Шоколадник

— Послушай, может, пока она учится, мы могли бы подумать об изменении договорённости…

— Нет, — отвечает Табби, потрясённая тем, как её муж размахивает белым флагом.

Она бросает на Хейли суровый взгляд, который её дочь иногда пытается, но ещё не освоила: помятый лоб, приподнятые брови и поджатые губы, как у злобного Джека Николсона. Взгляд, говорящий: «Не смей выносить мне мозг по этому поводу».

— Сейчас 09:15, суббота, Хейли. Я уважаю то, как усердно ты занимаешься, но не нужно быть неразумной. Мы не о многом просим.

Но Хейли была потрясена.

— Неразумной? За то, что я хотела пойти в свою комнату и не беспокоиться о том, что папа срёт по соседству?

— Хейли! — Табби кричит.

Хейли шлёпает стул под стол, бросая кружку и пустую тарелку, и выбегает из комнаты.

Джеймс выглядит таким же сбитым с толку, как и разочарованным.

Табби отходит от раковины и обнимает Джеймса сзади за шею. Она целует его в щёку, но он не реагирует. Напоминая себе, что он переживёт этот трудный период, как и все остальные, она говорит ему:

— Ты хорошо пахнешь. Кофе?

— Пожалуйста.

Когда Табби встаёт, она замечает, что нижняя губа маленького Райана дрожит, а глаза остекленели. Она обходит вокруг стола и, в свою очередь, таким же жестом обнимает сына, но вместо того, чтобы целовать его в щёку, шепчет ему на ухо:

— Не обращай внимания на свою сестру. В данный момент она просто находится в напряжении — а что нам делать, когда у кого-то плохие времена?

Райан фыркает.

— Помочь им?

— Да, но что первично?

— Попытаться… попробовать понять?

Теперь она целует его в лицо.

— Верно. Так что, если ты доел завтрак, почему бы тебе не пойти поиграть тихо, чтобы не беспокоить сестру?

Райан кивает.

— Хорошо.

— Хорошо? — Табби настаивает, щекоча животик сына и заставляя его извиваться.

— Хорошо, — хихикает он более настойчиво.

Он вылезает из её рук, спрыгивает со стула и выбегает из комнаты.

Табби идёт варить кофе Джеймсу. У машины она наклоняется вперёд, надеясь дать Джеймсу прекрасный вид на её зад в её светло-серых леггинсах, и говорит:

— Я завершила свои утренние материнские обязанности, учти. Какую награду я получу?

Но когда она поворачивается назад, его руки лежат на столе, и он качает головой, лоб влажный от пота.

Мир Табби не будет правильным, пока дома не всё в порядке. Ей нравится чувствовать, что все члены её семьи находятся на одной странице, даже если они не читают один и тот же абзац, но в последние несколько недель она чувствовала, что ситуация становится неурегулированной — и многое из этого связано с проблемами Джеймса.

Она выпрямляется, скрещивает руки на груди, и когда Джеймс смотрит на неё, она стреляет в него своими дымчатыми глазами.

— Время прогулок, — говорит она, не оставляя места для разногласий. Затем она кричит: — Хейли!

Сверху Хейли кричит в ответ:

— Что теперь?

— Мы уходим, так что позаботься немного о своём брате, хорошо?

— Я подумаю!

— Просто скажи: «Да, мама», пожалуйста.

Хейли не даёт запрошенного ответа, но и не жалуется.

— Давай, дорогой, — мягче говорит Табби мужу. — Давай прогуляемся.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Гаррет Маклоу и Изабелла лежат бок о бок на грязном матрасе Маклоу, как две полуоблезлые дворняги. На Изабелле надеты чёрные мужские трусы, а Маклоу голый. Мускулистое тело Изабеллы настолько велико, что она затмевает его, поэтому, если бы они были собаками, она была бы немецкой овчаркой, а он был бы таксой.

