Лето кошмаров

– Как вы тут? – спросил он. – Я смотрю, еще возитесь?

– У нас тут проблема, – сообщил Джей.

– А где ваш приятель? Такой стриженый? – Ларри вошел в комнату. Ему пришлось немного пригнуться, чтобы не задеть головою дверной косяк.

– Майка змея укусила, – объяснил я.

– У него на кровати было две змеи, – добавил Джей.

Ларри, как говорится, и бровью не повел, даже как будто и не удивился.

– А сам-то он куда делся? – спросил он совершенно невозмутимо, попутно прихлопывая комара у себя на руке.

– К врачу пошел, – сказал я. – У него кровь была на руке.

У Ларри отвисла челюсть:

– Куда он пошел?!

– К врачу, – повторил я.

Ларри расхохотался, запрокинув голову.

– К врачу? – выдавил он сквозь смех. – К какому врачу?!

6

Дверь открылась, и в комнату вошел Майк. Бледный как смерть. Он по-прежнему поддерживал больную руку здоровой, а глаза у него были испуганные.

– Мне сказали, что здесь нет врача, – тихо проговорил он.

Потом он увидел Ларри.

Ларри уже отсмеялся и теперь сидел у себя на постели. Майк подошел к нему.

– Ларри… моя рука. – Он вытянул руку вперед, чтобы Ларри было лучше видно. Рука была в крови.

Ларри сполз с кровати на пол.

– У меня где-то были бинты. – Он вытащил из-под кровати небольшой черный чемоданчик, открыл его и принялся перебирать содержимое.

Майк стоял рядом с ним, держа больную руку перед лицом. Кровь уже не сочилась, а просто лилась. Несколько капелек крови упали на пол.

– Мне сказали, что в лагере нет врача, – повторил Майк, словно в какой-то прострации.

Ларри покачал головой.

– Здесь у нас так: если с тобой что-то случится, ты должен сам о себе позаботиться, – сказал он очень серьезно.

– По-моему, рука опухает, – всхлипнул Майк.

Ларри вытащил из чемодана скатанный в трубочку бинт.

– Душевая на улице, сразу за корпусами. Как выходишь, налево и до конца. – Он закрыл чемодан и задвинул его обратно под кровать. – Вымой руку холодной водой и перевяжи рану. И давай побыстрее. Скоро на ужин.

Майк крепко сжал бинт в здоровой руке и побежал в душевую.

– Да, кстати, – вдруг сказал Ларри, оглядывая комнату. – А как вы, ребята, расправились со змеями?

– Мы их вытащили на улицу в простыне, – Джей указал на меня. – Это Билли придумал.

Ларри внимательно посмотрел на меня.

– Неплохо придумано, Билли, – заметил он уважительно. – Я смотрю, ты храбрый парень.

Я почему-то смутился:

– Это, наверное, у меня от родителей. Они оба ученые. Путешественники и исследователи. Они часто ездят в командировки в самые дикие края. Где вообще ничего нет. Никакой цивилизации.

– Ну значит, тебе повезло, – сказал Ларри. – Наш лагерь – как раз то, что надо. Самый что ни на есть дикий край. И я вам сразу скажу, ребята: вы здесь поосторожнее. – Он вдруг посерьезнел. – В нашем лагере нет никакого врача. Дядя Эл убежден, что мальчишки должны уметь за себя постоять. Так что нянчиться с вами никто не будет.

Сосиски, поджаренные на углях, обгорели дочерна. Но нам так хотелось есть, что мы их умяли за милую душу, да еще попросили добавки. Я лично сожрал три сосиски за пять минут. Никогда в жизни я не был таким голодным.

Лагерный костер разожгли у подножия холма – на поляне, выложенной по периметру большими круглыми камнями. Мы все расселись так, что склон холма, на котором стоял каменный корпус, остался у нас за спиной. Впереди находилась река, но ее не было видно за густыми деревьями.

Сквозь небольшие просветы между стволами я различал в темноте отблеск другого костра вдалеке за рекой. В той стороне был девчоночий лагерь. Наверное, девочки тоже собрались сейчас у лагерного костра.

Я подумал о Дани и Дори.

Интересно, а здесь бывают какие-то общие костры, так чтобы и девочки собирались, и мальчики. Все вместе. Мне бы хотелось повидаться с Дани и Дори. Они мне понравились. Ничего так девчонки.

Настроение у всех ребят было приподнятым. Ужин вечером у костра – это действительно круто. Из всех собравшихся только Джей выразил неудовольствие по поводу подгоревших сосисок. И тем не менее он умял их штук шесть, не меньше.

