― За что?!
― А за то! ― Оля как-то враз сделалась хищноватой и немножко безумной. ― Он на меня перестал обращать внимание как на женщину, и вообще. Ни цветов не дождешься, ни подарков. Секс раз в неделю. Может, завел себе кого-то, может, так, надоела. А мне мама всегда говорила: мужики любят, пока интересно. Ну там азарт, ревность.
Лера смотрела на подругу округлившимися глазами.
― Вот я и решила. Отношения освежить.
― Освежила? ― усмехнулась Лера.
― Ага. Пошла с Витькой ― помнишь, с работы моей? ― поужинать. Он давно меня звал. И я решила согласиться. Думала, Женька почует неладное, увидит мои горящие глаза, приревнует, начнет заново меня добиваться, ну там право самца отстаивать. А получилось, что я напилась ― сначала от нервов пила, а потом уже понесло ― и вот. Просыпаюсь у Витьки, время пол-одиннадцатого утра, ни черта не помню, девяносто пропущенных на телефоне. Меня Ирка отмазать пыталась, типа, мы с ней загуляли, только без толку.
Лера села и схватилась за голову. Мир стремительно разворачивался другой стороной себя. Задней. Подозрительно пахнущей.
― И что?
― Ну, я ему пыталась объяснить, что это все потому, что он меня забросил, но он и слушать не хочет... Сначала забухал, потом на развод документы отнес.
Лера подумала, что впору напиться самой.
― А мама твоя что? ― поинтересовалась она не без сарказма в голосе.
― А при чем тут мама?
― Ну это ж вроде как ее наука была.
― А мама сказала, что он психопат и вообще ведет себя не по― мужски. Что мужчина должен был простить и вообще сделать все, чтобы это больше не повторилось, ― Оля вновь шмыгнула носом, на этот раз досадливо.
― Извини, я сейчас.
Где-то на кухне у нее стояла початая бутылка водки с какого-то застолья. Лера вышла из комнаты, на ходу соображая, не говорила ли ей чего-то подобного ее собственная мама. Сколько-то чертей в ее личном тихом омуте?
Отношения очень часто становятся предметом лингвистических и невербальных ударов. И поверьте, когда чья-то мама против чьей-то там девушки (потому что волосы тонкие, тощая, толстая, мелкая, дылда, образование не то, профессия бесперспективная, и вообще «в таком бараке ничего хорошего вырасти не могло») ― это невинный, прямо-таки детский лепет по сравнению с по-настоящему разрушительными вещами.
Которые, кстати сказать, так легко и приятно пакуются в миленькую конфетную обертку ― чтобы не вызвать ни опасений, ни активации защитных систем.
― Ну что, как у вас с Максом? ― елейным голоском спрашивает лучшая подружка.
― Нормально, ― отвечает ей наша героиня сдержанно, как может (зачем, спрашивается), но глаза, сияющие счастьем, выдают ее с головой.
― Ого-о. Прям вау какое-то, судя по твоему довольному лицу. Помню, Людка тоже такая счастливая ходила, а потом выяснилось, что Борька параллельно еще три романа крутил. Мерзавец! Вот и верь потом этим мужикам.
― Макс не такой. ― белеет наша героиня.
― Да я ж и не говорю ничего, так, вспомнилось чего-то.
* * *
― Послушай, дочь, ну будь умнее меня.
― Мам...
― Я уже почти тридцать лет твоя мама и имею право кое-что тебе сказать.
― Что?! ― раздраженно и в то же время беспомощно.
― А то, что ты своему мужу в рот смотришь. Как дурочка какая, честное слово.
― Ну и что. ― смущенно.
― А то, что я твоему папаше тоже так в рот смотрела, пока он мне в душу не наплевал. А вела б себя как нормальная женщина, и ничего б такого не было. Сам бы за мной бегал. А даже если б и не бегал, то мне б по барабану было, с кем он там гулял и как себя со мной вел. А так. ― всхлип. ― Ай, что я тебе рассказываю... Вот своих шишек набьешь, поумнеешь.
