Дейдра мигом насторожилась:

— Какую ещё сделку?

Мирддин невесело усмехнулся:

— Ну да, конечно. Небось, тебе сразу пришла на ум мысль о сделке с дьяволом. Мной до сих пор пугают детишек в Домах Экватора. Не думаю, что в Доме Источника дела обстоят намного лучше. Хранитель Хаоса — Враг рода человеческого. Это общеизвестная истина.

Дейдра смутилась. Наверное, она действительно подумала о сделке с дьяволом и о подписи кровью под огненной печатью. Просто так подумала, по привычке.

— И что ты хочешь? — спросила я, стараясь выглядеть невозмутимой. — Что я должна сделать в обмен на информацию?

— Я хочу, чтобы ты пошла со мной, — ответил Мирддин. — Просто пошла и посмотрела на то, что я тебе покажу. Больше ни о чём я просить не буду и ничего не стану предлагать. Пойдёшь, посмотришь — и всё.

— И тогда ты выполнишь мою просьбу?

— Да, обещаю.

Я пожала плечами и сказала:

— Если так, то я согласна.

— Я с тобой, — немедленно отозвалась Дейдра, которой всё это явно не нравилось. — Одну я тебя не отпущу.

Я вопросительно посмотрела на Мирддина.

— Не возражаю, — сказал он, вынул из кармана старый, потрёпанный блокнот, раскрыл его и вырвал оттуда добрую дюжину страниц. — Я предвидел твою просьбу, Софи, и записал всё, что мог вспомнить. Держи.

Исписанные бисерным почерком листы бумаги веером легли на стол передо мной. Прежде чем я успела среагировать, Дейдра схватила их и принялась лихорадочно просматривать.

— Теперь ты можешь послать меня к чёрту, — обратился ко мне Мирддин. — Всё, что вам нужно, вы уже получили.

— Нет, — ответила я резко (даже чересчур резко). — Я дала слово и сдержу его. Я выполняю свои обещания.

— Спасибо, Софи. Я ни секунды не сомневался в твоей честности. Это не было испытанием. Просто я хотел, чтобы мы на деле доказали друг другу, что наши отношения основаны на доверии.

— Я так и поняла.

— Минуточку! — сказала Дейдра, не отрывая взгляда от пестревшей цифрами страницы. — Когда точно умер Александр?

Мирддин назвал дату по исчислению Основного Потока, а потом добавил:

— То есть пятнадцатое июля стандартного галактического времени Узлового мира. Как я понимаю, тебя именно это интересует?

— Да, — кивнула Дейдра. — Из твоих записей следует, что в последние дни перед смертью он часто бывал на планете Дамогран. В том числе и пятнадцатого июля… Он там и умер?

— Не знаю. Я не успел определить. Но за пять часов до своей смерти он был на Дамогране. Это был последний мой контакт с ним. А через пять часов я почувствовал мгновенную боль, вслед за которой пришла пустота. Всё случилось очень и очень быстро. Скорее всего, он находился в быстром потоке времени. — Мирддин сделал короткую паузу, после чего сказал: — У меня будет к вам одна маленькая просьба. Если вы найдёте место, где умер Александр, пожалуйста, дайте мне знать. Я хочу похоронить его в Чертогах Смерти.

Островок света плыл в безбрежном океане тьмы. Яркие звёзды не висели неподвижно на бархатном фоне ночи, а в беспорядке плясали по небосводу, словно стая взбесившихся светлячков. Мы шли по безжизненной каменистой равнине, и вместе с нами, будто указывая нам путь, продвигалось пятно света, рождённого из пустоты невидимым, вернее, несуществующим прожектором. Мы шли, и наши фигуры не отбрасывали теней, а твёрдая, как гранит, почва под нашими ногами полностью поглощала звуки шагов. Мы шли молча, поддавшись мрачному, гнетущему очарованию этого места. Мы шли в неизвестность…

Впрочем, шли мы недолго. Вскоре на нашем пути выросла стена из цельного монолита, в которой было вырезано отверстие в форме арочного прохода высотой в два человеческих роста. Его края были идеально ровными, как на чертеже. Нижний край находился приблизительно в метре над уровнем земли, к нему вели семь ступеней, заканчивавшихся небольшой площадкой перед входом.

Двигавшееся вместе с нами пятно света выползло на стену, выхватывая её из мрака, но проникнуть внутрь прохода не смогло. На «пороге» арки возникла чёткая линия раздела между светом и тьмой.

Мирддин остановился возле первой ступеньки. Он не проронил ни слова, но я без его подсказки поняла, что́ он хотел мне показать.

— Если не ошибаюсь, — произнесла Дейдра, первой нарушая молчание, — это и есть вход в Тёмный Лабиринт Хаоса.

В ответ Мирддин лишь утвердительно кивнул.

— Я чувствую Силу Хаоса, — сказала я.

— Это безумная Сила, — предостерегла меня Дейдра. — Она лишает рассудка.

