Шпионы у дачи

– Алину.

В трубке раздалось очередное проклятие, и связь оборвалась. Кирилл какое-то время стоял молча, потом взглянул на свою подружку.

– И что будем делать дальше? – спросил он у Саши.

– Иди уже… к себе, – посоветовала ему девочка. – Обедай. Тебя мама давно обыскалась, наверное.

Сама она тоже вернулась домой. Обедать ей не хотелось, солнце стаяло в зените, и на улице стояла удушающая жара. Родители отсутствовали, наверное, отправились на пляж или в магазин. А Саша напилась водички прямо из колодца, потом забралась на второй этаж и стала задумчиво следить за тем, что происходит на участке у Антуана с Мариеттой.

Какое-то время ничего не происходило, потом к ним подъехала маленькая зеленая машинка, из которой выскочила проворная дамочка, которую Саше доводилось видеть в гостях у этой парочки.

– Кто это? Уж не Рита ли? Или Настя?

Определенно, кто-то из них двоих. А ведь и Рита, и Настя хорошо знали погибшую Алину. Наверное, хозяева вызвали подругу для того, чтобы держать с ней боевой совет по поводу случившегося у них ночью.

Поняв, что сейчас там будет сказано много интересного, Саша моментально скатилась по лестнице со второго этажа и выскочила на улицу.

Одна минута – и вот она уже перед «Морковкой». Но как же туда попасть, не привлекая внимания находящихся внутри дома обитателей? Через калитку нельзя, проклятая сигнализация мигом оповестит хозяев о ее приходе. Остается забор. Но со стороны Вероники и Михаила тоже нельзя, по какой-то причине Саша не хотела просто так, от нечего делать соваться к этим двоим. Совершенно ни к чему, чтобы они заметили ее пристальное внимание к ним.

Оставался вариант с соседями с другой стороны. Там жила многодетная семья, не слишком озабоченная благоустройством своей дачной жизни. Не то чтобы они были совсем уж неблагополучными, но все-таки какая-то степень неухоженности и неустроенности в их саду присутствовала. Клумбы были расположены в каком-то хаотичном состоянии, обрамлены чем-то, что под руку попадется: и обломками кирпича, и булыжниками, и даже просто кусками бетонной плитки. И при этом одна и та же маленькая клумба могла содержать в своем оформлении сразу все три этих элемента «декора». Грядки тоже расползались у них вкривь и вкось. Нет, со своими функциями грядки худо-бедно справлялись, но красоты для глаза не добавляли.

И в довершение ко всему в передней части участка рос огромный клен, который своими раскидистыми ветками здорово затенял весь участок. А одна из его веток сначала подперла забор, а с годами и вовсе раздвинула его, так что образовалась внушительных размеров щель, которую собиралась использовать в своих целях умница Сашенька.

Она осторожно вошла на чужой участок, ожидая, что сейчас ее застукают и придется оправдываться. Но хозяев то ли не было дома, то ли они находились в другой части участка, но ее никто не увидел, и она никого не встретила.

Заветная щель в заборе оказалась несколько уже, чем представлялось Саше. Или это она сама стала шире с того последнего раза, когда ей довелось тут протискиваться.

– Вот будет история, если я сейчас тут застряну, – пробормотала она и… тут же застряла!

Как говорится, одна половина тут, другая там. Застукают, так проблем не оберешься с владельцами обоих участков. Позор-то какой! Между тем у Саши уже и без того была репутация чрезвычайно активной особы, так что многие соседи даже избегали близкого общения с ней.

Лишних проблем Саше было не нужно. Поэтому она энергично дернулась раз, дернулась другой и почувствовала, как хватка забора ослабевает. Правда, при этом что-то крякнуло, но Сашу это уже мало волновало. Своей цели она достигла. «Морковка» была перед нею как на ладони. И Саша мелко порысила к дому, где удобно устроилась под открытым окном и стала слушать.

– А я тебе говорю, что мне буквально только что звонили из полиции! – сказал незнакомый женский голос. – И они уверены: Алина мертва.

