ЛЕНИН: гений или авантюрист?

10 октября 1917 года на пороге квартиры большевика Г.К. Флоксермана появился незнакомый человек в кепке, из-под которой видны были рыжие волосы, в рабочей блузе и в потёртом пиджаке. Головы присутствующих повернулись к незнакомцу, пытаясь определить, с добром или злом прибыл он на заседание большевиков. Незнакомец лёгкой походкой быстро подошёл к хозяину квартиры, горячо пожал ему руку и, сняв кепку и парик, сел в центре стола. Тут только все узнали Ленина.

– Я приветствую всех собравшихся на этой конспиративной квартире и прошу огласить повестку собрания, – начал Ленин с характерным грассирующим произношением.

Председательствующим на заседании был питерский рабочий-большевик Михаил Иванович Калинин. Он объявил заседание открытым:

– На повестке заседания у нас сообщение Владимира Ильича о текущем моменте и вопрос о подготовке к вооружённому восстанию, после чего каждый сможет высказать своё мнение по докладам.

Ленин доклад сделал за несколько минут. Говорил короткими фразами, чётко произнося каждое слово. Чтобы не утомлять собравшихся перечислением фактов, он сообщил только наиболее существенное на данный момент. Подводя итог сказанному, Ленин заявил:

– Рабочие и крестьяне должны положить конец своему бесправному положению. Под их грубой нищенской одеждой бьётся сердце благородного человека, задавленного нищетой и притеснениями. Сейчас обстановка в стране такова, что вооружённое восстание стало неизбежным.

Собрание вынесло постановление: «Центральный Комитет должен призвать рабочих и солдат быть готовыми к вооружённому восстанию». Было избрано Политбюро из семи человек во главе с Лениным, который предложил свой план восстания: в первую очередь нужно захватить телеграф, почту, железнодорожные станции, а затем действовать по обстановке. План одобрили большинство присутствующих. Но все понимали, что решение такой глобальной задачи потребует много усилий и жертв.

Ленин в эти дни жил в Петрограде, меняя почти ежедневно конспиративные квартиры. Все с нетерпением ждали решающих событий, и наконец этот день настал.

24 октября Ленин снова изменил свой внешний вид, который не раз спасал его от преследования: надел на голову парик, кепку, облачился в рабочую одежду, загримировался и прибыл в Смольный, чтобы руководить восстанием.

Вечером 25 октября 1917 года члены Временного правительства проводили очередное заседание в одном из залов Зимнего дворца. Вблизи от него расположились отряды вооружённых красногвардейцев. Несмотря на скопление людей, вокруг была тишина, даже бряцания оружия не было слышно. Минуты ожидания были самыми тягостными. Был уже поздний вечер, и небо быстро темнело. Казалось, ожиданию не будет конца. Наконец в 21 час 45 минут на башне бастиона Нарышкина в Петропавловской крепости появился красный флаг, в небо взвились ракеты, а с крейсера «Аврора» раздался пушечный залп. Это был сигнал к началу штурма Зимнего дворца.

Солдаты с заряженными ружьями бросились к главному и боковым входам. Дворец наполнился шумом бегущих людей. Их первые ряды вскоре достигли помещения, где заседали члены Временного правительства под председательством Керенского. Солдаты революции быстро распахнули незапертую дверь и ворвались в комнату. Они застали членов Временного правительства врасплох. Поднялась суматоха. Этим воспользовался Керенский и через потайной подземный ход (им раньше пользовался Павел I) успел выбраться в парк, где стоял его автомобиль. Через несколько минут он был уже дома. Там его ждали встревоженные дети и жена. Под покровом ночи с небольшой охраной Керенский укрылся в заранее подготовленной квартире, а через несколько месяцев «в июне 1918 года под видом сербского офицера выехал за границу, жил во Франции, Англии и США. В июне 1970 года скончался в нью-йоркском госпитале Святого Луки. Похоронен в Англии» (История России в портретах, т. 2, 1997).

Члены Временного правительства, оставшиеся в Зимнем дворце после ухода Керенского, не успели осознать случившееся и принять меры защиты. Они были арестованы. Сопротивления не оказали. Все были отправлены в казематы Петропавловской крепости. Мрачные стены тюрьмы полнились новыми узниками. В последующие дни красногвардейцы вылавливали в городе отдельные вооружённые группировки и отправляли в крепость. Переворот прошёл почти бескровно и закончился в три дня.

На следующий день, 26 октября (8 ноября), в Октябрьском зале Смольного института во время заседания II Всероссийского съезда Советов было провозглашено установление советской власти и приняты Декреты о земле, о мире, о свободе слова. Сформировано новое правительство – Совет народных комиссаров (СНК) во главе с Владимиром Ильичом Лениным. Феликс Эдмундович Дзержинский был избран во Всероссийский Центральный Комитет, членом которого он был до конца жизни. После съезда Владимира Ильича и Надежду Константиновну отвезли на квартиру к Владимиру Дмитриевичу Бонч-Бруевичу (в дальнейшем – управляющему делами СНК), а его старший брат Михаил Дмитриевич был назначен начальником штаба Верховного главнокомандующего. После установления советской власти Владимир Ильич с Надеждой Константиновной заняли одну из квартир в Смольном, в которой жили до отъезда в Москву.