Да-да. Мораль сей басни всем понятна, полагаем. Счастлив в отношениях дурак. Счастливых отношений не бывает, разве ты не в курсе? За эйфорическим подъемом следуют спад и полная злости апатия. Потому что если будешь открытым, откровенным, если будешь любить, ценить и уважать ― по твоим чувствам обязательно пройдутся коваными сапогами. Еще и попрыгают сверху.
Как ни досадно это признавать, в нынешнем обществе чаще всего объектами откровенных или негласных «наездов» становятся:
· любовь. Дескать, любви нет, а есть разные формы товарно-денежных отношений. Ну и гормональный коктейль от влюбленности в первые пару недель отношений. Никакой лирики, одна только биология с экономикой;
· верность. А и правда, если любви нет, то на черта такие условности? Надо же посравнивать. Разнообразить интимную жизнь, в конце концов.
· уважение. Особенно уважение женщины к мужчине. Что-то ты слишком им дорожишь, подруга. Смотри, такими наивными дурочками, как ты, мужики только пользуются. Плюс не хватает тебе критического отношения к объекту, ты что, сама не слышишь, какую чушь он несет?
· забота. Он с тобой так обращается, а ты ему борщи варишь? Или: смотри, сынок, бабы ― они такие, понарожают невесть от кого, а ты всю жизнь растить будешь, кормить и поить чужое семя;
· нежность. Да-да, что это за сюси-пуси, твоему ребенку уже три года скоро! Его воспитывать надо, а не на руках таскать!
· дружба. Женской дружбы вообще не бывает, это всем известно. А мужская ― баловство и рудимент в психике, оставшийся с младшего школьного возраста.
Можно подумать, что есть такая негласная задача: ампутировать самые позитивные и сплачивающие составляющие человеческих отношений. Зачем? Вопрос, достойный зрелых размышлений.
(И вот тут имеет смысл прислушаться к чувствам, которые вызывают подобные примеры, чтобы узнать, а нет ли у вас самих слабых мест, по которым могут пройтись доброжелатели извне, изрядно ухудшив качество вашей эмоциональной жизни.)
Причина такого агрессивного к отношениям поведения проста и банальна: зависть. И это помимо того, что «мама научила», «папа на путь истинный наставил», «бабушка всю жизнь пример показывала». Да-да, многие люди глубоко, искренне (и часто совершенно неосознанно) завидуют, когда видят у других что-то такое, чего у них нет. Особенно если у них этого не просто нет, а им тоже такое хочется, но нельзя.
В этом заключается отличие зависти от моделирования и разного рода конкурентных чувств. Там все проще: о, классно! я тоже так хочу! ― и пошел себе обустраивать свое «так». Может, даже с намерением в чем-то кого-то превзойти ― это уже детали к описанию конкуренции. Но вот если «я тоже так хочу! ― нельзя!!!», то это уже основание для развития зависти. Если, конечно, можно так сказать, потому что зависть ― антипод развития по этой самой «нельзя!»― причине.
Кстати сказать, «нельзя» в данном случае обычно паразитирует на потребности в безопасности. Да-да, одной из ведущих потребностей человеческого существования. То есть ты будешь в опасности, если будешь любить, ценить, уважать и т. д. Из поколения в поколение передается извращенное «знание» о том, что хорошо относиться к другому человеку (в частности, к супругу/супруге, учителю, ребенку, другу ― даже странно, что в этом списке не фигурируют родители, но их правда тут обычно нет, кроме разве что отцов, по тем или иным причинам из семьи вытесненных) бессмысленно и глупо. Эти злые, жестокие, бессердечные люди ― любимые, мужья и жены, дети, учителя ― только и ждут момента, чтобы всадить тебе нож под ребро. Поэтому не расслабляйся, уши-то не развешивай и т. д. Что значит ― как и что делать? Один свет в окошке у тебя ― мама (и папа), бабуля (и дедуля). Поэтому их ты лелей и холь, а всех прочих... Ну ладно. В шею можешь не гнать. Но свое место пусть знают!
