Легион времени

Завернутые в покрывало, на которое пошли небольшой канадский флаг и знамя Джонбара с серебряной звездой, останки Израэля Эндерса и его испорченная винтовка были преданы сверкающей бездне временного измерения, откуда со скоростью корабля прибудут в отдаленное будущее.

Палубу очистили, вымыли от крови, сломанные перила восстановили. Оружие починили и привели в порядок. Атомный реактор весело гудел, пластины полюсов светились зеленым, и «Хронион» мчался сквозь поток вероятности к Гирончи.

Эрик фон Арнет встал с больничной койки с новым шрамом, пересекающим лоб. Попросив «маузер» со сломанным затвором, Вилли Рэн долгими часами сидел на палубе с забинтованной головой, начищая и без того сверкающий штык и пробуя курок большим пальцем.

На капитанском мостике Лэннинг и Уил Мак-Лэн наблюдали за хрустальным блоком хроноскопа, используя темпоральный луч для сканирования Гирончи, подыскивая лучший момент для приземления. Однако, им не удалось заглянуть непосредственно в цитадель Сорэйньи, дабы обнаружить искомый предмет.

– Еще одна хитрость гиран, – проговорил Мак-Лэн. – Наложение полей в стенах из металла защищает от темпорального излучения. – В его глубоко посаженных глазах вспыхнул огонек. – Но я знаю расположение крепости Сорэйньи. При помошц Летони, когда мы планировали побег, я изучил каждый дюйм этого пространства.

Его сломанные пальцы указали на крепость на карте.

– Хранилище, где Сорэйнья хранит свои сокровища, находится в восточной башне. Достичь его можно только через потайную дверь в личных апартаментах Сорэйньи. А главный вход, через который ты должен будешь войти, охраняется сотней вооруженных воинов. Битва будет ужасной, – добавил он. – Любой момент решает судьбу всех нас.

И, наконец, настал тот самый момент, когда он повернул штурвал, назвал шифр и остановил корабль времени в Гирончи.

Глава 10

В цитадели Сорэйньи

На закате сумрачного дня «Хронион» впервые сделал остановку в мире Сорэйньи. Небольшие поля, широкая река, чьи воды серебрятся в вечернем свете, жалкие деревушки – и тут же черное пепелище, где раньше стояла сожженная деревня. На заднем плане два холма с башней гиран и цитаделью Сорэйньи.

Стоя на палубе, Аэннинг в бинокль изучал крепость. Мрачная громада из практически несокрушимого малиново-алого сплава, она представляла собой твердыню династии Сорэйньи в течение, как он узнал благодаря хроноскопу, пятисот лет. Двадцатки вооруженных бойцов, сверкавших золотым и алым оружием, сменялись в карауле у высоких зубчатых стен. И еще Лэннинг увидел нечто напоминающее пушку, установленное над стенами – дюжину толстых черных трубок, проецировавших луч гиран.

– Готт ин Химмель! – прогудел басом Эмиль Шорн. – Эта штука, что мы ищем, находится в замке, правда? Похоже, нам предстоит разгрызть крепкий орешек!

– Верно, – подтвердил Лэннинг. – Один промах, и с нами покончено. Так что лучше не промахиваться. – Он протянул бинокль пруссаку. – Мы расположились здесь лишь для того, чтобы осмотреться при дневном свете, – быстро объяснил он. – Нам нужно приземлиться после полуночи вон на том уступе, за которым начинается обрыв на севере, видишь его?

– Йаа!

– Сама Сорэйнья тогда отправится навестить Гларата в его башне – мы узнали это при помощи хроноскопа. И ее стражи в этот час, пожалуй, утратят бдительность. Наша посадочная партия должна будет вскарабкаться на маленький балкончик, где висят скелеты…

– Ах, Готт! Как бы у нас голова не закружилась!

– Маленькая дверь на балконе ведет внутрь темницы. Уил Мак-Лэн в свое время вырезал ключи от ее дверей. Мы войдем в темницу и попытаемся достичь великого зала наверху. Все ясно?

– Йаа. Ясно, как сама смерть.

Лэннинг протянул руку Уилу в его хрустальном куполе, и «Хронион» вновь заскользил в тенистых сумерках времени. Партия на высадку собралась на передней палубе. Угрюмая, молчаливая компания – кроме Барри Халлорана, пытавшегося заставить их объединиться при помощи студенческого клича Джонбара. Исаак Эндерс и фон Арнет должны были нести два «максима». Кресто и Куртни-Фарр упаковали пятидесятифунтовые треножники. Остальные нагрузились альпинистскими «кошками», ружьями, гранатами и прочим снаряжением.

