Мой порочный писатель

– Сдай ключ на вахту. –  Я бросила на стол ключ. – У тебя на это хотя бы хватит мозгов? – И не дождавшись ответа, гордо покинула аудиторию.

Придя домой, я ходила из стороны в сторону, не зная, чем себя занять. Какое-то смутное беспокойство продолжало терзать меня.

Образ развязного писателя снова и снова возникал в голове. Когда волосы падали ему на лицо, он запускал в них руку и небрежным жестом отбрасывал их назад. От этого, казалось бы, обыденного жеста все внутри сладко сжималось.

Мне почему-то тоже хотелось дотронуться до них... Пыталась рассмотреть узоры его причудливых татуировок на крепких руках. Интересно, зачем он их сделал?

Продолжая думать об этом странном и пугающем человеке, я легла в кровать. Сон никак не шел, и я долго ворочалась под одеялом, пытаясь выкинуть из головы его привлекательное лицо, жесткую усмешку, холодные серые глаза...

Я снова бегу сквозь зеленые заросли. Все мои мысли сейчас лишь о том, как скрыться от опасности, ото льва, который гонится за мной по пятам. Все вокруг зеленое, будто это видео, снятое с фильтром из инстаграма. Постепенно становлюсь все меньше и меньше, ноги вязнут в густой растительности. Почему мне никогда не удается убежать? Совершая отчаянную попытку вырвать запутавшиеся ноги, падаю и понимаю, что лев сейчас прыгнет на меня сзади. Оборачиваюсь и зажмуриваюсь перед его прыжком. Он догнал меня, как и всегда. 

Я проснулась.

Этот сон я вижу периодически, начиная с двенадцати лет. Уже в мельчайших подробностях знаю, как и что должно в нем произойти, но чувство страха никогда не покидает меня.

Взяв смартфон, я взглянула на время. Сейчас пять пятьдесят утра. Легла обратно, но знала, что сон больше не придет. Почему я увидела этот сон сегодня? Конечно же, виной тому мое небольшое приключение с нахальным писателем. Теперь я его именно так и называю про себя – «писатель». Странно, но, при всей моей любви к литературе, по отношению к нему это слово звучит скорее как ругательство.

Глава 8. КИРА

Я вспомнила вчерашний день, и мое тело покрылось мурашками. Какой позор! Нужно было сразу покинуть лекцию, как только я его узнала, тогда я не дала бы ему возможности прилюдно унизить меня перед моими же студентами.

Но, как только увидела его, предательское любопытство, казалось, пригвоздило меня к месту. В его речи было что-то гипнотическое, завораживающее.

Да, он умел увлечь публику. Словно опытный фокусник, он с помощью слов заставлял мои внутренности сжиматься от предвкушения, жаждать разгадки и ни на минуту не дал отвлечь внимание от своей персоны. Старалась вжаться поглубже в кресло и быть незаметной, опускала лицо ниже, разглядывая свои ладони, чтобы его острый взгляд не смог уцепиться за меня.

Но эти ухищрения не помогли. Он все равно разглядел меня и с самодовольной усмешкой продолжил унижать, как будто мы и не уходили из курилки.

Что ж, пусть радуется: он добился своего, а я сбежала, трусливо поджав хвост. Во второй раз.

Как он посмел так со мной обращаться?! Чем я так привлекла его внимание? Мне казалось, будто по моей душе проехался целый состав груженого товарняка. Единственным утешением было то, что я больше никогда не увижу этого хамоватого типа.

На душе было гадко, и я решила заняться единственным делом, которое могло принести мне хоть немного облегчения – своим блогом.

Сама я себя писателем не считала. Это слово было слишком претенциозным. Мысленно называть себя блогером было, как мне казалось, куда скромнее и более компромиссно.

Там, на просторах Сети, я могла быть кем угодно. Изливать душу и чувства, не опасаясь последствий. Это было подобно игре, в которой каждый ребенок может примерить разные роли: сегодня ты волк, завтра – овца, когда-то – отец большого семейства, в другой раз – капитан пиратского корабля.

