Искатель, 2018 №10

— А как же! — подмигнул Никитич. — Меня старуха завсегда без еды не оставляет. Ты заходи, пока никто не заметил. У нас порядки строгие.

Старик повозился с замком и кивнул.

— Иди туда, — махнул рукой, — я догоню.

Ванюша сунул левой рукой бутылку в карман, пальцами правой сжал деревянную рукоять ножа и начал медленно вытаскивать из-за пояса, бросая взгляд назад, чтобы Никитич не заметил.

Трехэтажный корпус Электрической компании, в котором располагались правление и часть инженерных служб, выходил фасадом на Лопухинскую улицу, довольно тихую и не обремененную посторонними людьми.

У входа прохаживались двое милицейских постовых, как в нынешнее военное время переименовали полицейских городовых. Хотя численность и старые посты восстанавливали, но все-таки людей не хватало и более пустынные и отдаленные улицы оставались без милицейского присмотра.

Кирпичников, выйдя из авто, пристальным взглядом осмотрел фасад здания.

— Это? — спросил он у Громова.

— Оно, — угрюмо ответил Сергей Павлович, — две недели тому там, — указал на пятиэтажный дом на противоположной стороне, — в правлении Судостроительного треста сейф вскрыли.

— И нет свидетелей?

— Отчего же? Сторожа связали, засунули кляп в рот, и в таком положении его обнаружили сотрудники треста.

— Неужели ничего не видел?

— Напуган был до смерти, только твердил, что грабители гее высокие и страшные. Предъявляли оставшиеся после пожара, — Громов напомнил, что архив сожгли в дни февральских событий прошлого года, — фотографические карточки, никого сторож не признал.

— Тупик, — покачал головой Аркадий Аркадьевич.

— Поживем — увидим. — На скулах начальника первой бригады заиграли желваки.

Два железных витых столба черного цвета поддерживали навес над входом. То ли тень от него, то ли настроение навевало в светлый августовский день какую-то неприветливость, трагическое предчувствие. У двери агентов уголовного розыска ждал мужчина средних лет, с горящими глазами, побелевшим лицом и трясущимися руками. Узел галстука сдвинут в сторону, небрежно торчал отворот воротника рубашки.

— Господа, — начал было сотрудник Электрической компании, но дальше выговорить ничего не мог, только дышал, хватая открытым ртом воздух.

— Простите, кто вы, и позвольте узнать ваше имя-отчество, — опередил начальника уголовного розыска Громов.

— Юлий Карлович Дозерен, один из акционеров компании.

— Что у вас стряслось?

— Вскрыты три сейфа и убит охранник.

— Убит? — не поверил сказанному Кирпичников. — Вы сказали, убит?

— Вы не ошибаетесь? — в тон начальнику спросил Сергей Павлович.

— Нет, что вы. Я своими глазами видел вскрытые сейфы.

— Я говорю о стороже, — пояснил Аркадий Аркадьевич.

— Убит, — отмахнулся Дозерен, — вы представляете, что вскрыты надежнейшие сан-галлиевские сейфы? — акционер поднял вверх указательный палец. — Нас уверяли, что надежнее ничего нет, нас уверяли, что в мире не найдется человека, способного вскрыть два их замка.

— Вы не знали убитого? — спокойно спросил Кирпичников, не обращая внимания на тираду одного из основных акционеров.

— Не знал. — Щеку Юлия Карловича перекосило, и он с раздражением произнес: — Какое это имеет значение?

— Погиб человек, защищавший ваш капитал, — дополнил слова начальника Громов.

— Плохо защищал, — прошипел Дозерен, — вам, русским, никогда нет дела до чужого капитала.

Кирпичников побледнел, правый глаз за стеклом очков начал мелко подергиваться.

— Сергей Павлович, арестуйте этого человека за создание препятствий следствию.

— Так точно, — начальник первой уголовной бригады артистично козырнул и даже щелкнул каблуками туфель.

Аркадий Аркадьевич прикоснулся рукой к полям шляпы и вошел в здание.

Сторож лежал ничком в коридоре, ведущем к лестнице на второй этаж. Вокруг головы нимбом расплылось пятно крови, которое уже почернело и заскорузло. Была видна только часть лица с раскрытым глазом и толи улыбкой, толи гримасой. Аркадий Аркадьевич обошел убитого и прикрыл рукой глаза. Горло было перерезано одним сильным движением заточенным до состояния бритвы ножом или чем-то иным. Оружия рядом не было.

— Я этого субчика отправил в холодную, — раздался рядом голос Громова, — пусть посидит до утра и подумает о жизни и смерти.

— Хорошо, — глухо ответил вздрогнувший от неожиданности начальник уголовного розыска.

— За время ограблений сегодня произошло первое убийство, — сказал Сергей Павлович.

— Проверьте сейфы, одна рука их вскрывала или нет, пока я осмотрюсь здесь.

Громов отправился выполнять поручение, не произнеся ни слова.

Фотограф установил аппарат и попросил Аркадия Аркадьевича отойти в сторону. Потом перевернули убитого на спину. Лицо спокойное, словно человек и не подозревал о пришедшей за ним смерти.

