Будет кровь

— В городе идёт война? — осторожно спросил я, когда старик немного успокоился.

Он отнял руку от лица и принялся раскуривать трубку.

— Сейчас нет, — охотно сменил он тему. — Сейчас в Отравиле не протолкнуться от астрийских солдат. Приехал какой-то важный чинуша из самого Айзенштадта — имперский землемер или как-то так.

— Я думал здесь уже Исталия.

— А в Веспане думают, что здесь их земля, — пожал плечами старик, снова затягиваясь табаком из трубки. — Здесь же пустоши, фронтир, никого никогда не волновала граница.

— С чего же тогда сейчас начало волновать? Что изменилось?

— Да с того, что здесь пустошь, парень, — усмехнулся старик, правда, смешок вышел какой-то натужный, не было в нём и тени настоящего веселья. — Даже такие старики, как мы с женой, можем легко выживать одни на ферме. Где ещё такое возможно сейчас в Аурелии, а?

— Из Отравиля хотят сделать урб, — понял я. — И кто первым застолбит эту землю, тот и станет её полноправным хозяином. Но Веспане и Исталии не тягаться с Астрией — императору достаточно посмотреть в эту сторону, чтобы земля перешла ему.

— Может, и так, — пожал плечами старик, — не силён я в политике-то, парень. Знаю только, что от серых мундиров в Отравиле сейчас тесно на улицах, а Строцци с Рохо сидят тише воды ниже травы.

Конечно, армию бандиты боятся, как огня — не тягаться их солдатам с настоящими. Пускай даже многие из бойцов Омерты и этого Рохо тоже прошли горнило фронта, даже несмотря на это им далеко до регулярных войск. И все это отлично понимают, а потому боятся нос высунуть из своих нор, пока на улицах города ходят патрули.

Нашу беседу прервала хозяйка дома. Она вышла на крыльцо и несколькими весьма колкими фразами объяснила, что если мы оба сейчас же не отправимся обедать, то есть нам придётся остывшую еду. Греть её специально для лентяев, просиживающих штаны, она не собирается.

Спустя почти две недели, когда солнце начало припекать совсем по-летнему, я покинул ферму пожилой четы. До Отравиля пешком можно добраться меньше чем за час. Старик проделывал этот путь на своём грузовичке, однако снова в город он собирался в конце недели, когда на выходных будет самый лучший торг. Ждать ещё несколько дней я не хотел.

— И что ты там будешь делать, парень? — спросил меня на прощание старик.

Мы снова сидели на крыльце, как в первый день, когда я кое-как сумел выбраться из постели почти без посторонней помощи. Старик курил трубку, то и дело бросая в сторону виднеющихся на горизонте крыш Отравиля какие-то вороватые взгляды.

— Тоже хочешь, как мой малец, поискать там лёгкой жизни?

Я не стал рассказывать пожилой чете, кто я такой, хотя удостоверение детектива «Континенталя» бандиты Рохо отчего-то забить не стали. Для стариков я был кем-то вроде их погибшего в городе сына — очередным искателем счастья на кривой дорожке.

— Там, — указал я на Отравиль, — у меня остались кое-какие дела. Закончу их — и отправлюсь домой первым же поездом.

— Месть? — спросил у меня старик.

— И она тоже, — кивнул я.

— Без оружия там делать нечего. — Старик поднялся на ноги, протягивая мне кобуру с револьвером. — Вельдфёр третья модель, — с гордостью произнёс он. — Я был в технической службе, почти не стрелял из него. Разве что по банкам да пару раз во время инспекций, когда наши части проверяли на боеготовность. Но чистить и смазывать не забывал ни тогда, ни после войны. Не подведёт, парень, будь уверен.

Пожилая чета вообще была добра ко мне. Жена хозяина фермы перешила для меня один из костюмов их покойного сына. А теперь вот и оружие мне предлагают. Это куда больше, чем я мог рассчитывать. Тем более что отплатить мне им нечем.

— Твоя броня пусть пока у меня побудет, — добавил старик. — Поколдую над ней в мастерской, а как приведу в порядок, дам знать. Я в городе раз в неделю бываю, так что ищи меня на базаре по воскресениям.

Вместе с кобурой старик передал мне коробку патронов, я сунул её в карман пиджака и, попрощавшись с ним и его супругой, вышедшей проводить меня, направился к Отравилю.