— Ошибаешься, — твёрдо возразила я. Это знание пришло не извне, оно будто вынырнуло из глубин моего естества. — Там есть Сила, и есть безумие, которое сторожит Силу. Оно ограждает её от нестойких умов.

— Ха! Можно подумать, что Александр обладал устойчивой психикой.

— В некотором смысле да, — наконец отозвался Мирддин. — У него был такой устойчивый и, по-своему, совершенный психоз, что его рассудок оказался невосприимчивым к внешним воздействиям.

— Поэтому он сумел отделить зёрна от плевел, — добавила я. — Он взял Силу Хаоса, отвергнув безумие. Александра уберегло его же собственное сумасшествие. А мой рассудок защитит Источник.

— Софи!.. — испуганно воскликнула Дейдра и уже с неприкрытой враждебностью посмотрела на Мирддина: — Этого ты и хотел, верно? Именно к этому ты стремился. Всё же не зря тебя называют Лукавым!

Мирддин промолчал.

А я взяла Дейдру за руку и мягко сказала:

— Успокойся, не горячись. Он тут ни при чём, всё дело во мне. Я Собирающая Стихии — разве не ясно, что это значит? По самому определению я должна собирать Стихии. Я уже обладаю Силой Источника, теперь пришло время обуздать Силу Хаоса. Источник мне в этом поможет.

Но одолеть скептицизм Дейдры было не так-то просто.

— А вдруг Хозяйка ошиблась? Я уже не говорю о нём, — и она неприязненно покосилась на Мирддина.

— Зато я знаю, — сказала я с невесть откуда взявшейся уверенностью. — Теперь знаю наверняка. Безумие Хаоса не тронет адепта Источника. Правда, Мирддин?

— Да, — лаконично ответил он.

— Ты убедился в этом на собственном опыте, — продолжала я. — Ты вошёл в Лабиринт, будучи адептом Источника, не так ли?

Мирддин был удивлён моими словами не в меньшей степени, чем Дейдра.

— Ну и ну! — качая головой, промолвил он. — Как ты догадалась? Или тебе сказала Хозяйка?

— Она ничего не говорила. Я просто почувствовала это.

— Твоему чутью можно позавидовать, — только и сказал Мирддин.

— Это что же получается? — произнесла обескураженная Дейдра. — Хранитель Хаоса — адепт Источника! Адепт-отступник, нарушитель Равновесия.

— Последнее обвинение несправедливо, — возразил Мирддин. — Тот маленький Рагнарёк, который я затеял полтора века назад, был всего лишь превентивной мерой, своего рода упреждающим ударом. Порядок копил силы не для потешной войны, а для настоящего Судного Дня, итогом которого стало бы завершение текущего цикла бытия. Я помешал этим самоубийственным планам — пусть и ценой значительного ослабления позиций Хаоса в Экваторе. А что до первого замечания, то в целом оно справедливо. Я действительно отступник — хотя я уже не адепт Источника. Когда я прошёл Лабиринт, Хаос разорвал мою связь с Источником.

— Это произойдёт и с Софи? — спросила Дейдра, настороженно вглядываясь в кромешную тьму Лабиринта.

— Нет, если она готова. В таком случае Софи объединит в себе обе Стихии.

— А если ещё не готова?

— Тогда ей придётся начинать всё сначала. Неприятно — но ничего страшного в этом нет.

Дейдра покачала головой:

— Твоими бы устами… Ладно, Софи. Пойдём, посоветуемся с Хозяйкой.

— Не получится, — ответила я. — Хозяйка сказала, что только я могу принять решение. И никто, кроме меня.

— Тогда подожди. Вернёшься сюда, когда точно будешь знать, что готова.

— Я уже готова. Я знаю это.

— Но зачем так спешить? Конец света ведь не завтра наступит… — Дейдра перевела взгляд на Мирддина: — Сколько ещё осталось до катастрофы?

— Не знаю. И пока никто не знает. Нам неведома природа болезни Вселенной, известно лишь, что болезнь смертельна. Конец света может наступить и через сто, и через тысячу, и через миллион лет.

— Но хоть какой-то запас прочности имеется?

— Ну… Я могу с уверенностью смотреть лет на семьдесят вперёд, но не дальше.

— Тьфу!!! — Дейдра в сердцах топнула ногой. — Так что ж вы с Хозяйкой горячку порете? У нас ещё уйма времени.

— Как сказать, как сказать… — Мирддин развёл руками и обратился ко мне: — Я тебя ни к чему не принуждаю, Софи. Последнее слово за тобой.

— Я уже всё решила. Я войду в Лабиринт.

Дейдра вцепилась в мою руку.

— Пожалуйста, не торопись. Подожди ещё год-другой.

— А чего мне ждать? И, главное, зачем? Какой смысл тянуть время? Я знаю, я чувствую, что уже могу подчинить себе Силу Хаоса. И чем раньше я сделаю это, чем скорее я постигну свою сущность и выполню своё предназначение, тем будет лучше и для меня, и для всех остальных. Я не в восторге от навязанной мне роли, но я должна доиграть её до конца. А потом хочу зажить нормальной человеческой жизнью, без всяких подвигов и великих свершений. Я слабый человек, и мне не по плечу бремя ответственности за судьбы целой Вселенной.