Без дополнительной экспертизы Сергей Павлович отметил, что сейфы вскрыты той же рукой, что и остальные. Громов не знал, радоваться этому обстоятельству или нет. В первом случае была некая надежда на то, что пролившие кровь убийцы потеряли осторожность, или попросту набрались наглости, забыв о следах, или, быть может, собрались уехать из города в другие места, поэтому совершили последний прощальный налет. Его охватило полное бессилие, словно выпустили воздух из воздушного шара.

— У меня нет желания разговаривать с полицейскими ищейками, — высокомерно заявил Дозерен. Щека подергивалась, и во взгляде горели искры ненависти.

— Как бы ни странно звучало, вам придется со мной побеседовать, — спокойным тоном произнес Кирпичников.

— По какой причине? — Юлий Карлович говорил заносчиво, чувствуя за своей спиной поддержку высокопоставленной особы.

— Хотя бы по той, что у меня есть доказательства вашего участия в ограблении собственной фирмы, — улыбался начальник уголовного розыска, пытаясь ложью сбить с ухмыляющегося лица собеседника высокомерие, — тогда от вас отвернутся все, не только русские компаньоны.

— Ложь, — процедил задержанный, — меня на столь примитивную уловку вы не поймаете.

— Отчего же? — На лице Кирпичникова читалось искреннее удивление. — Вы первый появились на месте преступления, вас хорошо знал сторож, и поэтому впустил в помещение, и поэтому повернулся к вам спиной. Вы знали, где стоят сейфы и что в них находится. Кроме вышесказанного, инсценировали взлом, хотя наш эксперт уже доказал, что сейфы вскрыты ключом. — Аркадий Аркадьевич не блефовал, а нагло врал, ему хотелось стереть с губ одного из главных акционеров спесь и неуважительное отношение к русским. — Кстати, вы из какой страны к нам прибыли?

— Какое это имеет отношение к делу? — Взор Юлия Карловича продолжал гореть, но в нем появились бегающие искры беспокойства.

— Прямое. — Начальник уголовного розыска раскрыл одну из папок, лежавших на столе. — Дознание по делу германских шпионов ведет ведомство генерала Игнатьева.

— Вы с ума сошли? Какой шпион? Какое ведомство? Меня, главного акционера, ограбили, а вы мне будете толковать о моем участии в краже?

— Доказанной. — На лице Кирпичникова готова была появиться улыбка, но он сдерживал себя, наблюдая, как поникли плечи Дозерена, хотя и хорохорившегося, но уже начавшего осознавать, что с ним не шутят.

— Я не причастен к краже, не причастен. — В голосе послышались истерические нотки. — Мне позвонили на рассвете, — начал, захлебываясь и глотая слова, быстро говорить Юлий Карлович. — Я еще спал, меня попросили приехать в здание компании к двенадцати часам. Вы же знаете, что война и приходится общаться со всеми, лишь бы компания держалась на плаву.

— Кто звонил?

— Не знаю.

— Как же так? Вспоминайте.

— Назвался Германом Рудольфовичем и пригласил для обсуждения договора по проведению электрической линии.

— Почему позвонил именно вам?

— Я принимаю решения, ибо имею пятьдесят один процент акций.

— Что-нибудь еще говорил ваш Герман Рудольфович?

— Ничего.

— Какой у него был голос?

— Мне показалось, что он военный и привык командовать.

— Когда вы прибыли к зданию правления, двери были открыты?

— У нас там при входе звонок, я нажал на кнопку, но никто не вышел, я позвонил второй раз, потом взялся за ручку, дверь оказалась открытой. Я вошел, а дальше… дальше… сторож лежал в коридоре, не возникло никаких сомнений в том, что он мертв. Я бросился наверх к сейфам, они оказались открыты. Вот после всех волнений я позвонил в сыскную…

— Уголовный розыск, — поправил Дозерена Аркадий Аркадьевич.

— Что? Простите.

— Сейчас нет сыскной полиции, она называется уголовный розыск.

— Я позвонил, и вы приехали.

— Трогали ли вы что-нибудь? Переставляли вещи, предметы?

— Нет, — покачал головой Юлий Карлович и, словно вспомнив, с жаром сказал: — Я прикасался к дверцам сейфов.

— Хорошо. — Кирпичников смотрел на притихшего главного акционера. — Вы можете сделать опись того, что похищено?

— Да, могу.

— Так. — Аркадий Аркадьевич побарабанил пальцами по столешнице. — Кто, кроме вас, имеет доступ к сейфу?

— Только я и Георг Анатольевич.

— Кто такой Георг Анатольевич? Фамилия и адрес?

— Рейнбот, мой помощник по финансовым вопросам, проживает в доходном доме Мальцевой на пересечении Итальянской и Караванной.

— Когда вы подъехали к правлению? Кстати, каким образом?

— На пролетке, которую взял у своего дома.

— Понятно.

— Приехав, расплатился и извозчика отпустил.

— Никого не встретили на улице или перед правлением? Дозерен отрицательно покачал головой.

— Вы сообщали кому-либо о краже?

— Каким образом? — Брови задержанного поползли вверх.

— Посредством телефона.

— Нет, никому.

— Даже помощнику по финансовым вопросам?

— Даже ему.

— Значит, ключи от сейфов были у вас и у господина Рейнбота?

— Совершенно верно.

— Ваши при вас?

Дозерен достал из кармана связку ключей.

— Сколько всего у вас сторожей?

— Простите, но такой вопрос не входит в сферу моих обязанностей.

— Кто знает?

— Наверное, должен знать Рейнбот.