(Не) идеальный босс

Я покраснела. Побледнела. Пошевелилась под боссом, который, кажется, решил, что я ничего себе такая лежанка, и снова почувствовала тяжесть внизу живота. И неловкость.

Марк ощупывал мой затылок. Заботливо, даже нежно. Длинные мужские пальцы исследовали голову, зарывались в волосы.

— Ты можешь пошевелиться? Как ты? — хрипит он мне в ухо, а я постыдно млею и думаю о том, что тоже, в общем-то, не против вот так полежать с ним.

Конечно, не в самолете, а в более удобном месте, чтобы без лишних глаз и прочей суеты, и мельтешащей вокруг Линки…

Может, не зря босс так беспокоится? Может, я головой повредилась? Звуки слышу словно сквозь вату. То ли кто-то кричит, а то ли шепчет. Или они это делают одновременно?

Наконец Марк отлепляется от меня и встает, тут же наклоняясь и подсовывая руки под меня. Под спину и колени. Я лежу безвольным тюленем, позволяя мужчине быть мужчиной. Хочет заботиться — да пожалуйста. Ну разве же я буду спорить?

Тащит меня куда-то и устраивается на сиденье вместе со мной, удобно располагая на коленях. Так хорошо, блаженство окутывает все члены, я утыкаюсь носом в шею босса, так некстати скрытую воротом рубашки, и вдыхаю его аромат. Свежий и чуточку терпкий. От него голова кружится еще больше, будто в мозги погрузили пропеллер.

А это что за издевательство?! Мне в нос тычут дурно пахучее что-то, очень резко и сильно бьющий в нос запах! Да господи, я же не в обмороке, я в экстазе, в эйфории от близости мужчины, это вам не слабость, из которой нужно насильно выволакивать.

Встрепенувшись, сажусь прямо и начинаю понимать, что в фокусе обретшего четкость зрения стоит недовольная невеста Марка и сверлит меня злым взглядом.

— С тобой всё в порядке? Голова не болит? — снова уточняет Марк, и я тону в синеве его заботливых глаз. Светлые искристые крапинки в его радужке, мне вдруг хочется их рассмотреть и пересчитать. Наверное, на губах у меня расплывается глупая улыбка, потому что я слышу намекающее покашливание. Мол, что ты тут на коленях моего жениха расселась, лахудра?

Ну что ж, посидели, понаслаждались, надо и честь знать.

— Со мной всё в хорошо, Марк Феликсович, — благодарю босса, резко вставая и покачиваясь, а он поднимается следом и меня подхватывает. Снова. А рядом опять злобное фырканье. Кто-то пронес на борт енота?

— Что ты задумала? — фырчит енотиха Линка, когда Марк отходит пообщаться со стюардессой. Напирает на меня всем своим телом.

— Ты о чем? Ничего не понимаю, — кошу под дуру, продолжая смаковать в душе моменты близости с боссом.

— Ты преследуешь Марка. Нагло проникла в его компанию, постаралась, уж не знаю, какими путями, чтобы тебе досталось место его секретаря, а теперь еще и липнешь к нему!

— Послушай, Лин, я тебе правда сочувствую. С такой бешеной ревностью ты долго не протянешь. Изведешь и Марка, и себя, — вздыхаю, с тоской глядя на дверь туалета. А туда заходит пронырливый пассажир, не обращая внимания на очередь.

Ну что ты будешь делать? Так и свихнуться недолго. А еще и Линка что-то в уши вливает. Она ловит мой взгляд и как-то по своему его интерпретирует. Вмиг лицо меняется, как будто она только что Америку открыла.

— А-а-а, я поняла, — ресницы а-ля паучьи лапки чуть не склеиваются, когда она злобно прищуривается, — ты решила его в туалет завлечь. Знаю я твои фирменные приемчики!

— Ты о чем? — недоуменно хмурюсь, чувствуя, как брови взлетают вверх.

А драная Чебурашка косится на Марка и явно намеренно голос повышает:

— Карина, ты снова мужика в туалет затащить хотела? Ай-яй-яй, как не стыдно?

Удар в солнечное сплетение, молния из глаз Линки, и я чувствую невозможность защититься. Не будешь же кричать, мол, она врет, Марк, не слушай ее. Наглая клевета вмиг станет казаться постыдной правдой.

Неожиданно в наш напряженный разговор вмешивается Марк. Его жесткая хватка в момент закрывает рот Чебурашке. Она испуганно косится на пальцы жениха, обхватившие ее предплечье тисками. Короткое «прекрати» — и мои честь и достоинство спасены. По крайней мере, Марк уволок любительницу интриг от меня.

