала предполагал, что Катя – моя дочь.

– Чего?! – возмущенно встрепенулась я.

Никитин поморщился от громкого крика и отмахнулся:

– Остынь, я быстро понял, что не прав. Я же не слепой – она копия Андрея.

– Вот именно!

– Варь, – не знаю почему, но, обратившись ко мне по имени, парень вдруг в очередной раз меня обезоружил: – Я не собираюсь разрушать жизнь твоего брата и Тани, если они счастливы. Я, правда, рад, если все на самом деле так, как ты говоришь.

Я сложила на груди руки и молча отвернулась к окну, показывая, что разговор окончен. И без того слишком много на сегодня откровений, переварить бы все это. А лучше еще раз поговорить с Таней и попытаться взглянуть на ситуацию без уже привычной призмы ненависти к Никитину. Что-то мне подсказывает, что без неё я пойму всё гораздо лучше.

18

Весь оставшийся путь я ерзала как на иголках. Из головы никак не желал уходить наш с Никитиным разговор, а вот сам парень, как только Алиса села в машину, снова надел непробиваемую маску спокойствия и привычно улыбался. Я попыталась взять с него пример и переключиться, поэтому заваливала Лис вопросами, но получалось чересчур неловко. По крайней мере, мне так казалось.

Алиса успела рассказать, что айтишника зовут Костя Леший, а его мама – близкая подруга мамы Лис, и они давно знакомы. Парень был отличным компьютерщиком, работал в крупной IT-компании и был единственным человеком из окружения Соколовой, который мог бы мне помочь, поэтому девушка и обратилась именно к нему. На мой справедливый вопрос: зачем нам для сопровождения лишнее лицо в виде Никитина, Алиса смутилась, а блондин хмыкнул и рассказал о непростых взаимоотношениях этих двоих (вернее, троих). Оказалось, что это Влад категорически запретил своей девушке оставаться с Лешим наедине, а Лис не была против этого запрета. Костя, знакомый с детства, некоторое время назад начал чудить и вести себя, мягко говоря, неприлично, из-за чего Соколова свела их общение до минимума. Учитывая недавнюю историю с братом той самый Милы, которую мне тоже вкратце рассказали, доверять всяким сумасшедшим, влюбленным в его девушку, Романов не собирался. У него самого была какая-то важная встреча, поэтому парень попросил сопроводить нас Ивана Сергеевича.

Услышав все это, я растерялась и предложила забить на мою просьбу и на Лешего, но Лис настояла, чтобы мы все-таки поехали. Девушка заверила, что парень, хоть и чудик, но мозги все же имеет, тем более, Иван не оставит нас с ним наедине.

Убедится в чудаковатости парня я смогла, как только тот распахнул входную дверь и появился на пороге в наглухо застегнутой белой рубашке с бабочкой, классических коричневых брюках и с зализанными гелем волосами. Я едва сдержалась, чтобы не открыть рот от удивления: Леший словно сошел с кадра какого-нибудь старого советского фильма, типа «Служебного романа», и, судя по его взгляду, был абсолютно собой доволен. Парень поправил очки на чуть горбатом носу, скользнул по мне равнодушным взглядом и расцвел, увидев рядом Алису.

– Привет, Костя. – девушка вежливо улыбнулась.

– Привет, – махнула рукой я, но снова осталась обделена вниманием.

– Алисочка! Проходи, пожалуйста! – Леший замахал длинными руками, сцапал Соколову за предплечье и втащил в квартиру.

Я опешила от его скорости и пораженно наблюдала, как парень едва сдерживается, чтобы не начать прыгать на месте от радости. Дернулась вперед, чтобы спасти Лис от неминуемых жарких объятий почитателя, но появившийся наконец на лестнице Иван одним своим видом заставил уже раскинувшего руки Костю замереть.

– А этот что тут делает? – скривился он.

Я удивленно кашлянула, Алиса поспешно отошла от парня на безопасное расстояние, а Никитин поднялся на площадку, подтолкнул меня внутрь квартиры и беззастенчиво зашел сам.

– И тебе привет. – произнес невозмутимо, с грохотом захлопывая дверь. – Не нравлюсь? А я по тебе даже соскучился.

Леший оскорбленно поджал губы, поморщился, словно его заставили съесть кислый лимон, и сквозь зубы процедил:

– Ладно, проходите.

– Спасибо, – вежливо поблагодарила я, но меня снова проигнорировали.

Я представляла себе жилище хакеров как-то иначе. Почему-то в голове всегда был образ темной холодной комнаты, с кучей экранов на стенах, мусора под ногами, всякими навороченными светящимися штучками и запахом пыли и пота, но Костя меня удивил. Его квартира была очень светлой и просторной, в шкафах много книг, коллекция классических пластинок, почти идеальная чистота вокруг и примостившийся в углу комнаты большой белый рояль. Экраны имелись, но только два – на специальном столе, и компьютерное кресло напротив них было бежевым, а в воздухе пахло ароматическими свечами. Очень приятными, между прочим, с чуть горьковатым цитрусовым запахом.

– Костя, это Варя, – Алиса положила мне руку на плечо, а я наконец удостоилась внимания хозяина квартиры. – Я тебе рассказывала про нее. Сможешь помочь?

Леший шмыгнул носом, прекратил прожигать ненавидящим взглядом равнодушного Ивана, посмотрел на меня и кивнул:

– Что там у тебя?

Я оглянулась на ребят и немного помялась. Алиса отошла назад и присела на маленький светлый диван, Иван рядом с ней на подлокотник, и оба наблюдали за нами с нескрываемым интересом.

– Ну? – поторопил Костя.

Я едва сдержалась от ответной колкости, потому что реакция Лешего, который смотрел на меня, словно я утопила его любимого хомячка, уже начинала раздражать. Достала телефон, нашла нужный контакт, который до этого специально сбросила в закладки, и протянула телефон парню:

– Ты сможешь выяснить, кто это?

Костя поправил очки и причмокнул губами:

– Профиль закрытый. Активности, я так понимаю, у аккаунта никакой?

– Насчет активности не знаю, – пожала плечами: – но он писал мне сообщение.

Парень забрал телефон и приземлился на стул перед мониторами:

– Уже лучше. – пробубнил задумчиво.

Его пальцы быстрыми движениями заскользили по клавиатуре, а я неуверенно переступила с ноги на ногу:

– Только я удалила то сообщение. Есть возможность его вернуть?

– Давно?

– Около двух недель назад.