Из-за перевязанной руки Майку было не очень удобно есть. Когда он уронил первую сосиску на траву, я думал, что он расплачется. Но потом он «разгулялся» и к концу ужина даже заулыбался. Рука у него немного распухла. Но он сказал, что она уже не болит. То есть немного побаливает, но не так сильно, как раньше.

Вожатые сидели чуть в стороне от нас. Их было очень легко отличить: все в одинаковых белых шортах и зеленых футболках с эмблемой лагеря. Всего ничего, человек восемь-десять. Совсем молодые ребята, лет шестнадцати-семнадцати. В отличие от нас, они не орали и не смеялись. Они просто молча сидели и ели. Я то и дело поглядывал на Ларри, но он даже ни разу не повернулся к нам.

«Странный он все-таки, Ларри, – подумал я. – Какой-то некомпанейский. То ли очень стеснительный, то ли просто не любит общаться со всякой мелюзгой вроде нас. Я совсем по-другому представлял себе вожатого в летнем лагере…»

Так я и размышлял, но тут дядя Эл неожиданно встал и сделал нам знак, чтобы мы замолчали, потому что сейчас он будет говорить. Мы приумолкли и повернулись к нему, приготовившись слушать.

– Прежде всего, я хочу сказать: добро пожаловать в наш замечательный лагерь «У каштанов», – начал он своим зычным голосом. – Я надеюсь, что вы уже распаковали все вещи и удобно устроились у себя в коттеджах. Я знаю, что большинство из вас впервые приехали в летний лагерь.

Он говорил быстро. Частил, как из пулемета, не делая пауз между предложениями. Впечатление было такое, что он произносит эту речь уже раз в пятисотый, что она жутко ему надоела и ему хочется побыстрее ее закончить.

– Хочу познакомить вас с нашими правилами. Их немного, но их следует соблюдать очень четко, – продолжал он. – Правило первое: отбой ровно в девять и ни минутой позже.

Среди ребят пробежал возмущенный ропот.

– Возможно, кто-то из вас сейчас думает, что на него это правило не распространяется, – невозмутимо продолжал дядя Эл. – Возможно, кто-то из вас считает, что ночью можно сбежать из коттеджа и пойти с друзьями купаться на речку или просто полазить по лагерю. Но я вас всех по-хорошему предупреждаю, что после отбоя выходить из коттеджей строжайше запрещено. Мы за этим следим, и у нас есть несколько очень действенных способов заставить вас соблюдать это правило.

Он сделал паузу, чтобы откашляться.

Ребята, по-моему, устали слушать. Кто-то что-то сказал, другой рассмеялся. Тут и там слышалось приглушенное хихиканье. Ребята смеялись над чем-то своим. Джей громко рыгнул, что вызвало очередной приступ веселья.

Но дядя Эл как будто ничего и не слышал.

– На том берегу реки есть еще один лагерь, для девочек, – продолжал он, указав рукой в направлении деревьев. – Отсюда виден их костер. Однако ходить к девочкам в лагерь строжайше запрещено. Ни по мосту, ни на лодках, ни вплавь. Все уяснили?

Кое-кто из ребят возмущенно взвыл. Все остальные грохнули со смеху. Даже вожатые заулыбались. Но дядя Эл оставался все таким же сосредоточенным и угрюмым.

– В лесах вокруг лагеря водятся гризли и другие медведи, – продолжал он, повысив голос. – Они приходят к реке пить и купаться. И обычно они голодные.

Это жизнерадостное сообщение вызвало очередную бурную реакцию ребят. Кто-то испуганно ойкнул, кто-то громко зарычал, подражая медвежьему рыку. А потом все рассмеялись.

– Посмотрю я, как вы посмеетесь, когда медведь оторвет вам голову, – без тени юмора произнес дядя Эл и повернулся к вожатым. – Ларри, Курт, подойдите сюда, пожалуйста.

Они послушно поднялись и подошли.

– Покажите ребятам, что надо делать, когда… э… я хотел сказать, если встретишь в лесу медведя-гризли, – попросил дядя Эл. – Итак, я медведь. И я на вас нападаю.

Вожатые тотчас упали плашмя на землю. Они лежали, не шевелясь и прикрывая голову и шею руками.

– Все правильно, – сказал дядя Эл. – Я надеюсь, вы все всё поняли. – Он обвел нас суровым взглядом. – Лечь на землю. Прикрыть шею и голову. И не шевелиться. – Он сделал знак вожатым. – Спасибо, парни. Вставайте. Медведь ушел.

Они поднялись с земли и вернулись к своему кружку вожатых.