Дейдра обняла меня.

— Ты сильная, Софи. Очень сильная.

— Поверь, со мной ничего не случится.

— Я верю тебе… Но я боюсь.

— Не бойся, — сказала я и добавила мысленно: «Я люблю тебя, Дейдра».

«Я тоже люблю тебя, — ответила она. — И боюсь за тебя. Я уже потеряла Эрика. Я не хочу потерять и тебя».

«Ты не потеряешь меня. А Эрика мы обязательно найдём».

«И пусть тогда он сам выбирает».

«Да. Только он».

«Мы не поссоримся из-за него, верно?»

«Ни за что. Никогда…»

Мы долго стояли обнявшись и, не стесняясь присутствия Мирддина, целовались. А он стоял и спокойно смотрел на нас, не проявляя ни малейших признаков неловкости или нетерпения. Наконец я высвободилась из объятий Дейдры и подошла к нему:

— Я готова, Мирддин. Что мне делать?

— Если ты действительно готова, ступай в Лабиринт.

— А это… раздеваться не нужно?

Он усмехнулся и покачал головой:

— Я мог бы сказать «да», чтобы увидеть тебя обнажённую, но я говорю: нет, не нужно. В отличие от Источника, Лабиринт Хаоса воздействует только на личность. Удачи тебе, Софи.

— Спасибо, — сказала я и поднялась по ступеням на площадку перед входом в Лабиринт.

Вблизи раздел между светом и тьмой производил ещё большее впечатление. Мрак начинался внезапно, без всякого перехода, вопреки всем физическим законам. Возможно, это была лишь иллюзия — но тогда это была первоклассная иллюзия.

— Софи, — отозвалась Дейдра, голос её дрожал от волнения. — Ты скоро вернёшься?

— Буквально через мгновение, — вместо меня ответил Мирддин. — В некотором смысле Лабиринт — это Безвременье Хаоса.

Возле самой черты я замерла — но не в нерешительности, а чтобы оглянуться и послать воздушный поцелуй Дейдре. Она поймала его на свою ладонь и прижала пальцы к губам.

Я улыбнулась и переступила черту.

Глава 14

Кевин. Первые успехи

«Красный дракон», с включёнными на полную мощность реактивными двигателями, кратчайшим курсом покидал плоскость эклиптики Солнечной системы. Корабль шёл на автопилоте, строго придерживаясь графика, составленного диспетчерской службой космопорта «Хитроу». Мне оставалось лишь сидеть в капитанском кресле и следить за сообщениями бортового компьютера, который выполнял всю работу по выводу корабля в так называемую зону свободного старта. Разумеется, как и всякий опытный пилот, я предпочитал ручное управление, однако в районе столь оживлённого транспортного узла, как Земля с её тридцатью шестью космопортами (плюс ещё восемь лунных и пять орбитальных), о подобной роскоши и мечтать было нечего. Самое большее, чего я мог добиться со всем своим громадным влиянием и высшим дипломатическим статусом, так это режима наибольшего благоприятствования со стороны диспетчерских служб и приоритетного права на взлёт и посадку. Этим правом я пользовался без зазрения совести.

Земля на экранах заднего обзора уже превратилась в маленькую точку, которая затерялась среди россыпи ярких звёзд. До выхода в зону свободного старта оставалось немногим более семи минут.

Чтобы скоротать время, я бросал кости. Я делал это уже целый час, чем сильно раздражал сидевшую на месте второго пилота Саманту. Она нервно ёрзала в кресле, то и дело заводила разговор, пытаясь отвлечь меня от этого идиотского занятия, но все её усилия пропадали втуне. Я отвечал ей, не переставая бросать кости, которые ложились на выдвижной столик между нами в самых разных комбинациях. Я наслаждался этим разнообразием, оно приятно тешило глаз после былой монотонности, когда кости, как зачарованные, падали строго определённой гранью вверх.

Шёл уже пятый день, как вероятности вернулись в норму. И не только у меня. Эпопея Колина с кошками Шрёдингера тоже закончилась. И тоже пять дней назад. Однако, в отличие от меня, Колин злился. К необъяснимым закономерностям его почти восьмимесячного эксперимента теперь добавилось столь же необъяснимое прекращение этих закономерностей. И это бесило его…

Как бесили сейчас Саманту мои игральные кости. При других обстоятельствах она давно ушла бы, громко хлопнув дверью, но ей было интересно. Не смотреть, как я бросаю кости, конечно, нет. Это был второй в её жизни космический старт и первый, за которым она наблюдала не из пассажирской каюты, а из кабины пилота с прозрачными стенами. В предыдущий раз, когда мы стартовали с Астурии, вместе со мной в штурманской рубке, рассчитанной на двоих человек, была Анхела, а Саманте пришлось довольствоваться иллюминатором и обзорным экраном в каюте. Теперь они поменялись местами.