Для подавления революционных сил в Петроград прибыл с войском генерал-лейтенант Пётр Николаевич Краснов (1869–1947). Во время столкновения с вооружёнными силами большевиков он потерпел поражение и бежал на Дон. После установления советской власти Краснов в 1919 году покинул Россию под американским флагом.

Не так гладко произошёл революционный переворот в Москве. 27 октября, когда в Петрограде уже два дня была советская власть, в Москве революционные события только начинались. Закрылись магазины, остановилось движение транспорта, жители укрылись в подвалах и убежищах. В Москве было объявлено военное положение. Полки военного гарнизона были приведены в боевую готовность.

Утром 27 октября (9 ноября) колонны красногвардейцев появились в Замоскворечье и двинулись в сторону Моссовета. Там на площади стояли отряды юнкеров. Их было втрое больше, чем красногвардейцев, и они были лучше вооружены: кроме ружей у них были пулемёты. Вскоре раздались первые залпы и завязался настоящий бой на улицах города. Юнкера заняли многие объекты в центре Москвы, в том числе почту и телеграф. В бою погиб один из командиров красногвардейского отряда Е.Н. Сапунов. Позже его именем был назван один из проездов в центре Москвы.

28 октября юнкера открыли Троицкие ворота и ворвались в Кремль, арестовали коменданта Берзина и поставили у ворот два пулемёта. Из Кремлёвских казарм вывели солдат, выстроили их возле Арсенала и открыли по ним огонь. Солдаты бросились назад, но бежали уже по телам убитых. Возле всех соборов юнкера поставили пушки. 28 и 29 октября на улицах Москвы, в основном в центральной части, продолжались ожесточённые уличные бои. Обстрелу подвергся Кремль, в котором особенно сильно пострадали Чудов монастырь, Оружейная палата, колокольня Ивана Великого. По описанию очевидцев, вскоре Тверской бульвар и прилегающие улицы были усыпаны осколками стекла от разбитых фонарей. Всюду лежали неубранные трупы людей и лошадей. Много было раненых, которых не успевали увозить в медицинские пункты. Писатель Иван Бунин так описывал события: «Целую неделю горстка юнкеров защищала город, а “борцы за свободу” врывались в дома горожан в поисках оружия и врагов. Слышался плач детей, а женщины во время обстрела падали в обморок».

Очевидец событий писатель К.Г. Паустовский писал: «Восемь дней страдали жители Москвы от голода и холода; они сидели в подвалах, откуда доносились плач детей и крики женщин, свинцовый дождь хлестал по водосточным трубам и вывескам, горели дома». Особенно ожесточённые бои шли на Поварской, на Тверском бульваре, у Никитских ворот, на Остоженке.

В Москве одним из отрядов юнкеров командовала женщина-офицер баронесса Софья де Боде – дочь начальника дивизии. Молодая красавица в офицерском мундире выглядела эффектно. Несмотря на военное время, она тщательно следила за собой, всегда выглядела элегантной, ухоженной. Юнкера охотно подчинялись ей, многие просились в её отряд. Ее стройная фигура, красивое лицо с большими чёрными глазами и копна кудрявых волос невольно привлекали к ней внимание юнкеров. Её отряд сражался у Никитских ворот. Одно из зданий было взорвано при её участии. Во время боя она была ранена в ногу. После поражения юнкеров сумела добраться на Дон к командующему Корнилову. Участвовала в походе на Екатеринодар. Погибла в бою в день смерти Корнилова.

Русские люди с ожесточением уничтожали своих же русских людей, но с другими убеждениями. Противостояние юнкеров и красногвардейцев продолжалось восемь дней – с 27 октября по 3 (16) ноября, после чего юнкера сложили оружие. Затихли звуки выстрелов на московских улицах, люди стали покидать подвалы и убежища. Но их ожидали новые бедствия: недостаток топлива, продовольствия, нерегулярное освещение. На улицах Москвы появилось много бродяг, нищих, беспризорных детей, которые потеряли родителей. Вскоре революционный поток своей стремительностью охватил многие регионы страны. Революционный вихрь смёл с лица России самодержавную власть Романовых навсегда. Журналист Вудс писал: «Октябрьская революция была массовым движением миллионов рабочих и крестьян, вышедших на историческую сцену, дабы взять судьбу России в свои руки. Она была самой народной и демократичной».

В январе 1918 года пресса сообщила: «К власти пришли большевики во главе с Лениным – блистательным, неукротимым и безжалостным. Ему пришлось решать сложную задачу: спасение России от гибели и установление нового общественного порядка».

Сразу же появились новые лозунги, новые призывы и новые пролетарские стихи. Классовое неравенство в последние годы царствования императора Николая II достигло такого уровня, что революционный взрыв оказался неизбежным. Разница в доходах была невероятной. Все великие князья, в том числе их внуки и правнуки, получали пособие со дня их рождения 280 тысяч рублей в год только за свою принадлежность к царскому роду, не считая жалованья, выплат за звание, награды, надбавок за должность. Для сравнения: младшие служащие психиатрических больниц (дядьки и няньки), работая по 12 часов в сутки в условиях постоянного напряжения для нервной системы и опасности для здоровья, получали: женщины 5–6 рублей в месяц, в зависимости от профиля отделения, мужчины – от 7 до 10 рублей, работая к тому же без выходных и без отпусков. При такой нагрузке редко кто удерживался на работе больше одного года. (Из отчётов главных врачей психиатрической больницы им. Н.А. Алексеева – В.Р. Буцке и П.П. Кащенко, – а также из воспоминаний сотрудников больницы Я.Ф. Горбачёва, И.И. Акимова, Н.И. Панина, И.А. Маркова и др.). Доступ в высшие учебные заведения был возможен только для высших классов и для привилегированных лиц. Крестьяне и дети рабочих имели право учиться только в церковно-приходских школах с двухклассным образованием. Отсюда сплошная неграмотность среди женщин и малограмотность среди мужчин из низших классов населения. Их потомки смогли получить высшее или среднее образование только после революции при советской власти, когда образование стало не только бесплатным, но и обязательным.

