КОСТИ

– О чём ты? – отставила Кара упаковку вещей, предвкушая что-то интересное.

Мира выложила на кровать коробку и начала разворачивать тряпки. Всё это время её съедало изнутри желание с кем-то поделиться открывшейся тайной, но такая информация, будучи доступной жителям острова сродни бомбе замедленно действия, а Кара так удачно перестанет быть частью острова уже через считанные часы.

– Возьмись за рукоятку, – предложила Мира. Карен без лишних вопросов тронула своей бледной кистью полуразрушенный эрозией меч и вопросительно глядела на подругу. Ничего явно не происходило. Либо эта штука одноразовая, либо надо быть живым, чтобы что-то почувствовать. Ну или быть Мирой. На торговца тоже не действовало, хотя по всем внешним признакам, он был жив. Вот бы попробовать на Риконе, но она с ним не разговаривает со дня шахтёра.

– Ну, что там дальше? Я взялась, – требовала Кара.

– Ничего, – резко засобирала Мира меч обратно в тряпки, подумав каким бредом, это будет выглядеть, если она просто всё расскажет. Да и Кара наверняка собирается ещё встретиться с Борисом, проболтается, чего не хватало. Глупая была идея. Минутная слабость.

– Мир, ты чего? Что это за хрень вообще?

– Неудачная шутка. Прости, хотела над тобой пошутить напоследок, да передумала. Что будешь говорить о себе… о нас, когда доплывёте?

– Ещё не знаю. Придумаю что-нибудь, по обстоятельствам. По идее, там же должно быть много наших граждан.

– Ты же в это не веришь.

Кара молчала.

– В любом случае, ты же не скажешь, откуда ты? – с надеждой уточнила Мира.

– Они нам вроде не враги.

– Но и покрывать нас не обязаны.

– Ничего я не скажу. Я уже была на ТАСе, в детстве с мамой. У них миграционная политика никакая. Если ты готов работать по шестнадцать часов в сутки на благо государства – то будь хоть с другой планеты, никто и документов не спросит, завтра получишь номер резидента ТАС.

– Бывший рабовладельческий строй сказался…

– Наверное. Но у них как бы наоборот, слишком много свободы для всех. Если ничего не изменилось за пять последних лет, то их президент Сантьяго Розенте – бывший раб, кстати.

– Я это знаю, Кара, – добродушно улыбнулась Мириам, – я об этом и говорила. Ладно, тебе надо собираться, а мне ещё успеть на последний автобус. Вы, кстати, как до берега?

– Борис заедет за нами.

– Я так и подумала.

Кара проводила подругу до порога. Крепко сжав друг друга в объятиях, они попрощались. Только у Миры стекла слезинка.

– До свидания, миссис Ротсман, – крикнула она, выходя за дверь.

Мисс и миссис Ротсман исчезли на следующий день, будто их и не было. Никто их не разыскивал, на предприятии к ней приставили новую напарницу и объяснили, что Кара по полицейским данным посещала собрания общества «Свидетелей крематория» и вероятно спланировала свой побег сразу после смерти матери. Борис получил дом по договору мены и уже повесил объявление «продается». Мира как-то попыталась вывести его на разговор, но Борис только ответил, что уже всё рассказал полиции, а больше он никому отчитываться не обязан. Она всего лишь хотела убедиться, что они благополучно уплыли, но и его настороженность можно понять.

С администрации так и не позвонили, а Мириам, помирившаяся с Риконом, решила рассказать и показать ему всё. Он хоть и вряд ли тянул на высокопоставленного, но фермером уже был крупным и кое-какие связи в администрации заимел. Но антиквариат на Рикона никак не подействовал, а жену он обвинил в больном воображении. Решив, что причина её паранойи – профессиональная нереализованность, пообещал, что вскоре решит вопрос её восстановления в школе.

Следующим человеком, которого Мира решила посвятить в «тайну» стал, конечно, Лилендау. Он тоже ничего не почувствовал от прикосновения к обрубку, но хотя бы не стал вешать на неё ярлык сумасшедшей. Хотя может только оттого, что на языке жестов непросто было сказать «разыгравшееся воображение» и «профессиональная нереализованность» будучи уверенным, что это не прозвучит обидно для собеседника.

