Солдат

— От деда осталась… — сухо ответил Иван. Историю своей семьи он знал великолепно, так что связать гипотетическую книжку с одним из родственников получилось с легкостью. Прапрапрадед Вани был состоятельным коммерсантом и объездил весь мир, в том числе Азию. С красными он не ужился, но прежде чем его расстреляли, успел сам умереть. Ваня прекрасно понимал, что проверить все это у гебешников сейчас не получится, поэтому врал совершенно не стесняясь.

Черный удовлетворенно кивнул, видимо ответ Ивана в чем-то сошелся с показаниями Сидорова, друга детства настоящего Куприна.

— Покажешь потом, — лейтенант хлопнул Ваню по плечу и обернувшись к майору убежденно заявил: — Со спецподготовкой у него, скорее всего, все очень плохо, но мы подтянем по возможности. А дальше видно будет — бой учит быстро. Выживет — далеко пойдет.

— Хорошо, — Черный посмотрел на часы и поинтересовался у Вани. — Что у тебя с германским языком? Сильверстов, быстро проэкзаменуй его.

— Неплохо, говорю с акцентом, понимаю все, — быстро ответил Ваня на немецком. — Но настоящие немцы поймут, что язык для меня не родной.

— На силезский говор похоже, — сделал вывод Сильверстов. — Я ему чуть поставлю произношение, товарищ майор госбезопасности. Во всяком случае, за фольксдойча с легкостью сойдет.

Черный еще раз кивнул и скомандовал.

— Готовьтесь к выходу, а мы с тобой, Куприн, отойдем на пару минут.

Ване опять стало не по себе. Если в «немом» состоянии, еще были какие-то шансы выйти сухим из воды, то сейчас ситуация становилась вовсе критической. Несмотря на наблюдательность, Иван по-прежнему толком не понимал, что такое служить в армии. Вопросы о службе, сразу бы вывели его на чистую воду.

— Когда речь вернулась? Сейчас или… — майор присел на пенек и показал Ване на поваленный ствол березы рядом. — Присаживайся.

Иван на мгновение задумался и честно ответил:

— Днем еще. Дальше прикидывался, потому что боялся. Вы же сами говорили, диверсант и все такое. У меня после контузии провалы в памяти странные. Тут помню, а там не помню. И башка страшно болит.

— Хорошо, что признался, — Черный одобрительно кивнул. — Теперь рассказывай. Как в плен попал, что в плену случилось и так далее.

Ваня обреченно вздохнул.

— Да я толком ничего не понял, товарищ майор госбезопасности… — с того момента, как Ваня попал к своим, он очень внимательно слушал и немного научился разбираться в обращениях со старшими по званию и в самих званиях. — Вроде бомбили, а очнулся уже у немцев, вместе… — он запнулся, — вместе с капитаном госбезопасности и него три… три шпалы — вот здесь, были. Но кто он, я узнал уже потом. Что было дальше? Нас собрались расстрелять. Вытащили из бронетранспортера, но товарищу капитану удалось освободиться. А потом… потом он лопаткой порубил немцев, а часть их пострелял из пистолета. Девять человек… то есть, фашистов… я глазам не поверил. Но и сам… сам был сильно ранен… в грудь.

— Иван Иваныч, мог… — Черный тяжело вздохнул, а потом поинтересовался у Вани. — А ты сколько убил немцев?

— Нисколько… — Ваня отрицательно мотнул головой. — Меня развязал капитан, уже после того как всех поубивал.

— А что тебе рассказывал капитан Семак?

Ваня почувствовал в вопросе подвох и поэтому ответил очень кратко.

— Да ничего толком. Сказал, собирай оружие и провизию боец, и беги к своим, пока немцы не появились. Показал в какую сторону. Вроде все. Он уже умирал. Я так и сделал.

— И не похоронил его? — притворно осуждающе хмыкнул майор. — Так и бросил человека, который тебя спас?

— Не было времени, — резко отрезал Ваня. — Немцы подъезжали. Второй раз в плен я попасть не хотел. А принимать бой не видел смысла. Чего бы я добился? Лучше к своим, живым. Тут я больше пользы принесу. Поэтому убежал.

— Не кипятись, красноармеец Куприн, — мягко оборвал его Черный. — Ты все правильно сделал. А чего бельишко немецкое натянул? Своего, что ли, не было?