Медицинское обслуживание при царской власти тоже было платным и не всем доступным. Условия жизни были неудовлетворительными и даже ужасными, судя по отчётам главного врача Алексеевской психиатрической больницы П.П. Кащенко. Без комментариев ясно, кого младшие служащие должны были поддерживать во время революционного переворота.

27 декабря 1917 года народным комиссаром по делам национальностей был назначен Иосиф Виссарионович Сталин. Советская власть в 1917 году была установлена не во всей России, а только на европейской её части и некоторых окраинах, а в Сибири ещё господствовали старые порядки: «В ней старина ещё дышала и жить по-новому мешала» (А. Блок).

«Большевики – люди фанатичного героизма, – писал американский журналист Джон Рид (1887–1920). – Ленин за девять месяцев из небольшой группы большевиков создал многочисленную и крепкую партию».

К Октябрьскому перевороту отношение в русском обществе было неоднозначным – не все верили в прочность нового строя. А некоторые приветствовали новую власть. К ним относился журналист и политолог Вудс. Он писал: «Октябрьская революция изменила мировую историю. Большевизм – это будущее человечества». Русский учёный и революционер П. Кропоткин считал, что одной из причин победы Октябрьской революции «было образование пропасти, отделявшей мужика от барина».

Октябрьская революция была одним из рубежей, который преодолели большевики на пути к установлению советской власти. Впереди российский народ ожидали новые трудности. Так сквозь бури войн и революций Россия пробивала себе путь в будущее.

Глава 5

Ленин в Москве

Москва – это настоящая Россия.

Джон Рид

После Октябрьской революции Владимир Ильич с Надеждой Константиновной 10 ноября 1917 года поселились в Смольном. Через четыре месяца, в марте 1918 года, начальник штаба Верховного Главнокомандующего Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич посоветовал Владимиру Ильичу переехать на временное жительство в Москву. Своё предложение он мотивировал тем, что фронт приближается к Петрограду и находиться в Смольном небезопасно. Ленин не возражал. Но не все члены Правительства были согласны на переезд. Нарком просвещения Анатолий Васильевич Луначарский и председатель Петроградского Совета Григорий Евсеевич Зиновьев (Радомысльский) отказались покинуть Смольный, который считали «символом революции».

Организация переезда Ленина в Москву была возложена на управляющего делами Совета народных комиссаров, младшего брата М.Д. Бонч-Бруевича – Владимира Дмитриевича. Сборы были недолгими. 10 марта 1918 года автомобиль, в котором находился Владимир Ильич с женой Надеждой Константиновной Крупской, сестрой Марией Ильиничной Ульяновой, Владимиром Дмитриевичем Бонч-Бруевичем и врачом Верой Михайловной Величкиной, выехал из Смольного. На следующий день, 11 марта, они были уже в Москве. Временно поселились в гостинице «Националь», а в Кремле тем временем для них готовили квартиру и кабинет для Владимира Ильича.

Через несколько дней Владимир Ильич и его семья не без волнения въезжали через Троицкие ворота на территорию Кремля, который, как писал Лермонтов, «возлежал на высокой горе, как державный великан на челе грозного владыки». Было что-то таинственное и непостижимое в кремлёвских сооружениях, в этих реликвиях прошлого Москвы, «свидетелях протёкшей славы и новой славы наших дней» (Батюшков). Кремль был построен в 1156 году князем Юрием Долгоруким и за прошедшие столетия несколько раз перестраивался.

В то время, когда автомобиль въезжал на территорию Кремля, часы на Спасской башне исполнили мелодию «Интернационала», которая сменила старый гимн «Боже, царя храни». Эта была главная башня Кремля. Она была построена в 1491 году по проекту архитектора Пьетро Солярио. Над землёй возвышалась на 71 метр. Все башни Кремля были в сохранности, хоть и со следами от пуль и осколков снарядов, полученных во время революционных событий. Из 20 башен не было ни одной одинаковой, так как они были построены в разное время и разными мастерами. Самой древней была Тайницкая, построенная в 1485 году. Позже была возведена Троицкая башня, самая высокая (80 метров). А самым высоким строением в Кремле (81 метр) была колокольня Ивана Великого, построенная по указу Бориса Годунова в 1600 году. О башнях Кремля поэт Александр Чижевский писал:

  Люблю кремлёвский я наряд И главы этих древних башен! Их дух врагам доныне страшен, А русским – вековечно свят.  