Знай я в тот день, как всё обернётся, ни за что не свернул бы с этого пути.

III

Отравиль встретил меня рогаткой посреди дороги. Около неё скучала пара солдат в летней форме астрийской полевой жандармерии, а под навесом сидел унтер, лениво щипавший струны гитары. Когда я подошёл к рогатке, все разом оживились. С развлечениями тут явно туго, а пешеходов с той стороны вообще никто не ждёт.

— Кто такой? — строгим по уставу голосом спросил выбравшийся из-под навеса и отложивший гитару унтер.

Пара солдат у рогатки тут же подобрались.

Я назвался и протянул унтеру удостоверение.

— Агентство «Континенталь», — удивлённо произнёс тот, рассматривая документ. — Нечастые гости в этих краях. Я слышал кого-то из ваших расстреляли на перроне.

— Из-за этого я и приехал, — покривил душой я. — Разобраться с теми, кто ответственен за это нападение.

— А чего не поездом? — Унтер вернул мне удостоверение, и жестом велел солдатам поднимать шлагбаум.

— А где меня будут ждать? — усмехнулся я. — Здесь или на вокзале?

— Нет в этой дыре никакого вокзала, — отмахнулся унтер, но видно было, он мне поверил. А может, ему просто лень разбираться — причина ясна, а детали — да кого они вообще волнуют? Уж точно не честного астрийского унтера, которому поскорее бы вернуться под навес, а после в казарму. — Только смотри мне, приятель, без глупостей. В городе сейчас решает свои дела имперский землемер — пока он здесь, никакой стрельбы мы не допустим.

— Я первым делом отправлюсь к вашему командиру. — Вот тут я ничуть не кривил душой, начать я собирался как раз со старшего среди астрийских офицеров. — Где его можно найти?

— Майор вместе с землемером поселились в доме мэра, — ответил унтер. — Ты поторопись, а то не застанешь нашего доблестного командира достаточно трезвым, чтобы вести с тобой беседы. К обеду майор обычно уже лыка не вяжет.

— А кто командует тогда?

Конечно, говорить следует с настоящим командиром, а майор, в стельку пьяный к обеду, на эту роль точно не тянет.

— Старший лейтенант Хаупт у нас голова[1], — пошутил унтер. — Ему места в доме мэра не досталось — живёт в отеле с остальными офицерами.

Я поблагодарил служивых и прошёл мимо рогатки. Вернув шлагбаум на место, солдаты снова расслабились, не успел я отойти на десяток шагов, как за спиной раздались гитарные напевы.

Отелем в Отравиле назывался двухэтажный дом с балконом во весь второй этаж, видимо, чтобы постояльцы могли в любой момент зайти друг к другу в гости. Собственно, офицеры жандармерии, сопровождающие имперского землемера, оккупировали почти все номера. Большую часть времени, как поведал мне разговорчивый портье, они проводили в ресторации при отеле, а по номерам расходились с мамзелями или компаниями для игры в карты ближе к вечеру. Однако до свинского состояния никто не напивался — за этим следил старший лейтенант Хаупт. Сам не чуждый простых солдатских радостей, он, однако, не давал офицерам и солдатам скатиться по наклонной, поддерживая боеспособность подразделения на уровне. Пускай не самом высоком, но всё же.

Хаупт встретил меня с интересом, что и не удивительно. Детектив из «Континенталя» не частый гость в таком городе.

— Чем могу помочь? — спросил он, возвращая мне удостоверение.

— Для начала я хотел бы кое-что прояснить, — сказал я. — Вам должно быть известно о стрельбе на перроне. — Хаупт кивнул, ничего не говоря, давая мне возможность развить мысль. — В этой перестрелке пострадал мой коллега, и я прибыл, чтобы разобраться с этим.

— Если вы и дальше будете врать, — спокойно произнёс Хаупт, — считая меня ослом, то лучше сразу убирайтесь из города. Раз пришли ко мне, то извольте хотя бы не лгать в лицо.

— Я не понимаю…

— Прекратите, — перебил меня старший лейтенант. — Судя по фамилии и акценту вы розалиец. Что бы делать детективу из Розалии здесь, да ещё и так быстро? О смерти вашего коллеги на перроне не известно никому в городе — тело просто пропало. Покойник из Аришалии на месте, а его спутник куда-то пропал, и кем он был, неизвестно. Мне не верится, что в «Континентале» ставят магические метки на всех детективов, чтобы мгновенно узнавать об их гибели. Дороговато выходит.