– А что, здесь на кого-нибудь уже нападали медведи? – крикнул я, сложив ладони рупором у рта, чтобы дядя Эл меня услышал.

Он повернулся ко мне:

– В прошлом году дважды.

Кое-кто из ребят испуганно присвистнул.

– Неприятное, должен сказать, приключение, – продолжал дядя Эл. – Очень трудно лежать, не двигаясь, когда здоровенный медведь тычется в тебя мордой. Но если вы пошевелитесь… – Он умолк, не закончив фразу. Специально. Чтобы каждый из нас сам додумал, что тогда будет.

Впрочем, это было и так понятно. У меня по спине пробежал холодок. Я понял, что мне вовсе не хочется размышлять на тему: «Медведи-гризли и как с ними общаться».

«Что же это за лагерь такой?! – думал я. – Интересно, родичи долго его искали, когда решили сплавить меня на лето? Специально, что ли, его подбирали?» Только за сегодняшний день произошло столько всего, что мне уже не терпелось позвонить маме с папой и рассказать им обо всем.

Дядя Эл дождался, пока все успокоятся, а потом указал пальцем куда-то в сторону.

– Все видят этот коттедж? – спросил он.

Уже темнело, но я все равно разглядел небольшой серый домик на склоне холма, примерно на полпути до вершины. Он был вроде бы чуть больше, чем наши коттеджи. И стоял как-то криво, скосившись набок. Как будто его накренил ураганный ветер.

– Я хочу, чтобы все на него посмотрели, – грозно проговорил дядя Эл. Его громкий голос перекрывал даже треск поленьев в большом костре. – Мы его называем Запретным домом. Мы к нему не подходим и на двадцать шагов… и даже не разговариваем на эту тему.

Меня снова пробрал озноб. Я даже не знаю почему. Ну да, в сером сумеречном свете этот скособоченный домик смотрелся немного странно. Но ничего в нем страшного не было. В шею что-то вонзилось. Комар. Я прихлопнул его, но поздно. Он уже успел меня укусить.

– Повторяю еще раз. – Дядя Эл повысил голос. – Это Запретный дом. Он закрыт и заколочен уже много лет. И никто даже близко к нему не подходит. Никто. Всем понятно?

Кое-кто из ребят рассмеялся. Но это был невеселый смех. Скорее – истерический.

– А почему к нему никто не подходит? – выкрикнул кто-то.

– Эту тему мы не обсуждаем, – с нажимом произнес дядя Эл.

Джей наклонился поближе ко мне и прошептал мне на ухо:

– Обязательно нужно пойти и разведать, что это за Запретный дом.

Я рассмеялся. Но, посмотрев на Джея, увидел, что он совершенно серьезен.

– Ты шутишь, что ли? – неуверенно спросил я.

В ответ он лишь ухмыльнулся, но ничего не сказал.

Я так и не понял, шутит он или нет.

Я повернулся к костру. Дядя Эл продолжал говорить. Он пожелал нам веселого отдыха. Сказал, что со своей стороны все сотрудники лагеря постараются сделать всё, чтобы это лето запомнилось нам надолго.

– Да. И еще одно правило. – Он снова повысил голос. – Вы должны писать письма родителям каждый день. Каждый день! Мы хотим, чтобы ваши родители знали, как вы тут замечательно отдыхаете, в нашем лагере «У каштанов».

Я заметил, что Майк осторожно приподнял больную руку.

– Что-то рука разболелась, – прошептал он испуганным голосом.

– Может, у Ларри что-нибудь есть такое… Ну там, мазь или еще что-то, – сказал я. – Пойдем спросим.

Дядя Эл закончил свою длинную речь и сказал, что теперь все свободны. Ребята тут же повставали с бревен и, зевая и потягиваясь на ходу, начали расходиться по своим коттеджам.

Мы с Майком чуть поотстали, чтобы поговорить с Ларри. Вожатые тоже поднялись с мест, но расходиться не собирались. Сбившись в тесный кружок, они болтали о чем-то своем. Теперь, когда они все стояли, было видно, что Ларри действительно очень высокий. На голову выше всех своих товарищей.

– Эй, Ларри, можно тебя на минуточку, – окликнул его Майк.

Но пока мы пробирались к нему, расталкивая ребят, он куда-то испарился.

– Может быть, он пошел к нам в коттедж. Чтобы проверить, что мы легли спать, как положено по отбою, – предположил я.

– Пойдем посмотрим, – тут же отозвался Майк.

Ему явно было нехорошо. Я решил поспешить.

Мы быстро прошли через поляну. Костер уже догорел, но угли еще не остыли. Мы с Майком обогнули холм и направились к нашему коттеджу номер четыре.