На некоторых башнях ещё не сняты были двуглавые орлы, на них только не было короны. Позже орлы были заменены красными флагами. При въезде на Соборную площадь путники увидели ещё не ликвидированные следы от пуль в стенах Чудова монастыря, Оружейной палаты и колокольни Ивана Великого. У подножия колокольни приютился огромный Царь-колокол – самый большой в мире, весом в 200 тонн. Он был отлит в царствование Анны Иоанновны в 1737 году. В 1739 году, когда колокол находился еще в яме, он пострадал во время пожара. Его поливали холодной водой, и от него отвалился кусок весом в 11,5 тонны. И в таком ущербном виде он находился в яме 100 лет. Только в царствование Николая I, в 1836 году, его подняли на поверхность и водрузили на постамент.

Рядом с колокольней находилась звонница, и недалеко от неё – Царь-пушка, перемещённая с Китай-города. Она никогда не стреляла, а Царь-колокол никогда не звонил. «Царь-колокол лежит, царь-пушка не стреляет», – писал поэт Некрасов. Их демонстрировали туристам как достопримечательность Кремля.

В центре Кремлёвской площади внимание Ленина и его путников привлёк Большой Кремлёвский дворец, построенный в ХIХ веке группой архитекторов под руководством К.А. Тона. К нему примыкал Благовещенский собор постройки 1489 года. Он служил домовой церковью для императорской семьи. На соборную площадь выходил и Успенский собор с пятью главками. Он был построен в 1479 году (архитектор Фиорованти) и предназначался для коронации царей. Недалеко от него находилась Грановитая палата с тронным парадным залом, в котором совершали торжественные церемонии, отмечали исторические события, принимали иностранных послов. В 1552 году Иван Грозный отмечал здесь взятие Казани, а 1709-м Пётр Великий – победу над шведами в Полтавской битве.

Кремлём восхищались иностранные туристы. Один из них – норвежский литератор и путешественник Кнут Гамсун – писал: «Я побывал в четырёх из пяти частей света, но что-либо подобное Московскому Кремлю не встречал. Это нечто сказочное». В Кремле «была гармонии таинственная власть» (Е.А. Баратынский).

Оставил свои воспоминания о Кремле и Лев Николаевич Толстой. Он часто приезжал в Москву из Ясной Поляны и подолгу жил там. Своим друзьям он писал: «Какое великое зрелище представляет собой Московский Кремль! Иван Великий стоит, как исполин, посреди других соборов и церквей. Как только я, по приезде в Москву, увидел Кремль, так почувствовал, что я дома, и на душе стало покойно и тепло».

Такие же чувства при виде Кремля испытывал и художник Виктор Михайлович Васнецов (1848–1926). Он писал Владимиру Стасову: «Как только приехал в Москву, так понял, что я дома и дальше ехать некуда. Кремль и собор Василия Блаженного заставили меня чуть ли не плакать – до такой степени это веяло на душу родным и незабвенным». Художник В.И. Суриков тоже восхищался памятниками Москвы: «Я на них как на живые существа смотрел». Уютно чувствовал себя в Москве и художник Илья Ефимович Репин: «В Москве я словно в гостях у матери».

Автомобиль с Лениным и его родными остановился у Кавалерийского корпуса, в котором Владимиру Ильичу предстояло на 47-м году жизни наконец обрести постоянное место жительства. В этом корпусе до революции жили чиновники Кремля.

В этом корпусе Владимир Ильич занял четыре комнаты. Одна из них была приспособлена под рабочий кабинет, который служил Владимиру Ильичу и спальней. Столовая была общей для семьи Ленина и Троцкого, квартира которого была в том же коридоре, но в противоположном конце. Троцкий писал в мемуарах: «Кормили в столовой из рук вон плохо, взамен мяса давали солонину. Только красная кетовая икра была в изобилии вследствие прекращения её экспорта».

Две комнаты заняли Надежда Константиновна и Мария Ильинична. В кабинете Ленина стояли большой стол с письменными принадлежностями и телефонным аппаратом, кресло возле него, книжный шкаф, в котором находилось более двух тысяч томов на разных языках. Профессор М.И. Авербах писал: «Это было жилище нетребовательного, но культурного человека. Здесь всё просто, чисто и опрятно, без предметов роскоши».

Для Владимира Ильича особенно важна была тишина: сюда не доносился городской шум, и Владимир Ильич с первого же дня углубился в работу. В этом же дворце находился большой зал, в шкафах которого хранились до 6 тысяч книг. В 1955 году этот зал был превращён в музей. Рядом с ним находился зал заседаний.

Вскоре после переезда Ленина в Москву IV Всероссийский съезд Советов 16 марта 1918 года постановил: «В условиях кризиса положение Петрограда изменилось, ввиду этого столица Российской Советской Социалистической Республики переносится временно из Петербурга в Москву». После этого постановления все члены правительства переехали в Москву, которая спустя 206 лет снова стала столицей России. «С этого времени Москва пережила своё второе рождение, открылась новая страница её истории» (Справочник «Москва, 1997»). Днём основания Москвы считается 4 апреля 1147 года, когда она стала упоминаться в летописи.

По сравнению с Петроградом (с 1924 года – Ленинград), который больше напоминал европейский город, Москва была более патриархальной. За время трёх революций (1905 года, Февральской и Октябрьской 1917 года) она мало изменилась, оставшись по-домашнему гостеприимной.

Поэтесса Евдокия Ростопчина, по её словам, в Москву «приезжала для того, чтобы подышать русской стариной и её преданиями, полюбоваться Кремлём и его оградой, с которой ни один зубец не упал перед вражьим нашествием». У поэта Ф.И. Тютчева было своё представление о Москве: «Что-то мощное и невозмутимое было разлито над этим городом, здесь много воздуха, света и колокольного звона», – писал он в одном из своих писем.