— Хорошо, хорошо, — я поднял руки, признавая его правоту. — Я и есть тот детектив, что приехал в город вместе с мистером Уэлдоном — магнатом из Аришалии.

— Вот это уже похоже на правду, — кивнул Хаупт. — Зачем вы вернулись в Отравиль? Если мстить, то придётся подождать. Мы не допустим никаких беспорядков, пока в городе имперский землемер.

— Месть тут не причём, — отмахнулся я. — Речь идёт о полумиллионе гномьих кредитов, — я постарался произнести сумму как можно тише, чтобы не привлечь внимание всех в общем зале ресторана при отеле, где мы беседовали со старшим лейтенантом. — Именно такую сумму потребовали похитители жены и сына мистера Уэлдона. И сейчас она, насколько мне известно, в руках бандита по имени Рамон Рохо.

— По городу ходят слухи, что у него есть новая любовница, вроде как аришалийка, — добавил Хаупт, — и поговаривают, что она не слишком-то рада его ласкам. Он держит её в своей усадьбе за городом и никуда не пускает. Возможно, это как раз и есть супруга вашего приятеля Уэлдона.

— Деньги вас, смотрю, не заинтересовали, — заметил я.

— Если вы считаете, что я, услышав от вас о них, соберу солдат и поведу их на штурм усадьбы Рохо, то вы ошибаетесь. Скорее, эта информация может заинтересовать Строцци. Как только землемер покинет Отравиль, война между Строцци и Рохо возобновится с новой силой. К слову, опять же ходят слухи, что Рамон Рохо отправил нескольких парней подыскать наёмных стрелков.

— А Строцци?

— Им есть, чем заняться, — пожал плечами Хаупт. — Они ведь в городе власть: мэр и начальник полиции, оба из этого семейства. Вот и крутятся, выслуживаются перед землемером.

Понятно, хотят сохранить свои посты и власть, когда в городе развернётся масштабное строительство, а вместе с ним придут и большие деньги. Рохо же это не выгодно — пока в Отравиле нет настоящего порядка, их дело, контрабанда, будет процветать. Но когда эти места перестанут быть никому не нужной пустошью, переправлять товары через границу без пошлины станет намного сложнее.

— Опасаетесь неприятностей от Рохо?

— Возможно, но пока они сидят тихо. Наши патрули обеспечивают покой на улицах и днём, и ночью.

Патрулей и в самом деле было много. Горожане к ним явно уже привыкли и не оборачивались, пока мимо проходили тройки жандармов, один из которых был вооружён пистолет-пулемётом «Ригель». С такими никто из бандитов в здравом уме связываться не станет.

— Вообще, здесь хотят строить урб, причём не чей-либо конкретный, а, так сказать, общего подчинения. Первый урб, принадлежащий не отдельной стране, а всему Альянсу, — объяснил старший лейтенант. — Именно поэтому мы обеспечиваем безопасность — все хотят, чтобы в городе была тишь да гладь, и никаких эксцессов. Имперский землемер — один их тех, чьё мнение примут во внимание, когда будут решать вопрос о строительстве урба на месте этого города.

— Потому Строцци так подлизывается к нему, — кивнул я. — А Рохо, видимо, спит и видит, как бы сорвать строительство.

— С теми деньгами, какие он с ваших слов получил от покойного Уэлдона, он вполне может обосноваться на новом месте.

Я всего несколько минут видел Рамона Рохо, однако уверен: он не из тех людей, кто легко отступает. Весь его авторитет держится на упрямстве и силе — сдай он позиции сейчас и завтра обнаружит, что трон под ним шатается. Даже с теми деньгами, что он забрал у Уэлдона, он вынужден будет продолжить войну со Строцци.

— Вы так и не ответили, зачем вернулись в город?

— Меня наняли охранять деньги Уэлдона, — пожал плечами я, выдавая полуправду, — и я должен вернуть их в банк. Любой ценой. Иначе лишусь лицензии. Если честно, рассчитывал на вашу помощь, как представителя закона, однако, вижу, что не дождусь её.

— Ступайте с этим к майору и мэру с начальником полиции, — развёл руками старший лейтенант, — это в их компетенции. А на мне порядок в городе, и штурм усадьбы Рохо не очень укладывается в это понятие.