Борис Баринин установил оставшийся пулемет для защиты корабля. А ослепший Вилли Рэнд тихонько сидел позади него, попыхивая сигаретой и затачивая штык своего сломанного оружия.

«Хронион» погрузился в темноту сырой ночи. Теперь ошеломляющая громада цитадели выглядела неясным скоплением теней, в то время как корабль времени безмолвно скользил к высокому скальному выступу. Холодный дождь барабанил по палубе, злой ветер завывал вокруг крепостных стен.

Совершенно бесшумно корабль приземлился среди приземистого неказистого кустарника на площадке.

Свесившись вниз с мостика, Уил Мак-Лэн протянул Лэннингу три белых ключа, вырезанных из человеческих костей.

– Эти – от двери на балкон, – прошептал он. – А эти – от дверей темницы. И еще от внутренних ворот. Но от хранилища ключа нет – придется вам искать другие способы, – его сломанные пальцы с силой сжали запястье Лэннинга. – Я сказал тебе все, что мог, Денни. Пройдешь через тюрьму, где я просидел десять лет. Мы все туда загремим, если тебе не повезет. Так что не подведи!

Вооруженный «маузером», мотком веревки и связкой гранат, Лэннинг перелез через борт и вскарабкался на скальный уступ. Покрытый мхом склон был мокрым и скользким. Он вздрогнул от холода. Ледяной ветер пробирал его до самых внутренностей. В темноте ничего не было видно, кроме неясных шевелящихся теней; придется карабкаться на ощупь.

Зазубрины гранита резали ему пальцы, могильный холод сковывал их. Он быстро скользнул, уцепился за острую скалу, обдирая пальцы. Целое мгновение длиной в вечность он провисел на одной руке.

Но потом ему удалось прийти в себя и взобраться выше. Наконец, он подошел к маленькому коренастому дубку, хорошенько закрепился в расселине, которую высмотрел в бинокль. Бросил на вершину веревку, проверил ее прочность и кинул моток людям внизу.

Забрался на дерево. Ледяные порывы ветра хлестали его по лицу. Потоки дождя заливались за воротник. Над головой промелькнул бледный свет, и он похолодел при мысли, что может быть обнаружен.

Он забросил еще один моток веревки на следующую скалу, снова бросил вниз и снова забрался. Дрожа от напряжения, он, наконец, очутился на узком каменистом уступе, где площадка из камня переходила в площадку из алого металла. Вставив штык в расселину, он закрепил новый моток. И начал медленно, дюйм за дюймом, преодолевать расстояние, когда услышал внизу сдавленный крик. Он содрогнулся. Долгая тишина. Где-то далеко внизу раздался шорох. Он содрогался, ожидая. Над крепостными стенами ужасающе завывал ветер, все еще в сотнях футов над головой. Никакой тревоги не прозвучало. Он продолжал ползти на четвереньках.

– Ах, Готт, – раздалось приглушенное бормотание. – Чертова темнота – хоть глаз выколи!

Эмиль Шорн поднимался по веревке следом за ним, вот он уже ступил на площадку. Они подошли к маленькому балкончику из ржавого металла. Над ним были установлены орудия. Сквозь открытую потайную дверь, спускаясь вниз, развевалась на ветру веревка, а с нее свисали человеческие кости.

Пока Лэннинг старался открыть костяным ключом металлическую дверь, подтянулись и другие люди, один за другим, все как один стуча зубами от холода – все, кроме австрийца, фон Арнета.

– Мадре дель Диос, – вздрогнул испанский летчик, Кресто. – Он упал за моей спиной и закричал. Должно быть, разбился в лепешку на этих камнях. И теперь у нас только один «максим».

Толстая металлическая дверь внезапно скользнула в сторону, и из открывшегося проема пахнуло смрадным воздухом темницы Сорэйньи. Запах немытого тела, человеческого горя, бесконечного ожидания и смерти, смешанный с едким зловонным запахом антропоидных муравьев. Стиснув зубы, чтобы удержать подступающую рвоту, Лэннинг повел отряд вперед.

В темнице не было света. Денис прокладывал свой путь на ощупь сквозь узкие проходы в скалах, считая шаги, вспоминая повороты, о которых рассказывал Уил. Но вот наконец тусклый свет гнилушки позволил рассмотреть стены и пол.