— Обосрался я, — зло ответил Ваня. — Вот и сменил… — а потом, совершенно неожиданно для себя схохмил. — Но не от страха, а от лютой ненависти к фашистам.

— Н-да… — майор весело хмыкнул. — С тобой не соскучишься, Ваня. Но ладно, мы позже еще поговорим. А сейчас иди к своим. Сильверстов введет тебя в курс дела.

Ваня побежал в расположение отряда. Бойцы уже стояли, выстроившись в ряд. Лейтенант Сильверстов показал Ивану место в строю, подошел к нему и, поправляя на Ване портупею, начал рассказывать:

— Запомни накрепко, боец. Обращение в боевых условиях — только по позывным. Я — Сокол, Науменко — Батя, Симонов — Симон, а Наумов — Ботаник. Фамилии — забудь, все равно они не настоящие. Вне боя — по званию и имени, но в бою — только по псевдониму.

Наумов кивнул, весело ухмыльнувшись.

— А ты у нас будешь… — лейтенант задумался. — Будешь…

— Может, Бычок? — предложил старшина. — А что, подходит. Крепкий парень — как раз Бычок.

— Да не… — отмахнулся Сильверстов. — Ты у нас, Куприн, будешь…

— Дятел? — влез Симонов.

— Сам ты дятел! — рыкнул лейтенант. — Ваня у нас будет Шустрый. Вон какой резвый, оттого и Шустрый.

Ивану позывной не понравился, но он смолчал. Остальным бойцам, похоже, было все-равно.

— Теперь слушай внимательно, — продолжил лейтенант. — Скоро на полевой аэродром сядет самолет, для того, чтобы эвакуировать часть высшего командного состава армии.

Наумов демонстративно сплюнул, но Сильверстов сделал вид, что не заметил и продолжил инструктаж.

— Есть сведения, что немцы попытаются захватить или ликвидировать командиров. Месторасположение аэродрома им уже давно выдали. Время эвакуации — тоже. Наша задача — не дать им это сделать и нейтрализовать немецкую диверсионную группу. Работать будем в связке с комендачами. Примерное направление подхода немецких диверсантов известно, но могут быть неожиданности. Огонь вести на поражение, немцев в плен брать только по возможности, особенно не старайтесь. Для усиления нашей группы, сейчас к нам примкнут еще два бойца — люди проверенные, знающие, пограничники. Комендантская рота будет страховать. Но там от роты остался едва взвод. Остальное на месте…

Ваня стал сильно нервничать — рубиться с немецкими диверсантами, да еще ночью, ему не очень хотелось. А точнее, совсем не хотелось. Из танка он стрелял по таким же обезличенным бронированным машинам, да и то, машинально, с перепугу, а убивать людей в зрячую ему еще никогда не приходилось. Возможная предстоящая схватка приводила его в тихий ужас.

— Стрелял из такого? — лейтенант показал на автомат Ивана.

— Мало, — признался Ваня.

— Смотри… — Сильверстов сбросил с плеча свой МР-40[11] и вскинул его к плечу. — Видишь? На ходу — так. Ноги слегка подгибай. Чуть боком движешься. Старайся отсекать очереди по три-четыре патрона. Длинными не пали. Лежа из него неудобно, магазин длинный, приходится приподниматься, поэтому лучше занимай позицию за каким-нибудь укрытием. Машинка надежная, но тыкать ее в грязь не рекомендуется. Когда последний раз чистил? Понятно…

Инструктаж прервало появление пополнения. Прибыли два бойца в таких же камуфляжных маскхалатах, как Ивана и остальных в группе. Один из них, громадный, похожий на медведя, великан, с немецким пулеметом МГ-34[12] с барабанным магазином, представился Мишей, второй — худощавый парень среднего роста, был вооружен советским ППД[13] — он назвался Сеней.

Лейтенант Сильверстов быстро ввел их в курс и отдал команду выдвигаться, а сам продолжил инструктаж Вани на ходу.

Лейтенант показал Ивану, как удобней быстро менять магазин, вкратце обрисовал тактику действия в группе и тактику немецких диверсантов. Рассказчиком он был замечательным, объяснял очень просто и доходчиво, но Ваня все никак не мог отвлечься и очень скоро, от дикого, неконтролируемого ужаса, едва не стучал зубами. Попытка представить себя в компьютерной игре, где предстоит убивать не живых людей, а неодушевленных неписей, полностью провалилась. Подводило осознание того, что в настоящей жизни перезагрузить сохранение не получится.

