Травница

— Я, если честно, сама думала об этом. Можно попроситься пожить у нашей родни, да ведь? Мне, конечно, страшновато, но оставаться здесь ещё страшнее. Спасибо, что поняла всё без слов, мам.

— Ну, конечно. В городе твоей мечты есть возможности, перспективы. А тут… тут только обиды. А на счёт тех девчонок… завтра же подниму вопрос с переводом в другую школу, ты больше их не увидишь. А вот я, уж поверь мне, устрою завтра встряску. Столько злости сейчас во мне… Так, а пока… пока, моя дорогая, не подышать ли нам свежим воздухом, чтобы обеим прийти в себя и успокоиться — хотя бы до завтрашних баталий?

Они стоят на крыльце, обнявшись. Смотрят на капли дождя в свете фонаря. Слушают, как плач природы говорит им: «Трудности — не навсегда. Вы справитесь. Ведь вы есть друг у друга. Одни на всём белом свете». Лена выходит под дождь. Босиком. Поднимает руки к небу. Закрывает глаза. Вдыхает грядущую свободу и счастливые перемены. Они щекочут душу.

Смеётся.

Мама улыбается. Лена зовёт её рукой и, немного помявшись, задрав халат, чтобы не испачкать в грязи, мама бежит к ней. Они поют старую добрую песенку, приплясывая, а мама шутит и смущается:

— Я как маленькая девочка!..

А Лена кружит её за руки и говорит:

— Просто ты живая, мама. Ты такая живая!..

Всё это и есть — настоящее колдовство.