Внутри клеток он увидел жалкие человеческие фигуры, искалеченные, ослепшие, едва живые, распростертые среди костей, светящихся тусклым синеватым светом.

Зловещая тишина охватила тюрьму. Лишь в одной из клеток раздавались громкие крики и шум ударов. Лэннинг заметил гигантских крыс, боровшихся за неподвижное тело в цепях.

В другой камере до крайности истощенное человеческое существо впилось зубами в свое запястье, и капли крови полились на землю. Он сжался, прислушался, а потом снова и снова пытался связанными руками отгонять крыс, явившихся за добычей.

– Клянусь честью! – выдохнул британский летчик, Куртни-Фарр. – Когда мы встретим эту дьяволицу, она за все заплатит. С лихвой!

Лэниннг остановился у поворота и едва слышно прошептал:

– Ребята, будьте готовы!

Позвякивая оружием, четверо воинов Сорэйньи шли вниз по коридору. Черные гиганты восьми футов высотой, их огромные фасеточные глаза горели в темноте, подобно зловещим драгоценностям. Отвратительные, чудовищные насекомые, и в то же время мерзкие подобия людей.

– Штыки, – шепнул Лэннинг. – Никакого шума.

Но его собственный штык остался в расселине, на нем держалась веревка. Он выхватил ружье прикладом вперед и, прыгнув, нанес удар по бронированному черепу. Захваченные врасплох, монстры отступили назад, хватаясь за оружие.

Они были немыми, как будто их создатели пожертвовали речью в обмен на неуязвимость. Но маленькие красные коробочки, встроенные в их головы, могли быть коммуникаторами. Из одного из них торчал черный сегмент. Он нанес сокрушительный удар прикладом прямо по сегменту, чтобы вывести его из строя.

Уродливые существа схватили «маузер» за ствол, изготовленный из твердого дерева. Могучий удар золотого топора обрушился на ружье. Лэннинг отлетел назад с обломком ружья, но удар плашмя пришелся по голове и погрузил его в огненную тьму.

Он лежал на полу, неподвижный и даже как будто расслабленный. В виске бушевал пожар. При этом полностью сознание Денис не потерял. Он видел причудливой формы конечности напротив своего лица, покрытые какой-то гадкой слизью. В ноздри бил омерзительный резкий запах, перекрывающий вонь из клеток. Монстры сражались бесшумно, но их тела издавали странные щелчки и скрежет.

Солдаты Лэннинга обнажили штыки, но оружие казалось смехотворно маленьким против гигантов. И на эффект внезапности надеятся было нечего.

– Виве Джонбар! – выдохнул Кресто. Своим штыком он фактически обезглавил ближайшего монстра. Но живучесть насекомого сыграла злую шутку. В течение нескольких секунд безголовое тело продолжало двигаться, и его желтый топор вонзился прямо в череп испанца.

– Пор Диос…

Его костлявое тело еще по инерции пролетело вперед, и он успел вогнать штык глубоко в бронированную грудь. Тем временем Эмиль Шорн вовсю полосовал еще одного оставшегося монстра с такой силой, что того отбросило назад. Барри Халлоран не отставал, рубя напропалую. И тут битва закончилась.

Барри помог Лэннингу подняться на ноги; тот минуту постоял, пошатываясь, стараясь обрести контроль над телом. Куртни-Фарр извлек фляжку с коньяком и плеснул ему на висок, отчего Лэннинга словно обожгло огнем, а также дал выпить глоток. В голове у Денниса прояснилось. Схватив ружье Кресто, он начал пробираться вперед следом за Эмилем Шорном.

Вытянутая рука и предостерегающий шепот остановили его в темноте. Сквозь массивные решетки впереди пробивался зеленоватый свет. Он прокрался следом за Шорном и заглянул в длинное помещение для охраны.

В помещении расположились человек десять-двенадцать воинов, и в нем стоял крепкий кислотный смрад, источаемый их телами. Несколько охранников, сидя за низким столом, посасывали какие-то губки, окуная их в емкость с красноватой жидкостью. Две пары начищали друг другу черные тела. Другие полировали боевые топоры и толстые красные ружья. А один, в темном мрачном углу, творил странную пародию на человеческую молитву.

– Никакой надежды на то, чтобы пройти незамеченными, – выдохнул Лэннинг на ухо Шорну. – Придется пробираться через них. Со всем, что у нас есть.