Очень скоро начало темнеть, Ивану стало еще страшней, за каждым кустом и деревом чудился злобный фашистский диверсант с тесаком в зубах, а ветки то и дело норовили выколоть глаза. Остальные бойцы скользили по лесу словно призраки, но у Ивана так не получалось, хотя лейтенант подробно объяснил, как это делать. Вдобавок сбились портянки, а времени их перемотать не было.

Самого аэродрома увидеть не получилось, очевидно его обошли стороной.

Остановку сделали в неглубоком овраге.

Лейтенант взял Ваню за рукав и, заставив пригнуться, отвел его к большому поваленному дереву, сухие корни которого в темноте были похожи на вставшего на дыбы медведя.

— Занимай позицию здесь… — шептал Селиверстов. — Слева от тебя — Ботаник, справа — Симон. Еще дальше справа — Миша с пулеметом. Твой сектор — от сих до сих. Запомнил? Увидишь любое движение с той стороны — сначала бросай гранату, потом стреляй. Гранату положи рядом с собой и сразу свинти колпачок. Вперед сам не лезь — только по команде. Понял?

Лейтенант дождался кивка и исчез в темноте.

— Да идите все нахрен… — злобно прошептал Ваня и полез в яму от корней дерева. Снял пистолет-пулемет с предохранителя, пристроил рядом с собой гранату и начал тихонько звереть от собственного бессилия.

Да и как тут не озвереешь. Кроны деревьев зарывали луну, уже в паре десятков метров ничего не было видно, а маскхалат мгновенно промок — яма была забита липкой жидкой грязью. Убивать никого не хотелось — но и умирать тоже. Мелькнувшую было в голове мысль о том, чтобы затихариться и пересидеть предстоящий бой — Иван сразу загнал куда подальше. Трусом он никогда не был и не собирался им становится. Впрочем, как и убийцей. Слегка подбодрил тот факт, что он уже волей-неволей отправил на тот свет не меньше десятка живых людей, но только слегка.

А еще, ни с того ни с сего, дико хотелось курить, несмотря на то, что Ваня за всю свою жизнь выкурил всего пару сигарет.

Немцы никак не хотели появляться, хотя время ушло далеко за полночь. Иван было понадеялся, что они вообще не придут, как послышалось негромкое приближающееся жужжание.

«Самолет… — догадался Ваня — Наш, немецкий? Больно уж тихо жужжит…»

Но почти сразу же, жужжание заглушил басовитый рев и частые сухие хлопки, очень похожие на очереди пулемета.

«Перехватили!» — Иван задрал голову в небо и успел заметить мелькнувшую через прорехи в кронах деревьев, стремительно промчавшуюся черную тень.

Потом появилось быстро приближающее зарево и через несколько секунд в лес врезался горящий небольшой самолетик с парными крыльями. Крылья и хвост сразу оторвало, но фюзеляж каким-то чудом проскользнул между деревьев, ровно приземлился на землю и уткнулся носом в толстый дуб всего в паре десятков метров от Ивана. Из пылающей кабины стал бешено рваться человек.

Тишину в лесу пронзил пронзительный женский голос:

— Мамочки-и-и-и, помоги-и-и-те, а-а-а-аа, помоги-и-те!!!

— Твою мать, да это же баба… — Иван собрался вскочить, чтобы помочь летчице, но тут же рухнул обратно в яму, потому что заметил в отблесках огня, мелькнувшие невдалеке между деревьев темные человеческие силуэты.

— Помоги-и-ите-е-е!!! — крик заживо сгоравшей летчицы сорвался на дикий визг…

Глава 8

Ваня прекрасно понимал, что провалит операцию, если покинет позицию, но бездействие стало настоящей пыткой.

«Сука… — Иван закрыл уши, чтобы не слышать крики летчицы. — Она все равно не выживет… — убежденно шептал он про себя. — Уже не выживет, если даже я ее вытащу…»

Его, в буквальном смысле, корежило, зубы скрипели, из глаз текли слезы, руки тряслись, а мышцы сводили судороги. Никогда в своей жизни Ваня не испытывал такого. Никакая боль не могла сравнится с муками, которые он сейчас испытывал.