Я мог его понять — выходить за рамки приказов в армии никто не станет. Пускай начальство разбирается, на то у него и погоны на плечах.

Я поднялся со стула и попрощался со старшим лейтенантом.

— Постарайтесь обойтись без глупостей, пока мы в городе, — напутствовал он меня.

— Постараюсь, — без зазрения совести солгал я.

Ведь именно глупостями я и собирался заняться. Отравиль сейчас настоящая пороховая бочка, готовая взорваться в любую минуту — достаточно лишь небольшой искры. Однако мне искры было мало — нужен удар молнии в эту бочку с порохом, и я его обеспечу.

Чем хороши такие небольшие городки, как Отравиль, это тем, что здесь всё на виду. Даже такие вещи, которые обычно скрывают от любопытных глаз. К примеру, нелегальная часть дел, что ведут Строцци. Они всё ещё являются частью Омерты, а значит, должны отсылать часть денег в Исталию, в общую казну преступной организации. По официальным каналам они эти суммы переправлять не могут, значит, есть некая контора, куда стекаются все нелегальные доходы семьи, где их распределяют, и часть отправляют с курьером за границу.

В урбе таких контор не одна и не две, часто они принадлежат разным семьям, входящим в Омерту и контролирующим разные районы. Найти их практически невозможно, если только не знаешь, где искать. В Отравиле же все подобные заведения на виду. Кем ещё может быть контора неких братьев Казадеи, финансовых консультантов и аудиторов? Тем более что на рекламной вывеске гордо красовалась надпись: «Консультируем мэрию с 1420 года». Других рекомендаций мне не требовалось.

Я вошёл под мелодичный звон колокольчика. Сидевший за конторкой клерк в жилетке и нарукавниках поправил нервным движением очки в железной оправе. На клиентов со стороны, несмотря на рекламу с вывески, тут явно не рассчитывали.

— Чем могу… — начал он и тут же замолчал, когда в лицо ему уставился ствол «Вельдфёра». — Э-э-э-э… — выдал он с комично глубокомысленным видом.

— Деньги, — произнёс я, проходя расстояние, отделявшее меня от конторки парой широких шагов. — Быстро.

— Вы… э-э-э… знаете, чьё это… э-э-э… заведение?.. — замычал телком клерк, но скрежет взводимого курка заставил его сглотнуть ком в горле.

Старик, хозяин фермы, подарил мне револьвер третьей модели, это оружие не нуждалось в том, чтобы взводить курок, однако психологический эффект столь простого действия был мало с чем сравним.

И всё же клерк оказался более крепким орешком, нежели я представлял себе.

— Вас… найдут, — выпалил он. Эканье превратилось в паузу между словами. — Найдут… и выпотрошат!

— Будешь и дальше болтать, — честно предупредил его, — и я вышибу тебе мозги.

Мои слова подействовали, наконец, на клерка. Он поднялся на ноги, держа руки на виду — геройствовать явно не собирался — и направился к двери, ведущей во внутренние помещения конторы. Я прикрыл дверь, не опасаясь новых визитёров, и прошёл следом. Ничего больше не говоря, клерк вытащил из несгораемого шкафа внушительных размеров пачки денег — в основном крон Альянса, но попадались и гномьи кредиты, что делало сумму более интересной. Пачки одна за другой скрывались в кожаном чемоданчике, видимо, припасённом для курьера. Заполнили они его всего лишь на треть, но будь я настоящим грабителем, был бы и такой сумме рад. Даже по самым скромным прикидкам на эти деньги можно нормально прожить полгода в любом урбе, даже при условии, что тратить их не только на еду и жильё.

— Извини, приятель, — сказал я, подходя к оставленному клерком на столе чемоданчику. Тот сжался, понимая, что сейчас случится, и я приложил его по затылку рукояткой револьвера. Клерк, как подкошенный свалился мне под ноги. Похоже, к ограблениям он привык, что бы там ни говорил сначала.

Уже выходя из внутренних помещений конторы, я преступно расслабился. Наверное, сыграли роль пустота и удивление клерка при моём появлении. Он явно никого не ждал. Человек в приличном, хотя и потёртом, костюме с бумажной розой в петлице, замер у входа. Я же порадовался, что не успел убрать револьвер в кобуру, и теперь ствол «Вельдфёра» смотрел новому посетителю конторы прямо в лицо.