Маклоу смотрит в продолговатое лицо своей партнёрши, думая, что «Изабелла» — слишком красивое имя для такой женщины, но его это вполне устраивает. Над её массивным подбородком выступает заметный прикус, указывающий на нос, который представляет собой всего лишь узел из зажившего сломанного хряща. Под острой чёлкой и неандертальским лбом её левый глаз шатается и постоянно смотрит в её ноздри. С другой стороны, Маклоу обожает телосложение своей бодибилдерши и ценит то, что она тоже достойный головорез.

Маклоу знает, что он также не типичный «улов». Кожа на его пухлых щеках всегда отслаивается, а от губ к уху проходит белая линия; рана войны от старой встречи с конкурирующим торговцем наркотиками. На протяжении многих лет он пытался развить невинное, бесстрастное лицо, но независимо от того, сколько он тренировался, его узкие глаза и вздёрнутые губы всегда сговариваются, чтобы он выглядел так, как будто он хмурится. Его тело представляет собой набор контрастов, с животом, который выпирает под клеткой из тощих рёбер, и пятнистыми руками, пухлыми у его плеч, но почти скелетными рядом с кистями.

Сегодня настроение Маклоу и отсутствие кокаина вызывают у него злобу.

— Тебе нужно помыться.

— А тебе нужно подстричься, — говорит Изабелла, потирая бесформенный ковёр на его голове.

Она выглядит растерянной.

— Ты воняешь.

— Я только что занималась спортом — ты же хочешь, чтобы я оставалась в форме, не так ли?

— Конечно.

Изабелла сгибает грудные мышцы, заставляя её соски танцевать.

Обнажённый член Маклоу дёргается в ответ.

Изабелла смеётся, берёт его руку и кладет её на выпуклость на своём нижнем белье. Он нежно сжимает, и она изворачивается от удовольствия.

— Не потеряй меня из-за своего плохого настроения, ладно? Всё будет хорошо.

— Что ты знаешь, а? Всё, что у тебя получается, — это заставлять должников расплачиваться по счетам.

— А что насчёт того, что я делаю своим мизинцем? — спрашивает она.

Его член снова дёргается.

— Отлично. Это тоже.

Изабелла подтягивает своё тяжёлое тело и садится прямо на кровать. Глядя на него своим здоровым глазом, она говорит:

— У нас и раньше были тяжёлые времена, но мы всегда выдерживаем это, не так ли?

Маклоу скрещивает руки и перекатывается на спину, глядя на чудовищную женщину, которую он поддерживает не менее десяти лет: лучшее и худшее, что с ним когда-либо случалось.

— Обычно это я подбадриваю.

Но она права. Они вместе преодолели пристрастия и прошлых конкурентов. Даже до того, как они встретились, ни один из них не был на пути истинном. Смущающая правда заключается в том, что Маклоу облажался. Им следовало и дальше заниматься продажей обезболивающих и снотворных. Кокаин всегда означает неприятности.

Он оглядывает убогую спальню с потрескавшейся штукатуркой и задымлёнными стенами. Свистящий сквозняк пробирается через единственное окно, которое никогда не будет держаться в своей раме. Они также поленились, и чёрные мешки, набитые мусором, толпятся в углу у двери, рядом с двухлитровыми бутылками от Pepsi, наполненными мочой. Один или двое из их дерзких посетителей сказали им, что здесь странно пахнет, и даже Маклоу начал это замечать.

Маклоу избегает взгляда Изабеллы.

— Я думал, что это вернёт нас в нужное русло.

Она кладёт грубую руку ему на шею, чтобы успокоить.

— Я знаю, почему ты это сделал, детка.

У Маклоу есть связи в паре местных домов престарелых, которые дают ему доступ к приличным лекарствам, отпускаемым по рецепту; однако это не способ заработать настоящие деньги здесь, в городе Сидон.

Несмотря на его историю с употреблением и продажей наркотиков для вечеринок, прошло некоторое время с тех пор, как он баловался и потерял свои старые контакты. Так что он подружился с парой парней, которые пьют в Beatum Inn, зная, что они могут свести его с кем-то, у кого есть доступ к белому порошку. В конце концов, потратив все деньги, у него не было возможности покупать наркоту для потенциальных клиентов в течение пары месяцев, и Маклоу убедил нового друга поручиться за него человеку по имени мистер Рэдли.