Чувствуете, куда дело движется? Ага, именно к ней, родимой, конуре с цепью и ошейником.
Поэтому учтите, что тот, кто стремится подточить ваши отношения с кем бы то ни было, не в последнюю очередь хочет привязать вас к себе.
Помните поговорку: а если ты такой умный, то почему такой бедный? Вот-вот. Вместо того чтобы оправдывать кого-то близкого тебе или свое право его любить, им дорожить, уважать его и все это еще проявлять, лучше б поинтересоваться, как обстоят дела у «неравнодушного наблюдателя вашей личной жизни». И уточнить, почему, если он все так хорошо знает, ситуацию это в лучшую сторону не меняет.
Другой хороший принцип, который можно взять на вооружение: «Меньше знаешь ― крепче спишь». Если ситуация не требует того, не травите (сами знаете каким) людям душу своими отношениями. Точнее, не душу, а тараканов, в голове обитающих. Тот момент, когда потревоженные насекомые бросаются кто куда, вряд ли вам понравится...
Часть 3
Ужель не могут командиры чужие изорвать мундиры о русские штыки?
Тонкости использования боевого гипноза
Глава 9
Скальпель ― метафора боевого гипноза. Удар по манипуляциям
Злой человек... Короткий его век. Камень в душе несет (Он-то его и убьет). Сети другим плетет, Чтоб оборвать полет. Радуется, кукловод, Нет у него забот: Все кругом ― лишь рабы, Не разогнуть им спины. Сладкие речи паук говорит — То посулит, то пригрозит. Кнут и пряник сладок. На душе осадок. Выгорает в клетке Сердце, Как в топке ветки. Но в полночь кукушку филин убьет, Пламя свечи паутину сожжет, Стальная коса ― в соке мертвой травы. Пауку-кукловоду не сносить головы. Ольга Николаевна в тихом отчаянии разглядывала чай. Редкие слезы катились по ее щекам. Временами она тяжело вздыхала и качала головой. Сокрушенно. Подавленно. И вся кухня очень быстро наполнялась тяжелой атмосферой трагизма. Можно было подумать, что случились похороны, но нет, дело было не в этом.
― Мам, ну что мне сделать?
Вика наблюдала эту картину почти в каждый приезд. Несчастная мать, безвыходная ситуация, нужно что-то сделать, но никто не знает что. Только пожимать плечами, разводить руками и бросаться вниз головой с пятого этажа, разумеется.
― А что здесь сделаешь, дочь? Ничего. Это человек такой.
Речь была о Викином отце.
Он постоянно обижал мать. Нет, человеком он был хорошим: деньги зарабатывал, дом содержал, только вот скандалить любил и пить. Как найдет на него, пиши пропало. На этот раз ссора вышла из-за картошки: вдруг ни с того ни с сего как закричит: «Хватит кормить меня этой проклятой картошкой! Мне плохо от нее!» ― и только стулья полетели. «Я уже в собственном доме лишний раз чихнуть боюсь», ― жаловалась Ольга Николаевна.
Вика всякий раз слушала эти истории с каким-то двойственным ощущением: мать было жалко (и что она мучается всю жизнь), но и с другой стороны неясно: если все так плохо, почему не развестись? Не уехать жить отдельно? Сегодня Вика приехала уже несколько в ином настроении.
― Уж в этот раз думала ― точно уйду, такой скандал ужасный вышел, сил нет, я полночи прорыдала. Но утром проснулась и поняла: не могу я так, мы ж всю жизнь вместе прожили...
Ольга Николаевна тяжело вздохнула и очень печально посмотрела на дочь.
Вика улыбнулась.
― Мам, может, тебе стикеры разноцветные купить?
― Не поняла, ― Ольга Николаевна даже головой тряхнула от неожиданности. И на мгновение тень отчаяния исчезла с ее лица.
― Ну, повесить куда-нибудь ― да хотя бы на лоб ― напоминание о том, что не любит он картошку. А то ты забываешь постоянно.