— Ты хотя бы знаешь… — начал костюм, но, наверное, вид у меня был настолько решительный, что он не захотел продолжать.

Отступив в сторону, давая мне проход, посетитель уронил руку на пояс и как бы невзначай расстегнул пуговицу костюма. Я сразу заметил под полой пиджака кобуру.

— Не стоит, — произнёс я. — Я сейчас выйду из конторы, и больше ты меня не увидишь. Ты не успеешь достать пистолет — не стоит играть с судьбой.

Однако я недооценил любителя бумажных цветов. Он и не думал полагаться лишь на свою реакцию и удачу. Колокольчик на двери снова мелодично прозвенел — на пороге стоял новый посетитель. Похоже, сегодня в конторе братьев Казадеи просто аншлаг.

В тот же миг, когда в контору вошёл ещё один человек — тоже в костюме, но без розы в петлице, всё завертелось с невероятной скоростью. Я бросил взгляд на нового посетителя, и этого вполне хватило любителю бумажных цветов. Вшитый в полу пиджака кусочек свинца помогает быстрее выхватывать оружие из поясной кобуры. Трюк старый, но действенный, и любитель бумажных цветов его знал. Но я всё равно оказался быстрее.

Револьвер дважды рявкнул — в тесной конторе братьев Казадеи звук молотом ударил по ушам, отдавшись во всём теле, — и плюнул в любителя бумажных цветов свинцом. Тот покачнулся, выронил пистолет и повалился ничком.

Второй посетитель ещё только выдёргивал из кобуры под мышкой оружие, когда я всадил ему в грудь пару пуль. Он отступил на шаг, другой и сполз по стене, оставляя на обоях широкий кровавый след.

Теперь следовало поторопиться — звуки выстрелов вполне могли слышать на улице, а Отравиль сейчас не тот город, где палят без разбора. Надо убраться из конторы поскорее, пока тут не объявился ближайший патруль. Вступать в перестрелку с астрийскими солдатами у меня не было ни малейшего желания — результат её вполне предсказуем.

Я выскочил на улицу, убрав револьвер в кобуру, и бегом помчался к ближайшей подворотне, чтобы оттуда нырнуть в переплетение улочек и переулков, скрывающихся за фасадами домов. Строившийся без генерального плана городок, вроде Отравиля, представлял собой настоящий лабиринт, стоит только отойти на пару шагов от центральных улиц. Затеряться в них проще простого — чем я и воспользовался.

Старик, хозяин фермы, многого не знал о городе, однако, где в Отравиле собирается большая часть банды Рохо. Если отель был вотчиной Строцци и считался почти фешенебельным заведением по местным меркам, то гостиница «У северных ворот», где останавливались люди победнее в ожидании поезда или дилижанса, проезжавших здесь далеко не каждый день, была куда как проще. Конечно, не совсем уж клоповник, но приличным его назвать язык бы не повернулся. С порога видно было, что мебель здесь не раз чиненная, причём зачастую силами самих постояльцев — на нормального плотника тут тратиться не хотели. Столы и стулья поражали своим разнообразием, а за барной стойкой скучал крепкий парень, которого я кажется видел среди бандитов на перроне. Он покосился на меня, и рука его словно сама собой упала под стойку. Как пить дать у него там припрятан обрез дробовика.

— Спокойно, приятель, — усмехнулся я, проходя и ставя на стул рядом со стойкой чемоданчик. — Я выпить сюда зашёл, а меня тут встречают, как святые знают кого.

— Может, ты не туда свернул, приятель, — глянул на меня бармен.

— А может, куда надо.

Намерено небрежным движением я расстегнул пиджак, продемонстрировав рукоять револьвера, торчащую из подмышечной кобуры.

— Я не коммивояжёр, который приехал продавать всякую ерунду в ваш славный городишко. У меня другой товар.

Сейчас я ходил по очень тонкому льду. Вспомни бармен моё лицо, узнай он во мне спутника Уэлдона, которого они расстреляли на перроне, окажись слухи о том, что Рохо вербуют людей далёкими от истины, и меня не слишком вежливо попросят покинуть гостиницу. По взгляду бармена я понимал, что я кажусь ему кем-то знакомым, он напрягает извилины изо всех сил, стараясь вспомнить моё лицо. Однако, видимо, саквояж с выкупом за жену и сына Уэлдона слишком сильно занимал его, и запомнить меня он не сумел. Что сейчас оказалось мне на руку.