– Какой ужас! – послышался голос хозяйки дома – Мариетты. – Две наши гостьи и обе мертвы?

– Да с чего вы взяли, что эта Илонка померла? Ночью она учесала от нас очень даже бодрым шагом.

– Но у соседей на участке нашли мертвую блондинку.

– Не знаю, что за блондинку нашли у ваших соседей, но Алинка мертва стопроцентно. Меня пригласили для опознания ее тела.

– Почему тебя?

– Мужа у нее и вообще близких родственников нет. Отец был, так и он недавно умер. А я выступаю ее поручителем. Алинку освободили по УДО с еще кучей оговорок, и я взялась присматривать за ней и опекать ее. В нашей исправительной системе очередное новшество, бывших наркоманов не отпускают просто так, должен найтись человек, который выступит их поручителем. То есть тем, кто согласится наблюдать, не употребляет ли бывший наркоман снова свои зелья.

– И как ты должна за этим уследить?

– Если окажется правдой то, что Алинка мертва и тело ее в полиции, то мне грозят неприятности. Вы же помните, сколько она всего вынюхала вчера только за один вечер? Экспертиза мигом докажет, что Алинка вернулась к своему увлечению, а я это прошляпила!

– Скажешь, что она хитрила, скрывала, таилась от тебя. Они же и впрямь не могут наказать тебя за то, что делает твоя подопечная. У нас же не древний Китай, где преступников казнили вместе с их семьями, друзьями и ближайшими соседями?

– Но что говорят в полиции? Отчего она умерла?

– Они сказали, что предполагают несчастный случай.

– О! Это прекрасно! Значит, ее не убили?

– Насколько я понимаю, нет. Но мне дали понять, что знают о ее прошлом. И я думаю, что они связывают ее смерть с излишним употреблением… Не знаю, чего уж она там употребляла! Но они сделали или сделают ей кучу тестов и выяснят все! Понимаете? Все!

– А как вообще получилось, что тебе пришлось взять на поруки такую особу?

– Я не могла отказать. В свое время ее отец оказал мне очень серьезную услугу. И незадолго до своей смерти Павел позвал меня к себе и сказал: если он умрет, то я должна буду заботиться об Алине. Фактически он обязал меня помочь его дочери. В частности, я должна была стать официальным опекуном для его дочери, которой иначе нипочем не выйти на свободу раньше срока.

– Но ведь этот старик умер.

– Да, старый маршал умер. Но я уверена, что он назначил людей, которые бы проследили за тем, как я выполняю его просьбу. Такой уж он был человек, что никому просто на слово не верил.

– А что это за имя? Павел да еще Буденный?

– Это не имя. То есть имя – Павел, а Буденный – это его прозвище.

– Но кто он такой?

– Авторитет. Криминальный авторитет. Бандит, если по-простому.

– Настюха! И как тебя угораздило связаться с таким человеком?

– Я же объясняю, я была многим ему обязана. Он в свое время очень помог нам с мужем. Избавил от крайне серьезных неприятностей. Да что там, он сохранил нам жизнь. Но, сохранив жизнь, оставил за собой право в некоторой степени ее контролировать. И когда он обратился ко мне, я понимала, что сделаю все, что бы он ни попросил.

– Допустим, ты взяла эту Алину на поруки. Но ты не обязана была всюду таскать ее за собой!

– Вы же сами ее пригласили!

– Мы не знали, что она у тебя такая неуправляемая и принесет нам кучу неприятностей!

– У Алинки очень сложная судьба. А со смертью ее отца не все до конца ясно. Помните, я вам говорила, что ее отец располагал очень внушительным состоянием?

– Упоминала, и не раз.

– А когда он умер, то оказалось, что все его счета пусты, недвижимость продана. Незадолго до смерти он обналичил все свое состояние. Не знаю, что за резон у него был, кого он боялся, но предчувствовал, что его может не стать. И обналичил свое состояние он с одной только целью – чтобы его дочери было бы легче завладеть его деньгами. Деньги должны были достаться Алинке. Этакий чемоданчик с долларами, которых бы ей хватило до конца дней.