К моменту прибытия Ленина Москва ещё сохраняла свой прежний неповторимый облик. Блестели позолотой все «сорок сороков её храмов» (по подсчётам специалистов, их было значительно меньше) – их пока ещё не коснулась разрушительная сила атеистов. Ленин хоть и был атеистом, но ценил памятники старины, в которых оживали как печальные, так и героические страницы давно пошедшего времени. Москва, по мнению литератора К.Н. Батюшкова, – «это исполинский город, живая история нашей страны, она носит отпечаток древнего и нового времени, здесь слышен глухой стон минувшего, здесь печать веков протёкших».

В беседе с архитектором Жолтовским Ленин указал на необходимость во время реставрационных работ по возможности сохранять архитектурные памятники.

По прибытии в Москву Ленин в короткие и редкие часы отдыха любил прогуливаться по Красной площади. Посетил исторические и культурные объекты: собор Покрова Пресвятой Богородицы – неповторимый памятник архитектуры с множеством приделов, основанный зодчими Бармой и Постником в 1562 году при Иване Грозном в память взятия Казани. Он больше известен под названием собора Василия Блаженного – по имени юродивого, который постоянно сидел у входа в собор, собирая милостыню, и умер на пороге храма, там же был и погребён. Наполеон во время бесславного похода на Москву в 1812 году обрёк собор на уничтожение. Но его стены оказались настолько мощными и крепкими, что этот варварский план не удалось привести в исполнение.

Во время прогулки Ленин останавливался у Лобного места, с которого зачитывались указы государей, задерживался возле памятника гражданину Минину и князю Пожарскому, воздвигнутого в 1818 году по проекту архитектора И.П. Мартоса. На Красной площади совершались как торжественные церемонии, так и трагические мероприятия – казни людей. Государственный исторический музей, находившийся на другом конце площади, Владимир Ильич не только осматривал снаружи, но неоднократно осматривал его экспонаты в залах. Это было сравнительно молодое здание, построенное в конце ХIХ века по плану архитектора В.О. Шервуда и инженера А.А. Семёнова.

Верхние торговые ряды (с 1953 года – ГУМ) больше любила посещать Надежда Константиновна. Внимание Владимира Ильича привлекали не торговые лавки в них, а внешний вид здания, построенного в 1893 году по проекту архитектора А.Н. Померанцева.

Храм Христа Спасителя Ленин, как атеист, не посещал, но храм невольно бросался в глаза, так как его позолоченные купола были видены отовсюду с любой точки Москвы (тогда ещё не было в городе высотных зданий). Строился на народные средства больше 40 лет – с 1839 по 1880 год – по проекту архитектора Тона.

В Останкине Ленин посетил роскошный дворец графа Н.Д. Шереметева, в котором 57 лет назад Александр II подписал знаменательный и судьбоносный акт об отмене в стране крепостного права.

В Москве были другие звуки, другие запахи, другая речь – звучная и чёткая, – а по мнению Лермонтова, «у Москвы была своя душа и своя жизнь». Белинского в Москве привлекали её «самобытность, национальное начало и почти полное отсутствие иноземного влияния». Меткую характеристику дал Москве поэт Батюшков: «В Москве редкая противоположность в строениях и в нравах жителей, здесь рядом идут роскошь и нищета, изобилие и крайняя бедность, набожность и неверие, постоянство дедовских времён и ветреность».

Москва не имела такого строгого и прямолинейного вида, как Петербург, – она была более патриархальной. Здесь старые особняки сочетались с величественными дворцами, и среди них жалкие строения Хитрова рынка казались диссонансом. Москва гордилась своими бульварами. Первый из них – Тверской – появился при Екатерине II в 1796 году. Он славился тем, что «здесь знатные не стыдились гулять вместе с незнатными» (Карамзин). Поэтесса Евдокия Ростопчина писала о Москве: «Этот город пережил все события отечественной истории».

С первых же дней пребывания в Москве Ленин погрузился в ответственную и многоплановую работу. Сюда поступала информация о положении дел в стране, здесь он выслушивал доклады наркомов, принимал делегации – как иностранные, так и отечественные. К нему имели доступ и рабочие заводов, и крестьяне из сельской местности. Рабочий день Ленина был не только наполнен текущими делами – он был перегружен ими.

Благодаря умению решать одновременно несколько проблем Владимир Ильич справлялся с огромным информационным потоком. Помимо кабинетной работы, ему приходилось выступать на конференциях, совещаниях, митингах. По свидетельству его современников, с 1917 по 1922 год ему пришлось выступать больше 200 раз.

После утомительного трудового дня Владимир Ильич позволял себе короткий отдых от умственного труда: гулял с Надеждой Константиновной в Тайницком саду – это одновременно были и заряд бодрости, и ощущение полноты жизни от созерцания природы.

В работе Владимир Ильич не щадил себя, работая допоздна с колоссальной нагрузкой. Это исподволь подтачивало его физические и нравственные силы, и привело в конечном счёте к безвременной гибели.

Глава 6

Новый режим

Цветите, юные, и здоровейте телом,

У вас иная жизнь, у вас иной напев.