И когда тебе надоедает игра, ты просто говоришь всем, что мама зовет домой, и выключаешь компьютер.

Я усердно работала, не замечая, как быстро летит время. Постепенно тревожные мысли покинули меня, и я полностью отдалась творчеству.

Почему «писатель» говорил, что слова – это боль? Писательство всегда исцеляло мою душу, поэтому я никак не могла согласиться с его мрачным восприятием самого приятного для меня процесса.

Полностью сосредоточившись, я не сразу услышала, как звонит телефон. Бросила растерянный взгляд на входящий звонок и увидела номер декана.

Ну что еще ему нужно? Теперь попросит поставить Преображенскому пятерку?

– Да, Анатолий Степанович, я вас слушаю.

– Кирочка, доброе утро! – Декан был в прекрасном настроении. – Я видел вас на вчерашней лекции. Вам понравилось выступление Миронова?

– Ну... было интересно... – пролепетала я, краснея. Но декан продолжал, не обращая внимания на мое замешательство:

– Вы знаете, у нас чудесная новость! Миронов согласился преподавать на нашей кафедре! Я даже не надеялся на такую удачу! У нас как раз нехватка преподавателей для курсов «Creativewriting», а агент Миронова сегодня подтвердила его готовность занять эту позицию. Как прекрасно! Молодой и, что главное, успешный автор привлечет множество студентов, поднимет престиж нашей кафедры. Конечно же, не то чтобы мы нуждались в этом, но, как говорится, нет предела совершенству. Многие известные люди, деятели науки и искусства, преподавали на моей кафедре. Теперь вот и Миронов пополнит их ряды, – проговорил декан с гордостью коллекционера, ставящего на полку очередной редкий экземпляр.

– М-м-м.. да, звучит интересно, – согласилась я.

– Да, Кирочка, я вам очень обязан! Спасибо огромное! Я никогда не забуду ваш вклад в развитие нашей кафедры! – лил елей мне в уши декан.

– Не за что, Анатолий Степанович. – О чем он говорит? Опять об этом Преображенском? Он так рад, что я поставила оценку этому бездарю? Мне казалось, он уже забыл об этом инциденте из-за своего нового успешного приобретения.

– Так когда мы сможем, наконец, встретиться и обсудить учебную программу, зарплату и утрясти все формальности?

– С кем встретиться? – теперь я вообще ничего не понимала.

– С Мироновым, конечно! – И декан нетерпеливо продолжил: – Вы же сами его уговорили на эту работу. Мне сегодня все рассказал его агент, не нужно скромничать, Кира. Я вам очень признателен.

– Я что сделала? – Хорошо, что мы говорили по телефону и он не видел ужас в моих округлившихся глазах.

– В общем, Кира, я жду вас как ассистента Миронова сегодня днем на кафедре. Он тоже придет, и мы все вместе обсудим стратегию развития нового направления в учебной программе.

Я опустилась на стул. Голова шла кругом, я ничего не понимала. Что ОН задумал?!

– Я... я сегодня никак не могу! Я... э-э-э... я должна проверить экзаменационные работы третьего курса. – Я понимала, как глупо это звучит, но это единственная отговорка, которая пришла мне на ум. – Дайте ему другого ассистента. Я уверена, многие будут рады.