– И они ей достались?

– Пока нет.

– Непонятно, почему?

– Эти деньги Павел передал надежным людям, так он мне объяснил. Но люди, похоже, оказались не очень-то надежными или с ними самими что-то случилось. Но я надежды все равно не оставляла.

– Другими словами, ты надеялась, что Алинка рано или поздно выведет тебя на состояние своего папочки?

– Ну, что-то в этом роде. Конечно, я надеялась, что она в качестве благодарности позволит и мне тоже зачерпнуть из него самую капельку! Теперь понимаете, что я последний человек, которого можно подозревать в желании избавиться от Алины.

– Разве что ты уже раньше узнала все, что тебе было нужно. И Алинка стала тебе просто мешать.

– Я?! – возмутилась гостья. – Да вы лучше бы присмотрелись к своим соседям!

– Каким?

– Эта Вероника и Михаил совсем не те, за кого себя выдают. Да, да! Если хотите знать, то Алинка их узнала! И она успела шепнуть мне, что эти двое были близкими людьми ее папочки. И что, будь жив папочка, эти двое сейчас небо бы не коптили.

– Хочешь сказать, что они тоже уголовники? – воскликнул Антуан с радостью. – Вот это номер! Теперь, если на меня в полиции начнут слишком давить, я про них расскажу.

– А если нет? Промолчишь?

– А что? Мне больше других нужно?

– Но это еще не все, – заговорила Настя. – Алинка также сказала, что заметила на вашей улице еще одного человека, который тоже был близок с ее отцом.

– И кто этот человек?

– Вот этого она мне рассказать не успела. Но, по ее словам, он опасней всех тех, кого ей доводилось знать. И что даже ее отец, который ничего и никого не боялся, очень осторожно относился к этому человеку. Вот последнее, что она мне сказала. А потом с ней случилась та истерика, она убежала, и больше живой я ее не видела.

– И никто из нас ее не видел! – напомнили ей хозяева.

После чего женщина вновь начала просить Антуана с Мариеттой поехать в полицию вместе с ней, потому что одной ей страшновато туда ехать.

А Антуан с Мариеттой начали вновь объяснять, что в полицию им тоже ехать совсем неохота. У Настюхи, по крайней мере, есть свой резон, а им с чего? От наследства Павла – отца Алинки, даже если оно и найдется, им же все равно ничего не перепадет? Или все-таки перепадет? Коли уж оно находится в наличных и сейчас вроде как никому не принадлежит?

Настя в ответ на претензии хозяев вежливо удивлялась, мол, с какой это радости ей с ними делиться, и намекала, что участие в дележе наследства нужно еще заслужить.

Глава 6

После всего услышанного за день Сашеньке больше всего на свете хотелось покопаться в прошлом своих соседей Кокуевых. Она была убеждена, что на самом деле они совсем не Кокуевы. И что украли чужое имя, как в свое время украли и нечто ценное у бандитского авторитета Павла – отца наркоманки Алинки-Малинки. Украли, сбежали и теперь живут в вечном страхе, что расплата настигнет их. Но ведь это одни догадки, в полицию с ними не пойдешь, в полиции нужны доказательства.

Единственным, кто мог ей помочь, была Лидия Львовна, председатель их садового товарищества. Этой женщине по долгу ее службы полагалось знать все и про всех. Но кроме того, даже не обладай она такой должностью, все равно бы разнюхивала и разведывала, что и у кого делается. Это было ее призвание. И не случайно Лидия Львовна всегда симпатизировала Саше. Со своей стороны, Саша тоже чувствовала в ней родственную душу.

К Лидии Львовне не нужно было втираться в доверие и что-то из себя изображать, председатель принимала Сашеньку такой, какая она есть. И можно смело утверждать, что Саша не достигла бы и четверти тех высот, не имей она перед глазами пример наставницы.

Лидия Львовна выслушала рассказ Саши и всплеснула руками:

– Что же ты сразу ко мне не пришла? Значит, говоришь, эти Кокуевы вовсе не Кокуевы? А кто они?