Перед уходом она бросила на меня взгляд, полный черной ненависти и угрозы. От него даже выступил липкий пот на позвоночнике.

Фух, наконец пробираюсь в туалет и запираюсь минут на пятнадцать. Нужно успокоиться и привести мысли в порядок, осознать случившееся и проанализировать.

Забота Марка сбила с толку. Он так неожиданно мягко меня обследовал на повреждения, невольно зародив во мне надежду.

На что? На отношения? Как я так быстро увлеклась им? Или меня манит таинственность Фишера и подгоняет соревновательный дух?

Если получится разрушить отношения Линки и босса, раскрыв ему истинное лицо невесты, разве меня это сделает счастливой? Он встречался с ней, предложил руку и сердце и будет страдать, когда узнает о предательстве. А я чувствую вину за прошлое и не хочу, чтобы он страдал в настоящем.

— Ник, я передумала, давай не будем разоблачать Линку, вдруг он ее любит, не хочу рушить чужое счастье.

— Головой ударилась? — сухим спросонья голосом спрашивает подруга, пялясь на меня во все глаза.

— Да, — отвечаю машинально, а потом начинаю нервно теребить волосы.

— Заболела, точно, — кивает Ника недовольно. Она источает разочарование. — Добродушие не в моде, моя дорогая. На нем далеко не уедешь. Мне пришлось заплатить Барову за фото с Линкой, дать, что он просит, и после этого я обязательно хочу получить компенсацию.

Она делает жуткое лицо и косится на Барова. Он тихо ухмыляется, а я теряю понимание происходящего.

Наконец мы прибываем. Сейчас начнется самое страшное. Нужно сообщить боссу, что мы не переходим на следующий рейс, а ночуем в Амстердаме. Мама, роди меня обратно!

Глава 13. Похищение босса

— В каком смысле мы не переходим на другой рейс, а ночуем в Амстердаме?!

Ну вот. Я собственноручно уничтожила свою карьеру. Стою и мысленно скукоживаюсь под гневным взглядом босса. Теперь я очень хорошо и во всех красках представляю, что чувствовали люди, в лицо которым говорили: «Дракарис!».

И пусть передо мной не огнедышащий дракон, но жар я чувствую самый что ни на есть настоящий. Душно, жарко, страшно, пот стекает тонкой струйкой по спине, и я проклинаю тот час, когда согласилась на авантюру Исаевой.

Где она, кстати? Почему я одна отдуваюсь? Ну да, ну да, а собственные мозги мне на что, спросите вы. Оказалось, нету их, когда дело касается Марка Фишера.

— Проблема в том, что не было билетов, — странный писк вырывается из горла. Рядом тихонько жужжит лента, по которой едут разноцветные чемоданы. Мы с Марком стоим друг напротив друга, а его зазноба отошла «припудрить носик».

— Карина Юрьевна, вы же знаете, что завтра у нас важное событие, я вас просил обратить внимание на длительность перелета, заранее сказал, что нужно просчитать всё так, чтобы мы немедленно пересели в Амстердаме на следующий самолет до Монреаля. Это называется тр-р-ранзит! — рычит Марк, нависая надо мной.

А можно вернуть прежнего хладнокровного босса?! Я обещаю больше не жаловаться на его равнодушие, честно-честно.

— Я рассчитала! Мы успеваем, — пытаюсь я успокоить босса, немного наклоняясь назад. Кажется, я изгибаюсь под неестественным углом, и ему приходится поймать меня за талию. Еще немного — и повторим небезызвестную черно-белую фотографию, на которой американский моряк целует медсестру.

И почему рядом с Марком я постоянно думаю о поцелуях? Он явно категорически против романтики — на лице гнев, недоумение и нетерпение.

А я тону в штормовой синеве его глаз, я в буквальном смысле теряю ощущение времени и пространства, исчезает вся окружающая действительность, и только голос Марка вытаскивает на поверхность. Грубо и так бесцеремонно.

— Не надо мне тут демонстративных обмороков! Я тебя убивать не собираюсь! — продолжает рычать босс. — Но, Карина, ты меня доведешь до белой горячки, клянусь.

Переход на «ты» заставляет меня воспрянуть духом. Машина стала человеком. В пылу эмоций даже она выдает баг. Лишь бы не сломалась.

— Со мной всё в порядке! — отталкиваю босса и, тряхнув головой, смотрю ему в глаза. — Ты что, не веришь, что я искала возможность нормально долететь транзитом? Ну если не было билетов, что я поделаю? Эконом раскупили, пришлось мне брать билет в первый класс! Я не хотела, но так вышло. Если надо, вычитай разницу между билетами из моей зарплаты. В конце концов, не так уж маме и нужен подарок на день рождения…

Лицо Марка демонстрирует яркую карусель эмоций. Такое ощущение, что я взяла ложечку и взболтала содержимое его мозга. Гипотетически, конечно. Но нужно пользоваться возникшим ступором.