– Я уже предлагал ему других, более опытных, не обижайтесь, Кира. Но он согласился только при условии, что это будете именно вы. Сказал, что вы – старые знакомые. Уж мне, Кира, вы могли бы рассказать о вашем знакомстве, ни к чему скромничать. Откуда вы его знаете? – И декан перешел на заговорщический шепот.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – Он – мой дальний родственник, дядя моего двоюродного брата, седьмая вода, как говорится. – Что за бред я несу?! Я встала и начала ходить из стороны в сторону. – Я его с детства знаю. – Молчание декана в трубке заставило меня врать дальше. Не могу же я рассказать ему, как послала его драгоценного автора в курилке. – Я его в детстве называла «дядя Кирилл». – О боже! Надеюсь, ему хотя бы больше тридцати лет, иначе весь этот бред о родстве даже отдаленно не похож на правду. – Он меня с горки катал, помню. Но потом я его лет пятнадцать не видела. – Заткнись, Кира, просто заткнись! Я зажмурилась и замолчала. Не умею врать – меня всегда выдает румянец. Даже на экзаменах в университете по этой причине не списывала, однокурсники еще надо мной смеялись.

– Кирочка, теперь все встает на свои места! Понятно, почему научный руководитель так хвалит вашу диссертацию. Литературный талант у вас в крови! Вы, случайно, больше ни с кем из известных писателей в родстве не состоите? – засмеялся он над своей же шуткой.

– Нет, что вы! – У меня вырвался вздох облегчения. Он поверил в мой бред про «дядю Кирилла».

Мы с Анатолием Степановичем обменялись еще несколькими любезностями. В итоге он поставил меня перед фактом, что встреча с моим «родственником» состоится сегодня днем на кафедре. О боже! В какую игру «писатель» пытается меня втянуть?

Глава 9. КИРА

Я прибыла на кафедру на полчаса раньше назначенного времени и все оставшееся время нервно и бесцельно бродила по коридору возле кабинета декана. Но вот наконец-то дверь открылась, и секретарь позвала меня внутрь.

Меня любезно пригласили присесть за большой стол для переговоров, предложили чай, кофе и даже торт. Но мне кусок в горло не лез. Не понимаю, как преступники в камере смертников с удовольствием едят свой последний ужин, зная, что через несколько часов простятся с жизнью? Может быть, дело в каком-то смирении или раскаянии? Они понимают, что заслужили казнь. Но я ничего плохого не сделала, поэтому смириться с неизвестностью мне было очень нелегко. Зачем я нужна «писателю»? Что я ему плохого сделала? Я чувствовала себя ягненком из басни Крылова, который с ужасом спрашивает волка, чем заслужил быть съеденным, а волк отвечает ему: «Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать». «Сказал и в темный лес ягненка поволок».

Но, как говорила героиня моего любимого фильма «Красота по-американски», «I refuse to be a victim». Поэтому я собралась с духом, готовясь взглянуть в лицо опасности. «Нет, я не буду жертвой, не буду...» – повторяла про себя я эту мантру, пытаясь в нее поверить.

Внезапно послышался звук открывающейся двери, и я сжала край стола  с такой силой, что костяшки побелели.

– О, вот и вы! Проходите, присаживайтесь. – Анатолий Степанович указал на место напротив меня. – Мы с Кирочкой вас уже ждем.

– Спасибо, мне удобнее будет тут. – Кирилл подошел к месту рядом со мной и сел на стул.

 Чувствовала, что не смею сдвинуться с места. Почему я инстинктивно боюсь его? Он же ничего не сделает мне, пока с нами Анатолий Степанович.

– Ну, привет, Кирочка. – Он сделал ударение на моем имени. Я чувствовала на себе его взгляд. От ощущения его близости у меня тряслись коленки.

– Здравс.. то есть привет, – почти шепотом проговорила я, не поднимая глаз.

– А я сегодня узнал от Киры, что вы родственники! – радостно сообщил декан. – А она скрывала, представляете?!

– Конечно, она никогда не любила открывать козыри сразу. – Я почувствовала усмешку в его голосе.

– Да, она мне рассказала, каким заботливым дядей вы были в детстве. Катали ее с горки, гуляли с ней, когда она была ребенком. Я не знал, что у вас есть родственники в Самаре.