В конце концов Мира зашла в кабинет секретаря и, выложив на стол проклятое орудие, заявила:

– Передайте это лично, господину неприкасаемому главнокомандующему. Но учтите: ни в коем случае не трогайте, это очень опасное оружие!

Секретарь деловито послушно запаковала при посетительнице вскрытую коробку и поставила необходимые пометки.

* * *

Наверное, одиночество в своих подозрениях толкнуло Мириам посетить собрание людей, которые до этого она считала полоумной сектой. В почтовый ящик последние два года регулярно поступали записки от «Свидетелей крематория». Записки приходили именно на её имя, хотя дома жили ещё Лилендау и Рикон. Помнится, вначале бумаги кричали обвинениями в адрес правительства и призывами его остановить. Затем просто большими буквами приписывали «МЫ ЗНАЕМ». А теперь лаконично: только дата и место следующего «тайного» собрания. На этот раз это был гостиный дом Биггеля, что немало удивило Мириам.

– Миссис Томас, вот уж кого не ожидал увидеть, – произнёс мистер Биггель с порога. – Проходите, можете не разуваться. А мистер Томас не разделяет ваших взглядов?

– Мистер Томас в последнее время очень занят, – соврала Мира. Она предлагала Рикону сходить вместе, но он запретил ей всяческие контакты с этой сектой, и они снова поссорились. – А ведь я в жизни бы не подумала, что вы, мистер Биггель…

– Ох нет, нет. Я – сторонний наблюдатель, ну и предоставляю свои хоромы. Не бесплатно, кстати, – подмигнул он.

– Ах вот оно что. А я вот… – заколебалась Мира, придумывая, чем бы оправдать своё присутствие.

– Вам не надо мне ничего объяснять, дорогая. Это же не общество анонимных алкоголиков, в самом деле. Проходите в зал, пока ещё есть свободные места, прошу вас, – указал он на широкий диван.

И всё же, это всё больше напоминало общество анонимных алкоголиков из старых континентальных фильмов. Люди собирались в круг, ерзали, и казалось вот сейчас ведущий объявит с кого начнём, а дальше пойдёт по часовой. Только на многих из них алкоголь действовал исключительно как антисептик.

– По традиции, я бы хотел открыть сегодняшнее собрание минутой молчания в память о незаконно сожженных гражданах ННН, – заговорил обтянутый тонкой кожей блондин. Если бы не его прекрасная дикция, Мира приняла бы его за старого трупа.

– Как все мы знаем, – продолжил он после минуты тишины, – наше правительство обманывает нас, уверяя, что после вымирания рода, людей ждёт жизнь за пределами острова. Обычно, на каждом собрании я зачитываю списки новых погибших, но сегодня хотел бы начать с одной спасённой семьи. Две недели назад остров навсегда покинули, ПО-НАСТОЯЩЕМУ покинули Карен и Элена Ротсман. Бывший муж и родители Элен эмигрировали на континент ещё до двухтысячных, она растила дочь в одиночестве, в идеях любви к родине. И за эти идеи она поплатилась бы костями, когда эпидемия унесла их жизни. Если бы мы не доносили людям правду. Дорогие друзья, мы сделали это, у нас получилось! Пока мы спасли всего двух людей от верной гибели, но вскоре мы спасём тысячи, когда они доплывут до ТАСа и освободят нас.

– Подождите, кто нас освободит, ТАС? – не сдержалась от услышанного Мира.

– Другие люди, – надрывно ответила женщина, державшая наготове платок. – Когда узнают, что у нас творится.

– А что у нас творится? – продолжила Мира – Простите, я тут впервые, не могли бы мне объяснить, с чего вы взяли, что людей не переправляют, а сжигают?

– В Челинской впадине есть крематорий, – ответил блондин.

– Так он всегда там был, – парировала Мира. – Ещё до запрета нахождения на острове мёртвых, не имеющих живых потомков.

– Он работает. Есть свидетели.

– Так до сих пор есть люди, завещающие подвергнуть себя кремации после смерти. Я полагала, у вас есть какие-то доказательства…

– Люди исчезают бесследно, – заговорили почти хором мужики. Один мёртвый старик еле выговаривал: – Никто не возвращается. Какие ещё тебе нужны доказательства?

– Обыкновенные. Желательно прямые.

– Девочка, я знаю людей, которых «увезли» силой. Они бы предприняли попытку вернуться, несмотря на все запреты, – говорил один мужчина.