— Я не думала, что так страшно полететь чуточку позже!

— Позже?! Да мы целый день потеряем!

— Мы всё равно успеваем на переговоры!

— Я не намерен терять целый день! Я специально хотел вылететь заранее! — кипятится Марк, а потом вдруг замирает, смотрит на меня со странным выражением лица. — А что ты хотела купить маме на день рождения? И почему у тебя так мало средств, что ты живешь на одну зарплату?

— Это не ваше дело, Марк Феликсович. У вас своя личная жизнь, вот ею и интересуйтесь!

Кажется, резкие переходы с «ты» на «вы» и прыгание между бизнес-общением и личными претензиями сломали машину окончательно. Марк хватается за голову одной рукой и вцепляется себе в волосы со страдальческой миной на лице. Кажется, еще чуть-чуть — и он побежит с криком «А-а-а!» по аэропорту, распугивая невольных зрителей.

И действительно — на нас все смотрят. Служба безопасности аэропорта тоже косит недобрым взглядом, и это не сулит нам ничего хорошего. Градус напряжения немного спадает, и Марк опускает руку, медленно дышит в режиме вдох-выдох и прикрывает глаза. Успокаивается.

— Делай что хочешь, разговаривай с кем угодно, продавай органы, но чтобы мы сейчас перешли на другой рейс, — цедит сквозь зубы, и его тон заставляет волосы на моей голове жить собственной жизнью.

— Марк, я не понимаю… — лепечу, как какая-то девственница перед властным олигархом, которому ее продали да долги брата. Но вы же знаете властных олигархов? Они ни за что не проявят снисхождения. Плевать им на долги брата и самоощущение девственницы.

— Ты всё понимаешь, Карина! К стойке регистрации! — командует он, указывая пальцем на вышеозначенное место. Я перевожу взгляд и натыкаюсь на препятствие. Вернувшаяся Чебурашка находится в явном ступоре.

— Маркуша, что за скандал вы тут устроили? Я вас за километр слышу! — пищит она, впиваясь в локоть Марка и прижимаясь к нему всем телом.

Неважно, что Марк не обращает особого внимания на вернувшуюся невесту, он всё еще не остыл и пронзает меня гневным взглядом, а у меня внутри лопается огненный шар. Я жутко, дико ревную, потому что она прервала нашу жаркую сцену. Пусть мы ругались, пусть я тряслась от страха, но по венам гулял такой дикий адреналин, которого я не ощущала многие годы. Только Марк вызвал такие эмоции, и я хочу испытать их еще раз, и какая-то Чебурашка мне точно не помешает. В моей голове зреет план, и я, подталкиваемая молчаливым взором босса, шествую к стойке. Инстинкт самосохранения предупреждает об осторожности, но я его игнорирую:

— Здравствуйте, — приветствую я милую девушку за стойкой, опускаясь чуть ниже, чтобы меня никто не слышал. — Мне нужно два билета на ближайший рейс до Монреаля.

— Да, пожалуйста, — говорит девушка, склоняясь над компьютером. — Прошу паспорта.

— Только у меня к вам будет просьба, это очень важно, от этого буквально зависит моя жизнь, — тихонечко говорю, делая страшные глаза.

— Мне вызвать службу безопасности?! — пугается работница аэропорта. — Вас держат в заложниках? Вам кто-то угрожает? — выдает дежурные фразы.

Да, я в заложниках неконтролируемых чувств. Они угрожают полностью снести мне башку.

— Нет-нет, — мило улыбаюсь, — я всего лишь очень хочу спасти одного человека.

— Его держат в заложниках? Вам нужна помощь? Кивните, если не можете говорить прямо.

Да она достала!

— Девушка, со мной всё в порядке, просто дайте два билета, — улыбаюсь я, — но только, пожалуйста, сделайте вид, что больше никаких не было. Сможете? Вопрос жизни и смерти.

Кажется, я что-то не так говорю или неверно употребляю фразу на английском. В идиомах я не сильна, использую только деловой английский. Кажется, девушка решила, что я угрожаю ей, и глазами ищет в районе моего бюста оружие. Ну да, у меня немаленькая грудь, но я там ничего не прячу. Я бы сказала ей, чтобы выдохнула, но, боюсь, не поймет же.