– Я надеялась, что вы мне это скажете.

– Документы у них были в полном порядке. Помню, мне они тоже показались какими-то подозрительными. Уже и не помню, что именно меня в них насторожило, но я проверила их документы тщательней, чем обычно. Но все было в порядке.

Эту фразу Лидия Львовна произнесла с видимым разочарованием. Как бы отдавая должное чужой ловкости.

– Получается, что обвели они меня вокруг пальца. Но этого я так не оставлю! Где их документы, сейчас мы с тобой все проверим. Хоть какая-нибудь зацепочка да найдется.

Дела у Лидии Львовны были в образцовом порядке. На каждого владельца дачного участка их садоводства у Лидии Львовны была заведена папочка. Официально в ней должны были храниться копии правоустанавливающих документов, копии паспортов, доверенности и прочие вещи, которые могли помочь в случае возникновения каких-либо имущественных или наследственных споров. Но это была только официальная версия, на самом деле каждая папочка являлась своеобразным досье, в котором были тщательно собраны все сведения на то или иное домовладение.

– Итак, Кокуевы, что же мы на них имеем?

И Лидия Львовна углубилась в изучение бумажек, заполненных ее мелким убористым почерком. Этих почерков у Лидии Львовны было несколько. Один для заполнения официальных документов – четкий и ясный. Второй для заполнения документов, в которых у Лидии Львовны были сомнения. Например, протоколы общих собраний членов садоводства. Тут почерк был уже малопонятен, так что при случае Лидия Львовна всегда могла отпереться от всего, что на собрании происходило. И третий почерк предназначался для случаев, когда посторонним вообще не следовало знать, что в документе написано. Тут почерк Лидии Львовны становился и вовсе неразличимым. Вот этим третьим почерком и были заполнены бумажки в папочке Кокуевых.

– Ага, любопытно.

– Что там? Лидия Львовна, что вы узнали?

Саша изнывала от любопытства, она заглядывала председательше через плечо, но понять в тайнописи было ничего невозможно. Приходилось ждать и рассчитывать на милость свыше.

– Очень интересно! Неспроста мне эти Кокуевы подозрительными показались. Я сразу про них справки навела. В город моталась, там на их бывшую квартиру сходила. К сожалению, тогда мне их охарактеризовали с чрезвычайно положительной стороны. Тихие и интеллигентные люди, ни с кем близких отношений не заводящие, но при этом никому не доставляющие неприятностей.

– А куда вы ездили?

– На их городскую квартиру, конечно.

– Но они ведь круглый год живут в поселке.

– Да, квартиру они сдают жильцам. Неофициально, разумеется. На эти деньги и живут. На две пенсии не разгуляешься, а вот с прибавкой в виде денег за квартиру жить можно вполне прилично.

– Дайте мне их городской адрес.

– Зачем тебе?

– Поеду и поговорю с их соседями.

– Я уже с ними разговаривала в свое время, они не рассказали мне ровным счетом ничего интересного.

– А фотографии вы им показывали?

– Нет, у меня не было повода, чтобы сомневаться в подлинности личностей, представившихся мне супругами Кокуевыми.

– А у меня есть такой повод! Я своими ушами слышала, как они говорили о себе так, словно заняли чужое место.

– Украли паспорта? Купили на имя настоящих Кокуевых садовый участок с домом? Но нет, я же проверяла паспорта, в них были фотографии Вероники и Михаила.

– Да только зовут их Нина и Трифон!

– Возможно, это просто прозвища? Многие супружеские пары дают друг другу ласковые прозвища. Рыбка, мишка, зайка.

– И что ласкового в Нине и Трифоне? Чем они лучше Вероники и Михаила? И потом, эти двое очень боялись, что их настоящие имена – Нина и Трифон – кто-нибудь услышит. И особенно боялись, что их узнает Алина по прозвищу Малинка, которую в итоге нашли мертвой на крыльце дома этих двоих.

– Их рук дело?