С. Есенин

Новый режим правления в стране начал устанавливаться сразу же после победы Октябрьской революции и был провозглашён как «Диктатура пролетариата», то есть неограниченная власть рабочего класса. Этому режиму Ленин дал такое определение: «Диктатура пролетариата – это форма союза между рабочим классом и непролетарскими слоями трудящихся».

Были образованы Народные комиссариаты во главе с большевиками. Одним из первых был основан Комиссариат общественного призрения. Он отличался от других комиссариатов тем, что его возглавила женщина – Александра Михайловна Коллонтай, – чего не было при царской власти. Возможно, это было и своего рода рекламой: нужно было показать всему миру равенство мужчин и женщин при новом режиме. В Европе это восприняли как должное, а в России некоторые должностные лица отнеслись скептически, не верили, что лицо женского пола может успешно работать в органах управления, и наблюдали, что из этого выйдет, не посрамится ли она.

Но Коллонтай на этом ответственном посту не только не осрамилась – она превзошла в своих способностях многих мужчин. В этом все убедились с первых шагов её работы в комиссариате. 45-летняя Александра Михайловна была не только хорошо образованной, эрудированной, но и обладала твёрдым волевым характером, что было немаловажно для руководящего работника.

Отец Александры Михайловны был коммерсантом. Его современники писали, что он «разбогател на лесоразработках». Свою предприимчивость он передал по наследству дочери. Коллонтай к порученному делу отнеслась не только серьёзно, но и с полной ответственностью, на которую была способна. В первую очередь она обратила внимание на бедственное и даже плачевное положение инвалидов. По её предварительным подсчётам, их оказалось в России два с половиной миллиона. Добившись через Совет народных комиссаров увеличения им пенсии, она стала хлопотать об оказании им медицинской и социальной помощи. Многие из них нуждались в госпитальном лечении. Но все госпитали и больницы были заняты ранеными на фронте, и Александра Михайловна предложила предоставить для них несколько помещений в монастырях, в которых монахи и монахини были обучены уходу за больными. Но неожиданно встретила сопротивление служителей монастырей и даже прихожан храмов. И вопрос ей пришлось решать на высшем уровне.

Обязанности Коллонтай были многообразны и требовали не только затрат времени, но и затрат энергии и большого самообладания. Она обратила внимание на несовершенство закона о браках. При царской власти браки совершались с благословения церкви. Преодолев сопротивление служителей храмов, она добилась превращения церковных браков в гражданские. Мало того, рождённые вне брака дети по её инициативе признавались законными, т. е. они теперь имели право на алименты. Добилась разрешения абортов, которые были много лет под запретом. Женщин перестали преследовать и наказывать за прерывание беременности. По этому поводу был принят соответствующий закон от 16 декабря 1917 года.

При своём наркомате Александра Михайловна основала Отдел материнства и младенчества, который оказывал помощь роженицам, родильницам и новорождённым. Особое внимание комиссар Коллонтай обратила на приюты для престарелых и для беспризорных детей, число которых не было точно учтено и увеличивалось по мере продолжения войны с Германией. Не все они получали приют в домах призрения. Многие обитали в подвалах и на чердаках, ютились на вокзалах, в заброшенных сараях. Благодаря энергичным действиям Коллонтай многие из них были определены в новые приюты, устроенные в бывших особняках богачей, эмигрировавших за границу.

Всего четыре месяца была Александра Михайловна Коллонтай наркомом самого неблагополучного ведомства, но сумела сделать столько полезного, сколько другие наркомы не сумели осилить и в четыре года. Председатель Совета народных комиссаров Владимир Ильич Ленин умел подбирать работников для аппарата. Он оценил организаторские и дипломатические способности Коллонтай, её эрудицию, знание иностранных языков и вскоре назначил послом в зарубежные страны – в Скандинавию, потом в Мексику.

На улицах Петербурга и других городов усердствовали стражи порядка – они задерживали тех, кто по внешнему виду напоминал буржуя. Задержали профессора Вернадского, который шёл по улице, опираясь на изящную трость. Задерживали и тех, у кого были старомодные фраки и платья.

Молодой советской республике пришлось выдерживать борьбу как с внешними врагами, так и с внутренней контрреволюцией. Значительно труднее и длительнее оказалась борьба со спекулянтами, мародёрами и саботажниками. Среди последних были не только инженеры и научные сотрудники, но и педагоги, и врачи, лишившиеся заработка от частной практики.

К борьбе с саботажниками Ленин призвал общественность на III Всероссийском съезде Советов, который начал работу 10 января 1918 года в Петербурге в Таврическом дворце. Основным вопросом на съезде было освещение работы Народных комиссариатов, их задач и возможностей. В связи с беспрерывными войнами в стране была нарушена работа многих предприятий. Для их восстановления нужны были специалисты, большинство из которых находились в эмиграции. Из-за отсутствия квалифицированных кадров страдало промышленное производство. Ленин привлёк к работе иностранных специалистов и российских, не успевших выехать за границу. Помимо ремонта оборудования, они обязаны были обучать россиян избранной специальности, но при этом потребовали высокой оплаты труда. Несмотря на скудость бюджета, Ленину пришлось согласиться на эти условия.