– Да никто их близко к острову не подпустит, – отвечал ему другой.

– Да и чета Ротсман вряд ли куда-то уплыла, остров патрулируется по периметру, рыбаки всё знают и в сговоре давно, – твердил третий.

Собрание превратилось в большой спор о заговоре и необходимости свержения власти. Все сходились только в том, что забрать власть у военных сейчас не представляется возможным. В конце Миру попросили дать контакты людей, которые по её мнению, могли быть стать новыми членами общества. Она ничего не предоставила.

* * *

– Господин Президент, к вам поднимается мистер Уайт, – прозвучало предупреждение секретаря в динамике, и через несколько секунд дверь бесцеремонно распахнулась.

– Привет, Дэвид, сильно занят? – риторически спросил Алекстар, присаживаясь на стол.

– Так… работаю, – теперь он был полностью седой и походил, наконец, на свой возраст. Ему пора бы измениться, но жизнь всё била в нём ключом, изнашивая тело.

– Успел закрыть игру? – Лекс перевалился через стол, проглядывая за монитор. Дэвид не выказал никакой реакции на эту выходку. На мониторе был открыт отчёт по трудоустройству безработных, подавших заявки в центр обеспечения занятости населения за прошлый месяц.

– Это очень хорошо, что вас волнуют безработные, – без помпезности перешёл Алекстар на «вы». – Нужно повысить ваш рейтинг среди населения. Можете выделить из бюджета необходимые суммы для этой компании. А то складывается впечатление, что жители забыли, кто их избранный Президент.

– Вы всё для этого сделали, Алекстар, – спокойно парировал старик.

– Я не хотел этого, Дэвид. Мои единственные задачи – обеспечить безопасность острову и выживание человечеству. Но моя секретарь завалена прошениями, не имеющими отношения к моему посту. Доходит до того, что через меня требуют справедливости граждане, у которых соседская собака гадит в огороде, а полиция не принимает меры!

Дэвид подавил смешок в зачатке, но глаза его сладострастно ухмылялись.

– Это не смешно, Дэвид. Если для вас, «Президентов», обычное дело разбираться с такими случаями, то пора вам вернуться к своим прямым обязанностям. У вас три дня, чтобы предоставить план кампании, через месяц после начала которой, о вас вспомнят и заговорят с благоговением.

– А если я не сделаю, – Дэвид остановил Уайта уже в дверях. – Если я больше не хочу быть вашей марионеткой и вообще сложу с себя полномочия.

– Вы не марионетка, господин Президент. Просто у вас своя территория, у нас своя. Мне казалось, мы прекрасно сработались. И мне не хотелось бы искать замену избранному представителю народа, после всего, через что мы прошли вместе. Это не в наших, общих, интересах. Вам ведь тоже есть, что терять. – Убедившись по выражению лица, что Дэвид его вполне понял, Алекстар закрыл за собой дверь.

Покинув кабинет президента, генерал направился в импровизированную исследовательскую. От входа справа на большой открытой территории тестировали очередную смесь для огнемёта. Дальнобойностью огня были довольны, а вот скорость превращения костей каких-то животных в тлен оставляла желать лучшего. Слева в закрытых лабораториях ставились бесконечные опыты со всеми имеющимися материалами. Исследовались не только смеси для огнемёта, но и составы патронов для огнестрельного оружия. Им удалось многое вынести с уничтоженного эсминца, что послужила основой для вооружения новой армии ННН. Уайт прошел прямо до кабинета с табличкой «С. Ропторн. Заведующий исследовательским центром». Сэмюэл был у себя.

– Дэвид выходит из-под контроля, – заявил Лекс без прелюдий, только захлопнув дверь кабинета. – Это сейчас совсем некстати. Он может поставить под удар операцию.

– Ничего он не может, Лекс, успокойся, – Сэм не открывался от монитора. Высокий накаченный брюнет без очков, внешне он совсем не соответствовал своему посту в исследовательском центре. Капитанская должность на «Чёрной акуле» шла ему больше. – Кейт с ним справится, а если потребуется сам займёт место президента, не стоит его недооценивать.