– Да, мы с племянницей были очень близки. – В отличие от меня, «писатель» врал с легкостью. Конечно, это же его хлеб – выдумывать истории. – Она была моей любимой девочкой, хоть и тем еще сорванцом! Когда она плохо себя вела, мне приходилось ее наказывать. Вы же знаете детей, без кнута их не воспитаешь достойными людьми. – Он улыбнулся, потом протянул руку к моему лицу и потрепал меня по щеке.

От его внезапного бесцеремонного прикосновения я густо покраснела, вся кровь прилила к месту прикосновения его пальцев к моей коже.

– Но я надеюсь, что ты, Кирочка, меня давно простила за вынужденные воспитательные меры? Смотри, какая ты теперь самостоятельная девочка! И преподаешь в университете. Горжусь племянницей. – Он продолжил похлопывать меня по щеке, как собаку, которая радостно виляет хвостом и ждет похвалы.

Я не могла вымолвить ни слова, даже руку его убрать не могла, меня будто парализовало.

– Да, мы гордимся Кирой Петровной, ее кандидатская диссертация подает большие надежды, – вставил слово Анатолий Степанович.

Неужели только мне происходящее кажется ужасно неприличным и полным двойного смысла?

– Ну что ж, давайте обсудим наш контракт. – Видно, что декану уже не терпится перейти к делу.

Я была благодарна ему как никогда, потому что Кирилл нехотя убрал руку от моего лица и переключил внимание на Анатолия Степановича.

Они обсуждали суть учебной программы, количество рабочих часов и число студентов, которые смогут посещать лекции, и прочие официальные вещи.

Я не могла сконцентрироваться на нюансах, и, слава богу, их не особенно волновало мое мнение, так как мне не задали ни одного вопроса. Через час декан, наконец, произнес:

– Кирилл, я очень рад, что мы так быстро пришли к пониманию по всем вопросам. Вы готовы сегодня подписать контракт?

– Конечно! – проговорил Кирилл своим хрипловатым голосом, опять поворачиваясь вполоборота. – Но у меня еще есть условие:  мне нужно, чтобы мы официально закрепили за мной мою ассистентку. Дело в том, что ее услуги мне понадобятся немного раньше, чем начнется учебный год. Я бы не хотел, чтобы моя любимая племянница работала бесплатно.

– Я понимаю вас! – с воодушевлением произнес декан. – Конечно, мы готовы предоставить вам ассистентку прямо сейчас. Но скажите, в чем срочность?

– Я сейчас как раз начал работу над новым романом, и мне нужна личная ассистентка, что-то вроде секретаря. – Он развёл руками. – Найти ассистента с хорошим литературным вкусом сейчас очень сложно.

– Я уверен, Кира не будет против, тем более что такая практика будет ей очень полезна в профессиональном плане. – Анатолию Степановичу явно не терпелось заполучить новый трофей в свою коллекцию, и небольшая жертва с его стороны казалась весьма незначительной.

– Да, уверен, Кира сможет многому научиться за это лето, – ухмыльнулся Кирилл.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Конечно, конечно! Я прямо сейчас попрошу отдел кадров внести изменения в ее трудовой договор.

– Приятно иметь с вами дело, Анатолий Степанович. – Кирилл поднялся с места и протянул ему руку, потом повернулся ко мне. – Я тебе позвоню, мелкая. Передавай привет родне. – Его тонкие губы искривились в ухмылке.

Я подняла на него взгляд впервые за время встречи. Сегодня он выглядел так же небрежно, как и вчера: те же джинсы, та же недельная щетина.

Его небрежность ярко контрастировала с деловой отглаженностью Анатолия Степановича. Кирилл провел рукой по своим темным волнистым волосам и подмигнул мне. Потом быстро повернулся и ушел.

Когда у нас в России отменили крепостное право? Видимо, в нашем университете, основанном в тысяча семьсот пятьдесят пятом году, сохранились не только учебные традиции того времени.

Я чувствовала себя вещью, которую только что удачно продали. Хлопок закрывающейся двери как стук молотка лицитатора на аукционе: «Лот продан мужчине в серой футболке в третьем ряду...»