На съезде была принята Декларация прав трудящихся. Одной из проблем молодой республики была почти сплошная безграмотность среди рабочих и крестьян. Она оставляла 86 %. Это было следствием политики самодержавного строя, по которой женщинам низкого происхождения разрешалось учиться только в двухклассных приходских школах, а мальчикам разрешалось техническое образование для работы на фабриках и заводах. Пролетарский писатель Максим Горький в связи с низким происхождением имел возможность слушать лекции, только стоя в коридоре у двери аудитории (Горький, Мои университеты). Такое отношение к рабочим и крестьянам было противоестественным явлением, но поощрялось самодержавной властью.

Ленин открыл доступ к среднему и высшему образованию всем слоям населения, независимо от происхождения и имущественного ценза. Были основаны курсы «Ликбез» (ликвидация безграмотности). 26 декабря 1919 года вышел Декрет Совета народных комиссаров за подписью Ленина «О ликвидации безграмотности среди населения России», по которому всё население республики, от 7 до 50, не умеющее читать и писать, обязано обучаться грамоте. Учебная повинность теперь приравнивалась к трудовой и воинской. Неохотно шли в школы женщины: стыдно было сидеть за одной партой со своими детьми и внуками. Но за уклонение от учёбы следовало строгое взыскание в виде штрафа или высокого налога. Обязательным стало 7-летнее образование, а среднее и высшее – по желанию. Только в одной Москве в 1920 году за парты сели 22 тысячи неграмотных горожан. Так насаждалась грамотность в Советской республике. И это принесло свои плоды. В дальнейшем обучение в школе превратилось в необходимость, а безграмотность стала даже постыдным явлением. Был провозглашён лозунг: «Вся культура пролетариату». Запрещено было преподавание Закона Божьего в школах и других учебных заведениях.

Создаются кружки разных направлений: политграмоты, художественной самодеятельности», «литературные», музыкальные, «прикладного искусства».

В связи с большим числом больных сифилисом и другими венерическими заболеваниями запрещена была проституция, закрыты бордели, а стоявших на дорогах проституток вылавливали и отправляли в милицейские участки, а потом – в трудовые колонии. Они теперь считались изгоями общества, с которыми неприлично было общаться.

Уменьшилось число частных медицинских учреждений. В 1919 году исчезли частные психиатрические заведения. Введены обязательные профилактические прививки. Были запрещены азартные игры – карточная (очко) и рулетка.

Для борьбы с наркоманией и алкоголизмом привлечена была реклама. Плакаты и газеты теперь пестрели рисунками и стихами, рекламировавшими вред от наркомании, алкоголизма и табакокурения. К работе в рекламе подключились крупные писатели и поэты того времени. Среди них в народе пользовались особой популярностью Владимир Владимирович Маяковский (1893–1930) и Демьян Бедный (Ефим Алексеевич Придворов, 1883–1945). О вреде алкоголя поэт Владимир Владимирович Маяковский поместил на одном рекламном плакате надпись:

  «Не пей спиртных напитков: Для пьющих – яд, окружающим – пытка».  

На рекламных плакатах красовались надписи на главных улицах: «Курильщик – себе могильщик». «Кто выпить любит, тот себя губит».

Пользовались спросом стихи, высмеивавшие алчность. Ходила по рукам ещё не опубликованная басня Демьяна Бедного «Кларнет и Рожок». Молодёжь знала её наизусть:

  «Кларнет я – музыкант известный, Под музыку мою танцуют, батенька, князья да графы, А под твою – быки с коровами одни хвостами машут». «То так, – сказал Рожок, – нам графы не сродни, Однако ж помяни, что и они когда-нибудь Под музыку и под мою запляшут».  

Среди солдат распространена была песня на стихи Демьяна Бедного «Как родная меня мать провожала, Тут уж вся моя родня набежала». Её не только пели – под неё солдаты в часы отдыха танцевали. Об этом писал и Есенин в одном из своих стихотворений:

  С горы идёт крестьянский комсомол, И под гармонику, наяривая рьяно, Поют агитки Бедного Демьяна, Весёлым криком оглашая дол.  

Так, между скромными радостями и нескромными бедствиями протекала послереволюционная жизнь россиян. Несмотря на все лишения, продолжали развиваться науки и культура. Только в Москве за один послереволюционный год появилось пять театральных студий, в которые охотно шла молодёжь. В Парке Культуры (позже имени Горького) открылась первая в Москве Сельскохозяйственная выставка. Люди, чтобы приобщиться к культуре, забыв о голоде, подтянув тощие животы, шли на выставки, сидели в холодных театрах и студиях. Теперь это стало доступным для всех слоёв населения.

Жилищные условия людей в городах, в том числе в Петрограде и Москве, были неудовлетворительными. Жили по нескольку семей в одной квартире с фанерными перегородками, да ещё и плохо отапливаемых, в которых уже в сентябре было холодно. М.А. Булгаков писал в 1921 году: «Я не могу описать, насколько я мёрз. Мёрз и бегал. Бегал и мёрз. Ползая по Москве, я чуть не умер с голоду. Возможно, что это были героические времена, но это были голые времена».