Он работал над замком, а ключ из кости был таким хрупким! Исаак Эндерс и Куртни-Фарр за его спиной прилаживали «максим», устанавливая его на треножник, а дуло просовывая сквозь прутья решетки. Замок тихо щелкнул. Лэннинг кивнул Шорну и начал медленно открывать дверь.

Фасеточные глаза сидящего в отдалении гиганта сверкнули, когда они двинулись вперед; он вскочил, забыв про молитву, тут же потеряв все свое сходство с человеком. В комнате послышалось электрическое потрескивание.

– Ну же! В бой! – скомандовал Лэннинг.

– Аллонз! – эхом отозвался Жан Кверард. – За вас, мой капитан!

Внезапно застрочил пулемет, наполнив комнату синим дымом; пули отскакивали рикошетом. Лэннинг распахнул дверь пошире и, сопровождаемый Шорном, Кверардом и Барри Халлораном по диагонали пересек помещение, чтобы достичь другого выхода.

Видно, этих монстров специально выводили с необычайным запасом жизненной силы. Даже сраженные пулями, они умирали не сразу. Под пулеметным огнем они смогли схватиться за оружие и разделиться на две группы у обоих выходов. Куртни-Фарр захлопнул дверь тюрьмы, чтобы защитить Эндерса и его орудие, заблокировав замок своим штыком. И чудовища под пулями наконец-то начали падать.

Оборона второго выхода оказалась, к сожалению, не столь успешна. Лэннинг и его компаньоны встретили муравьев гранатами и ружейными выстрелами. Двоих из семи тут же разорвало на куски взрывом, еще один получил серьезные травмы. Еще четверо продолжали наступать, вращая топорами, навстречу штыкам. Раненый монстр отступил назад, чтобы перезарядить ружье, и тут залп «максима» уничтожил его.

Но маленький Жан Кверард, шатаясь, пробирался вперед, и кровь хлестала из раны на груди. С дрожащими коленями он какое-то время держался прямо, выставив штык, и монстр наткнулся прямо на него. Звонким голосом маленький француз повторял:

– Ал-лонз! Джонбар!

А потом он упал – прямо под ноги умирающему гиганту.

Лэннинг послал три пули в голову одному из врагов, а затем добил ударом штыка в грудь. Шорн покончил еще с одним. Но третий рассек ружье Халлорана одним ударом топора, ухватился за него мощными челюстями и стремительно дернул. Лэннинг зарядил новую обойму в «маузер» и выстрелил. Но чудовище упало на пол, встало на шесть лап и быстро умчалось прочь.

Барри Халлоран, пошатываясь, поднялся на ноги. Его рубаха оказалась разорванной, и из ран на груди и плече сочилась кровь.

– Прости, Денни! – простонал он. – Я пытался задержать их!

– Хорошая работа, парень! – поддержал его Лэннинг, бегом бросаясь открыть дверь для Фарра и Эндерса с пулеметом.

Но тут где-то наверху раздался могучий звук бронзового гонга, возвещающий о тревоге, и раскатился по всем помещениям цитадели Сорэйньи, долго не стихая.

Глава 11

За алмазным троном

Пятеро оставшихся в живых, Фарр, Эндерс, Халлоран, Шорн и Лэннинг бегом, схватив ружья наперевес, достигли длинной лестницы и через маленькую дверцу попали в дальний конец церемониального зала Сорэйньи, где и гудел гонг.

Зал был просто гигантским. Черные прямоугольные колонны выделялись на фоне стен из красного металла, а между ними стояли колоссальные статуи из золота – без сомнения, то были воинственные предки Сорэйньи, в доспехах и при оружии.

Свет, отражавшийся от высокого свода над головами, был зловеще-красным. Основная часть помещения оказалась пустой. Далеко впереди, на другом конце зала возвышался величественный алмазный трон – тот самый, который Сорэйнья однажды предлагала Лэннингу, как, впрочем, и Уилу Мак-Лэну.

Огромный гонг висел на тяжелой цепи рядом с троном и представлял собой сорокафутовый диск алого металла. Два монстра, казавшиеся маленькими в этом гигантском зале, колотили в него, как безумные. А небольшая армия их собратьев (Лэннинг насчитал тридцать особей) уже толпилась рядом.

– Быстро! – прорычал он. – Давайте «максим»! – Он помог установить пулемет и прошептал Шорну: – Мы должны пройти через них – и еще вернуться назад! Дверь в спальню Сорэйньи находится позади трона.

Мы попадем в хранилище через потайную дверь, что находится за кроватью.