– Этого я и боюсь…

– Недооценить Кейтера? – улыбнулся Сэм одной половиной лица, всё также не открываясь от монитора. – Помнишь я взял на исследование «очень опасное оружие», которому предположительно две тысячи лет? Так вот, оно производит электромагнитное гамма-излучение, гораздо большей мощности, чем может соответствовать его размеру. Сказать, когда я ещё сталкивался с подобным явлением?

– Это имеет какое-то отношение к Кейтеру и Дэвиду, или мы уже закрыли ту тему?

– Твой кулон показывал такие же результаты, когда ещё был у твоего отца. Потом излучение уменьшилось.

Теперь Уайту стало понятно, что занимало всё внимание Сэмюэла.

– Ты рассказывал, что кулон вообще очень странно на него действовал, – напрягся Лекс.

– Да уж сказать странно, ничего не сказать. Притом ни я, ни кто-либо другой, ничего не испытывали.

– Девушка, что передала его, сообщила, что оно очень опасно, ведь так?

– Ага. А ещё она отстранена от преподавательской деятельности за антинациональную пропаганду. Три года назад. Посещала собрание «Свидетелей». Один раз, правда. Недавно.

– Пожалуй, назначу ей свидание.

– Ты для неё слишком старый, – пошутил Сэм.

* * *

Этот высокий пригорок и большие колонны. В прошлый раз, когда она была здесь, в ней было больше смелости и энтузиазма. Тогда она пришла с одним наивным желанием – требовать ответы. С тех пор она много думала. О бесславном побеге семьи Ротсман, о гробовом молчании Бориса, о дурацких новых правилах и обществе «Свидетелей крематория». Теперь её привели на допрос. Формально – «сопроводили». Непосредственно к генералу.

Дверь за ней закрылась. На столе перед главнокомандующим лежал знакомый огрызок меча с длинной рукоятью из слонового бивня. К горлу подступил огромный ком. К ней надвигалась фигура Уайта, казавшаяся сейчас величественной и зловещей, хотя по факту в нём было сто восемьдесят пять сантиметров роста, короткие русые волосы и миловидные серые глаза. Но всё это, как сухая газетная сводка, сейчас не имело значение. Он мёртв. Он точно мёртв, и уже давно. Тело, наверняка, синтетическое, а ведь выглядит как настоящее, с ума сойти.

– Давайте сразу к делу, мисс…

– Миссис. Мириам Томас… сэр.

– Можно просто Лекс.

– Нет, нельзя, – неожиданно для самой себя сорвалось у Мириам. – Ой. Извините. Я хотела сказать, что не смогу побороть своё почтение к столь великому человеку.

Алекстар подавил смешок.

– Ясно. Нельзя, так нельзя.

– Я совершенно не хотела обидеть вас, сэр.

– А можно уже я буду говорить? – не выдержал главнокомандующий. Девушке хватило ума молча опустить подбородок. – Так почему вы хотели, чтобы этот предмет (он указал на перинейское оружие) передали лично мне?

– Я не хотела, чтобы он попал не в те руки.

– Что вы хотите этим сказать? Что в нём особенного?

– Я думаю, вы и сами уже знаете, иначе бы меня не вызвали.

– Допустим. Но то, что знаю я, может отличаться от того, что знаете вы, миссис Томас.

– Я ничего не знаю. У меня только возникают видения, когда прикасаюсь к нему, и я не хотела, чтобы их увидел кто-то ещё кроме вас.

– Почему?

– Ради сохранения мира и политического спокойствия на острове.

На самом деле причиной было желание разобраться в произошедшем с ней, но в эту минуту, она уже начала верить в свою только что придуманную легенду. Страх, что её убьют ради сохранения тайны, взял верх над любопытством.

– И что же такого опасного вы видели?

Мириам медленно дышала и смотрела ему прямо в глаза, пытаясь определить его намерения. Может, стоит что-то утаить или начать осторожно, или он уже всё знает, и ложь только выдаст её страх?

– Вы же сами отлично знаете. Вы проверяете меня?

– Да что же мне всё из тебя вытаскивать надо!!! – взорвался Уайт. – Ты просто тратишь моё время, а ещё недавно добивалась аудиенции! Для того чтобы в глаза мне посмотреть?

– Я всего лишь хотела понять, почему я это вижу, мне совершенно плевать, сколько вам лет, и если бы я хотела кому-то рассказать об этом, то давно бы уже это сделала, – оттараторила Мира как скороговорку. Наезд генерала взбодрил её как чан холодной воды на голову.