В этот трудный период Ленин провозглашает «Новую экономическую политику» (НЭП). Неоднозначно восприняли её жители страны. «Никакого единодушия в партии не было, – писал Н. Вольский. – Многие восприняли это как открытое отступление от всего, за что боролись, и что общество теперь “может скатиться к восстановлению капитализма”». Это было мнение коммунистов. По-другому отреагировал на эту политику беспартийный люд. «Москва стала неузнаваемой, – писал в эти годы М.А. Булгаков. – Магазины загорелись огнями и стали расти как грибы. Кондитерские на каждом шагу. Полки завалены белым хлебом, тортами, пирожными, горы коробок с консервами, чёрная икра, сёмга, балык, копчёная рыба. Окна бесчисленных кафе освещены. До поздней ночи движется, покупает, продаёт, толчётся в магазинах московский люд. У витрин, как зачарованные, стоят прохожие и, не отрываясь, смотрят на деликатесы» (Булгаков). Одновременно с оживлением торговли ожили и люди – на их лицах появились улыбки. Не у всех было достаточно денег, чтобы приобрести всё, что хотелось. Но одно сознание, что теперь всего в достатке, создавало радостное настроение.

Оживилось движение на улицах. Помимо трамваев, стали ходить автобусы. На одном из них сбоку было написано крупными буквами: «ВТОПАС». Пассажиры ломали голову: что это означает? Позже узнали расшифровку. Это оказалось Всероссийское товарищество обязательных производственных ассоциаций. Эта организация была создана по инициативе председателя Всевобуча Николая Ильича Подвойского, и, видимо, им же придумано такое замысловатое и трудно воспринимаемое название.

Остро стоял вопрос о борьбе с безработицей. В 1921 году в России было 39 тысяч безработных. Для устройства на работу нужно было встать на учёт на «Бирже труда». Возле неё теперь с утра до ночи толпился народ. Тем, кому удавалось устроиться на работу, заработную плату выдавали в товарных рублях, курс которых менялся в зависимости от рынка. Твёрдая валюта – червонный рубль – появилась только в 1923 году.

С такими трудностями «в мучительной борьбе» (Левицкий), «на обломках старого мира создавался новый мир».

После победы Октябрьской революции советская власть не сразу установилась на всей территории России: в Сибири и на окраинах ещё господствовал старый самодержавный строй. Не сразу страна приобрела стабильность и устойчивость. Политолог С. Мамонтов писал: «Победители творили новый мир. Но никто не был уверен в завтрашнем дне».

Уверен был полностью только сам Владимир Ильич. Он сумел воспользоваться очень скромными возможностями, чтобы создать фактически новое государство с другим управлением, другими органами власти. Произошли изменения в медицинском обслуживании населения. Несмотря на страшную разруху, Ленин нашёл возможность сделать его бесплатным. В то же время это оказалось и негативным явлением: в соматические больницы хлынул поток бесприютных и нищих, а в психиатрические – большой поток наркоманов и больных алкоголизмом. После воздержания от приёма наркотиков и алкоголя у них начиналась такая страшная абстиненция (последствия прекращения приёма), с агрессией и самоистязанием, что они оказывались самыми тяжёлыми пациентами в больницах. Теперь такие пациенты стали составлять большинство в больницах, оказавшихся переполненными выше всяких пределов. Много стало поступать психопатов с асоциальным поведением. Бесплатным стало и образование.

Произошли преобразования в органах управления. Функции Военно-революционного комитета перешли к Исполнительному Комитету Совета рабочих и солдатских депутатов. Прежние судебные органы были заменены Ревтрибуналом. Особняки богачей были национализированы и превращены в культурные учреждения, а некоторые были отданы под жильё для рабочих. Установлен контроль за распределением продуктов. Крупные предприятия перешли в собственность государства, а мелкие – только в 1919 и 1920 годах.

В начале 1918 года была принята Первая Советская Конституция, которая узаконила права и обязанности советских граждан. Закон запрещал теперь эксплуатацию чужого труда. Уничтожалось деление общества на классы бедных и богатых. Утверждалось обязательное построение социализма в стране. Указывалось на возможность его провозглашения и в других странах мира.

Театровед Павел Александрович Марков писал: «После революции нас всех охватили мечты о переустройстве мира, и это создавало высокий жизненный тонус, несмотря на дефицит необходимых товаров». В стране не хватало топлива, хлеба, бумаги, ширпотреба – в общем, того, что должно было обеспечивать жизнедеятельность человека. Большой ущерб крестьянам нанесли продразвёрстка и продналог, по которым у населения изымались излишки продуктов. Но изымали не только лишние продукты, а буквально всё, что было можно, чтобы накормить городское население. Бедствий добавил неурожай из-за засухи. Сельское население тем временем стало нищать, голодать и вымирать.

Иностранцы не верили в возрождение нормальной жизни в России. Один из них – французский атташе в России Ж. Садуль – писал: «Новая Россия, рождённая революцией, хрупка, как новорождённый». Но Россия, вопреки всем прогнозам, постепенно приобретала устойчивость. Была увеличена заработная плата рабочим. Улучшилось снабжение водой в крупных городах, и подвоз продуктов в центральные области России стал более регулярным.

Новый режим власти устанавливался путём проб и исправлений ошибок. Были не только скептики, но и те, кто верил в будущее нового режима. Политолог Вудс считал, что «большевизм – это будущее человечества».

Началась национализация частных предприятий – фабрик, заводов, банков. Национализация мелких предприятий была проведена позже – в 1919–1920-х годах. «Устанавливался рабочий контроль за производством и распределением продуктов» (История Москвы, т. IV. 1997) Были упразднены Военно-революционные комитеты, вместо них учреждены Исполнительные комитеты Советов рабочих и солдатских депутатов.