– Дьявольские создания! – пробормотал Исаак Эндерс. Его худое лицо представляло собой суровую горестную маску, пока он вставлял ленту в пулемет. – Убили моего брата!

Пулемет изрыгнул огонь, и линия антропоидных муравьев поредела. За его спиной Фарр и Барри Халлоран заряжали ружья. Лэннинг и Шорн бросили гранаты.

Воздух вокруг тварей вспыхнул. Их тяжелые ружья производили лишь одиночные выстрелы. Они были тяжелого калибра, но ограниченного радиуса действия. Большинство пуль летело во все стороны, отскакивая от металлических стен. Но одна попала-таки Эндерсу в лоб.

Он упал как подкошенный, рядом с «максимом», раскинув руки. На мгновение его суровое лицо окрасилось изумленным выражением, но его тут же залила густая кровь. Слабеющим голосом он выкрикнул:

– Израэль!

И тело его, содрогаясь в агонии, соскользнуло прямо на орудие.

Куртни-Фарр оттащил тело в сторону и сам сел за пулемет. Воины-муравьи несколько замешкались с прибытием в зал. Или это время растянулось из-за насыщенности событиями… Лэннингу сделал глубокий глоток здешнего чистого воздуха. Интересно, как же им удастся попасть в хранилище, не зная кода? И еще: вскоре после сигнала тревоги вернется Сорэйнья, а вместе с ней – большинство воинов, которые заблокируют все выходы и не дадут им скрыться.

Несколько врагов зашаталось и упало. Еще несколько были разорваны гранатами на куски. Но большинство из них продолжало двигаться к дверям, выставив малиново-алые ружья, вращая золотыми топорами.

Четверо людей ожидали, стоя в ряд в дверном проеме, в то время как «максим» собирал свою смертоносную жатву. Шорн кинул последнюю гранату, когда черные солдаты были уже ярдах в десяти от них, и приготовил штык. Оставив пару гранат про запас, Лэннинг прицелился из ружья, чтобы защитить пулемет.

Трое из передовых муравьев зашатались и рухнули. Но остальные неумолимо приближались, словно сама смерть. Громадные насекомые, облаченные в черный хитин, но еще более зловешце из-за человеческих черт; глаза горят кровавым огнем, топоры звенят.

«Маузер» Лэннинга щелкнул, дав осечку. Пуст. Он прыгнул вперед, и штык вспорол бронированную грудную клетку. Но золотой клинок другого монстра рубанул по прикладу, выбив ружье из рук Дениса. Сила удара была такова, что Лэннинг отлетел к стене.

Одна рука полностью онемела и ничего не чувствовала. Левой рукой он потянулся к «люгеру» на поясе, упал на колени и выпустил веер разрывных пуль навстречу отвратительно смердевшим насекомым.

Еще одна тварь схватила ружье Эмиля Шорна, и пруссак упал в кучу монстров. Они наступили на пулемет своими огромными лапами. Гигантские челюсти сомкнулись прямо на шее Куртни-Фарра, откусывая белокурую голову. Пулемет резко замолчал, и в жуткой тишине раздался треск ломавшейся шеи.

– В бой! – послышался голос Барри Халлорана. – Бей их!

В припадке ярости рыжеволосый гигант прыгнул на двух муравьев, копошившихся возле пулемета и обезглавленного тела британца.

«Люгер» тоже опустел. Лэннинг бросил его, потянулся к ружью, лежавшему на полу, и вскочил, чтобы успеть встретить вторую шеренгу атакующих. Если бы ему удалось сдержать их, Барри сможет перезарядить «максим»…

Бессловесные гиганты сжимали кольцо вокруг него. Но, к счастью, его онемевшая рука снова вернулась к жизни. И он попробовал новый прием: стремительный бросок, пропарывающий жесткую грудную клетку, сверху вниз, а потом резкое вращение штыком налево и направо, рассекая жизненно важные органы.

Желтые топоры свистели над его головой. Но теперь уже у дверей скопилась целая куча черных тел, образуя подобие баррикады; пол был скользким от вытекающей жизненной субстанции монстров, поэтому враги с трудом удерживали равновесие. Лэннинг отражал удары и снова разил чудовищ.

За его спиной Барри штыком прикончил одну из тварей. Вот его оружие отскочило от бронированного тела другой. Тогда он выхватил «люгер» и выстрелил в упор. Но чудовище успело отскочить, обрушить на Барри удар топора и лишь затем упало на него сверху.