— Два билета, пожалуйста, — протягиваю паспорта и улыбаюсь, как администратор отеля из «Один дома-2», обнаруживший, что Кевин всё же проживает без родителей. Ловкость рук — и никакого мошенничества. Теперь осталось убедить Марка и Эвелинку, что больше билетов не было, и прощай, невеста Марка, я забираю его себе на два дня!

Глава 14. Подстава от Чебурашки

Я ожидала воплей и диких визгов. Думала, что Эвелинка устроит такой скандал на весь аэропорт, что нас троих немедленно закуют в наручники и отведут в помещение без окон. Потом впаяют большой штраф за нарушение общественного порядка. Снимут сюжет и покажут в новостях, опозорят на всю страну, и виновата буду только я.

Внутренне напряглась, готовясь к истерике и представляя красочные заголовки в интернете. «Трое безумных русских устроили драку в международном аэропорту». «Соперницы подрались из-за мужчины» и прочее, прочее.

Но странным образом истерики не случилось.

Марк спокойно взял свою невесту за руку и отвел в сторонку, они тихо-мирно поговорили. Она часто-часто кивала. Прощального поцелуя не последовало. Однако.

Ведь у Эвелинки, по сути, сорвался грандиозный отдых. Романтическая поездка с женихом. Купила тонну духов, намарафетилась. И что? Облом?

Я ждала от себя ликования и радости из-за победы над соперницей. Но, когда Марк повернулся ко мне, у меня внутри всё похолодело.

Так смотрят на тех, с кем хотят разобраться. Его взгляд не сулил ничего хорошего. От него я трепетала и горела.

Я кинула последний взгляд на Чебурашку, перед тем как пойти за своим боссом. В ее глазах вместо ожидаемой обиды я увидела злорадство.

Гораздо позже я поняла, почему она так на меня смотрела, но в данный момент я поспешила догнать личного огнедышащего дракона.

Всё же устроилось в итоге. Верно? Можно не волноваться?

Мы успеваем. Я не подвела своего строгого босса.

За эти долгие восемь часов, пока мы летели до Монреаля, я успела переделать всё, что откладывала так долго.

Чем еще было заниматься, пока Марк уткнулся в монитор и его предпочел мне? Вроде бы и радоваться надо, что он сменил гнев на милость и не устроил мне выволочку, но, возможно, она меня ждет по прилете.

Марк не скандалист. Вряд ли он будет орать на меня в салоне самолета. Не могу представить такой сцены.

Он холодная бездушная машина, от которой мне не выдали инструкцию по применению.

Сидела рядом с ним и чувствовала себя маленьким нашкодившим ребенком, которого наказали и поставили в угол.

Скучно было до одури. Интернетом пользоваться нельзя, книжки в читалке неинтересные, да и сосредоточиться невозможно, когда рядом горячее тело босса. Марк волнует меня каждую миллисекунду, а ему, кажется, до меня нет никакого дела.

Он меня даже отчитывать не стал.

Пока я скучала, у меня в голове созрел только один вопрос: почему Канада? Почему нужно было договариваться с канадцами и лететь так далеко? Неужели нельзя было найти бизнес-партнеров поближе? Но что поделать. Марк сказал — а я выполняю.

В сон клонило не по-детски, а еще было страшно снова отрываться от земли и парить высоко над облаками. И Марка за руку от страха не схватишь, не так поймет.

Иногда он задумывался и крепко хмурился, желваки играли на щеках. От скуки я начала дергать ногой и стучать ею по сиденью впереди меня.

— Карина, прекрати, ты же не маленькая, — наставляет меня босс. Наконец-то голос прорезался. Надо снова его пораздражать.

У меня есть выбор: или детские выходки, или неприличные вопросы. Если подумать, за самоуправство он меня не убил, таким образом показал, что я могу переступать границы. Мне хочется проверить, как далеко получится зайти. И я не особо задумываюсь, зачем мне это нужно. Порой достаточно просто желания, чтобы сделать что-то.

Марк и сам, очевидно, не может определиться со статусом наших отношений.

Называет меня то по имени, то по имени-отчеству. Запросто оставил свою невесту в аэропорту. Сложно ли сделать один-единственный верный вывод? Он хотел остаться со мной наедине и очень рад тому, что сбагрил невесту. Правда же?

— Марк, как ты жил все эти годы? — спрашиваю, потому что я же не могу показать свою осведомленность и что я знаю из досье про его родителей и строгого деда в Германии.

Фишер поворачивается ко мне, и на его лице я наблюдаю непонимание. Он как будто был весь в своих мыслях и не ждал, что его кто-то отвлечет. Неужели не может отложить хотя бы ненадолго свой проект?! Рядом сидит красивая девушка, жаждущая внимания. Или секретарша мигом теряет все свои привлекательные качества и становится предметом интерьера?