Мистер Рэдли носил выглаженные костюмы, и его квартира, казалось, служила больше местом встречи для торговцев наркотиками, чем просто домом. Это было шикарно, и Маклоу понял, что с ним не стоит связываться даже по стандартам торговцев наркотиками более высокого уровня.

Маклоу ожидал, что этот парень будет насмехаться над идеей дать ему любой продукт «в галочку» — то есть «покупай сейчас, плати позже», — но нет: мистер Рэдли, похоже, был заинтересован в том, чтобы Маклоу продавал ему кокаин. Судя по всему, новый собутыльник Маклоу имел власть над мистером Рэдли, и Рэдли дал ему первые двадцать граммов кокса, которые Маклоу должен был выплатить своей прибылью через неделю.

Проблема в том, что касается пары бывших наркоманов, таких как Маклоу и Изабелла, заключается в том, что кокаин был для них всем.

В течение двадцати четырёх часов они поддались искушениям и за следующие несколько дней вынюхали бóльшую его часть и продали в общей сложности три грамма. Они использовали это, чтобы заплатить за квартиру, еду и протеиновые добавки Изабеллы, а теперь, после последней более тяжёлой ломки прошлой ночью, они поднимаются и пытаются собраться с силами, чтобы встать с постели.

— Нам нужно собрать вещи и убираться, Из, — говорит Маклоу. — Мистер Рэдли ожидает своих денег завтра, а у нас для него нет абсолютно ничего.

— Он просто должен дать нам ещё немного, и мы продадим новое вместо этого.

Маклоу качает головой.

— Но этого не будет. Если он узнает, что мы просрали двадцать граммов, тогда мы…

И, словно звуки судьбы, в дверь постучали. Три резких удара.

Маклоу садится, его обнажённая кожа дрожит, пока он балансирует на упругом матрасе.

— Я знал, что мы облажаемся.

— Сколько у тебя денег? — приглушённо спрашивает Изабелла.

— Открой, Маклоу! — кричит снаружи голос.

Кто-то стучит в дверь.

Маклоу говорит Изабелле:

— У меня почти ничего нет. Мне надоела эта чушь. Я не собираюсь больше этого терпеть.

— Маклоу, детка. Я с тобой, что бы ты ни решил делать.

Это очень много значит для Маклоу, но сейчас его голова в смятом беспорядке, и он беспокоится о тех, кто стоит возле их жалкой квартиры.

— Я знаю это, Из.

— Так кто же это должен быть?

Кто-то снова стучит в дверь, заставляя Маклоу съёжиться.

— Я теряю здесь терпение, — говорит неизвестный голос.

Маклоу шепчет:

— Мы сделаем всё, что сможем.

Изабелла кивает и снова ложится. Она натягивает простыню на свой большой торс и часть лица.

Всё ещё обнажённый, Маклоу подошёл к двери и открыл её паре мужчин, которых никогда раньше не видел. Они выглядят так, будто могут справиться с любым: один высокий рыжий с вытянутым пустым лицом и один парень ростом примерно на фут ниже, с густыми усами и коричневой бейсболкой. Оба одеты в неопрятную спортивную одежду — стиль, популярный среди местных головорезов.

Маклоу отдаёт должное усатому: он едва вздрагивает, когда видит в дверном проёме Маклоу с его яйцами и блестящим красным членом. Рыжий менее прохладно относится к наготе, но в конце концов отводит взгляд от промежности Маклоу.

— Мы здесь ради денег мистера Рэдли, — говорит усатый, глядя Маклоу прямо в глаза. — Конечно, они у тебя есть?

Рыжий расстёгивает свою тонкую блестящую куртку и показывает рукоять пистолета, спрятанного за поясом.

— Он с глушителем, — говорит он. — Пора платить.

«Дерьмо, — думает Маклоу. — Никогда раньше не видел пистолета с глушителем».