Наконец, обгорелая, черная фигурка обмякла и замерла. В лесу наступила зловещая тишина, среди которой слышался только треск догорающих обломков и шелест листвы в кронах деревьев.

Одновременно, отключились все эмоции, словно кто-то щелкнул тумблером. В голове Ивана наступила мертвая тишина, исчезли все мысли, дикая злость на самого себя сменилась ледяным спокойствием и безразличностью.

Среди деревьев снова мелькнул силуэт, затем второй и третий. Ваня крепко сжал рукоятку гранаты и потянул шнур за фарфоровое колечко.

«Раз, два, три…»

Едва различимая в темноте граната по высокой дуге полетела в неглубокую лощинку, где скрылись немецкие диверсанты.

Через пару секунд глухо бабахнуло, полыхнула короткая вспышка, над кустами вспухло хорошо заметное облачко дыма, а тишину снова прорезал утробный вопль.

Почти сразу же, рядом с первой взорвалось еще две гранаты, все вокруг расцвело множеством сверкающих огоньков.

Над головой противно свистнуло, перед Иваном взметнулись несколько фонтанчиков, по лицу секануло крошками земли.

— Блядь… — Ваня с перепугу нырнул на дно ямы.

По бокам часто закашляли автоматы, потом в стрельбу вплелся басовитый рык пулемета. Взорвалось еще несколько гранат. Иван собрался с духом, осторожно выглянул и ничего не разобрал среди хлещущего по деревьям ливня трассеров.

А потом неожиданно заметил две фигурки, скользнувшие в сторону немцев и уж совершенно неожиданно для себя, сам рванул за ними.

— Куда ты дебил?!! — зло заорал он, но было уже поздно — ноги сами по себе понесли Ваню в лес.

Но уже через несколько десятков метров он совершенно потерял ориентацию и резко притормозил, взрыв сапогами землю.

Автоматы и пулемет лупили позади и левее, вокруг чернела сплошная темнота, свозь которую едва угадывались стволы деревьев.

— Твою же мать… — Ваня растерянно оглянулся и тут же полетел на землю, сбитый с ног кем-то неизвестным, внезапно выскочившим из кустов.

Машинально отпихнув его ногой, Ваня заорал от неожиданности:

— Блядь!!!

— Блядь! — тоже по-русски приглушенно ругнулся неизвестный, отпрянув от Ивана.

Ваня облегченно вздохнул, но тут, непонятный мужик, вдруг сорвался с места как спущенная пружина и навалился на Ваню.

Плечо пронзила резкая боль, потом рядом с головой, резанув скулу, в землю с хрустом вонзился клинок.

Иван опять заорал, заблокировал следующий удар предплечьем и, саданув в висок локтем, сбил с себя странного диверсанта. Потом сразу навалился на него, левой схватив за руку с ножом и, хрипя от злости, принялся молотить правым кулаком.

Тот забарахтался, попытался скинуть его, наподдав коленом, но уже после третьего удара обмяк.

Иван все не мог остановиться и молотил как заведенный.

— Сука, гандон штопаный, собака сутулая, залупа…

Рядом мелькнул луч фонарика, Иван опомнился, схватился за болтающийся на ремне автомат и на коленках рванул за дерево.

— Свои, Шустрый! — гаркнули голосом старшины, а потом из кустов выскочила массивная фигура.

— С-сука… — выдохнул Ваня, заикаясь от волнения. — С-сука…

Науменко еще раз мазнул фонарем по сторонам и припал на одно колено возле неподвижного тела немецкого диверсанта.

Ваня разглядел, что тот тоже в советском камуфляже и чуть не прикусил себя язык от неожиданности.

В голове мелькнула лихорадочная мысль:

«Своего завалил!!! Точно своего… блядь, что теперь будет…»

— Цел? — лаконично поинтересовался старшина, переворачивая тело на живот и ловко заворачивая ему руки за спину.

— Ц-цел… — заикаясь от волнения, соврал Ваня. Плечо и щеку пекло огнем, но признаваться, что его ранили, Иван почему-то постеснялся.

— Тогда за мной… — Науменко ухватил за шиворот вяло мычащее тело и быстро потащил в лес.