Как так вышло, что я ничего не решаю в своей собственной жизни? Здравствуй, дивный новый мир!

Глава 10. КИРА.

Он позвонил лишь спустя два дня. Все это время я толком не могла ничем себя занять: настороженность, любопытство, решимость и страх сменяли друг друга, как в калейдоскопе. Мне кажется, я никогда не испытывала столько эмоций одновременно. Они роились в голове, жужжа и сталкиваясь. Целый улей жалящих чувств!

Иногда я была как студент в первую сессию – напряженной и натянутой, как струна. В другое время – как молодой воин перед битвой: возбужденной и решительной. Именно эта неизвестность и полная зависимость от Миронова больше всего беспокоили меня. Они поселялись в теле где-то под ребрами, не давая вздохнуть полной грудью. Мне казалось, что Кирилл намеренно выжидает, пытает меня неопределенностью. Или, быть может, я все придумала себе и ему на самом деле просто нужен секретарь – кофе там приносить, ездить в редакцию с рукописью, отвечать на звонки... Чем обычно занимаются ассистенты?

Я честно пыталась отвлечься, звонила друзьям: бывшим одногруппникам и приятелям с кафедры. Как-то раз, когда мне стало совсем сложно справиться с собой, я решила, наконец, пойти и купить его книги. В конце концов, я даже не знала, почему все так хвалят этого самодовольного нахала. Я без труда нашла его романы в разделе современной русской прозы – для них в магазине был отдельный стенд. Приятная продавщица книжного неторопливо сложила мою покупку в фирменный пакет магазина и пожелала мне хорошего дня. Я подумала, что, если моя научная карьера не удастся, я всегда могу пойти работать в книжный магазин, – тут уж точно меня не будут домогаться всякие сомнительные личности.

Вышла из магазина и уже направилась к ближайшей станции метро, как вдруг зазвонил телефон. Незнакомый номер.

– Алло, – ответила я, чувствуя, как ком в груди стремительно поднялся куда-то в область горла.

– Привет, Кира. – Я сразу узнала его хрипловатый голос.

– Привет, – сказала я, пытаясь унять беспокойство, от которого теснило грудь.

– Мы встречаемся с тобой завтра в восемнадцать ноль-ноль. Адрес я пришлю тебе позже. Надень кроссовки и не опаздывай. – Тон его был по-деловому сухим.

– Хорошо.

– Ты уже читала мои книги? – внезапно спросил он.

– Э-э-э.. да..  то есть вот как раз купила. –  Я зачем-то вытянула руку, в которой держала пакет с книгами. Как будто он мог увидеть мой жест!

– Не читай их. Пока. Я узнаю, если ты будешь непослушна. – Ледяная угроза слышалась в его голосе.

– Ладно, как скажешь. – Я старалась, чтобы мой голос звучал безразлично, будто бы мне и не очень-то этого хотелось. Будто я вовсе не сгорала от любопытства.

Через несколько часов мы встретились около Парящего моста на набережной. Это было прекрасное место, особенно когда зажигались фонари и их свет отражался на поверхности Москвы-реки. Кирилл уже ждал меня. Я была насторожена, так как место располагало к романтике. Чувствовала себя натянутой струной, готовой лопнуть от одного прикосновения. Писатель улыбнулся при виде меня:

– Молодец, что пришла вовремя! – Его челка развевалась на ветру, отчего она казалась еще длиннее. – Послушай, мне кажется, мы начали наше знакомство неправильно. – Он смотрел мне прямо в глаза.

Каждый раз при взгляде на него я инстинктивно ощущала опасность. Хотя сегодня он и решил надеть маску деловой доброжелательности, меня было не так просто лишить бдительности.

– Давай отныне будем придерживаться сугубо деловых отношений, Кира.

Мне было неожиданно приятно слышать, как он называет меня по имени. Писатель протянул руку:

– Ну что, мир?