Ольга Николаевна нахмурилась:
― Так при чем здесь это? Ты что, сама не знаешь? Он не до картошки, так до чего другого докопается.
― Очень хорошо, ― кивнула Вика. ― А ты и на то стикер повесь отдельный. И так у вас очень скоро весь дом будет разноцветный. Все ж веселее, чем обои.
Брови Ольги Николаевны поползли вверх. Она поджала губы и встала из-за стола.
― Спасибо, доченька, когда тебе будет плохо, я дам тебе похожие советы.
― Советы испортили котлеты, ― Вика засмеялась. ― Ты не переживай, мам, кто до чего докапывается, это дело десятое, главное ― любить и понимать друг друга. А еще чтоб весело жить было, но с этим у вас, слава богу, проблем нет...
* * *
― Коля, выручай, ― хорошо знакомый голос в трубке. ― Денег нет вообще. Займи до пятницы тысяч двадцать.
Коля живо вспомнил, как в прошлый раз обрывал Олегу телефон, напоминая про долг. Повисла пауза.
― Коль, мне правда очень надо. Машина сломалась, а я на ней деньги зарабатываю, ты же знаешь. В этот раз без задержек отдам.
Коля прокрутил в голове ситуации, когда он сам безрезультатно просил в долг у Олега. Когда он точно знал, что деньги у него были, но Олег врал, что не было. А потом ни с того ни с сего вспомнил, как Олег набрехал ему про свой бизнес, что он собирается делать его один, а потом выяснилось, что с Димоном.
― Колек, ну чего ты? Мы ж друзья!
Коля хотел сказать, что у него нет сейчас денег (что было неправдой), и уже набрал в грудь воздуха, как вдруг что-то в нем пере― щелкнуло:
― Олег, я в последний раз зарекся, что никогда больше не дам тебе в долг, потому что то, что ты называешь дружбой, полное говно, а не дружба. Ты врешь постоянно и печешься только о себе. Иди с такой дружбой сам знаешь куда.
* * *
Оля сидела на скамейке в сквере. Весенний ветер приятно теребил волосы, и от всего вокруг было ощущение пробуждения, расцвета и благополучия. Она читала книгу. Теперь, в будний день, на аллее было мало людей. Все они шли куда-то очень не спеша, все, кроме двух. Пожилая женщина торопилась, она тащила за руку мальчика лет восьми и что-то сердито ему говорила. Оля сначала не слышала, но потом они ― как специально, честное слово ― остановились напротив ее скамейки. Женщина, судя по всему, устала. У мальчика развязался шнурок.
― Всегда слушай, что говорит тебе учительница! Из тебя человек должен вырасти! А как же он вырастет, если ты постоянно отвлекаешься на уроке и тем более дерешься? Ваня! Ну драться-то зачем?
― Но он дразнил меня! ― Ваня лепетал что-то со скромными нотками возмущения в голосе.
― Это не повод драться! Всегда можно договориться словами или пойти и обо всем рассказать учительнице! Хорошие мальчики именно так и поступают! Они делают то, что говорят им взрослые! Ты же хороший мальчик?
Ваня как-то просительно смотрел на бабушку. Этот взгляд означал что-то вроде: «Ну, пожалуйста, давай не надо». Но бабушка, видно, твердо и окончательно решила получить все необходимые заверения от внука.
Оля смотрела и думала: «Интересная штука выходит: быть хорошим важнее, чем быть смелым, уметь постоять за себя... и, очевидно, даже важнее, чем быть живым?!»
Ваня держался крепко и молчал.
― Я не двинусь с места, пока ты не пообещаешь, что будешь слушаться учительницу. И мороженое не куплю, ― немного помолчав, добавила бабушка. ― Хулиганам никаких сладостей, а вот хорошим мальчикам ― пожалуйста. Ты ведь будешь хорошим?
― Хорошим в могиле хорошо быть, наверно, ― вдруг сказала Оля и сама испугалась.
― Что, простите? ― женщина выпрямилась и нахохлилась, вмиг сделавшись похожей на наседку, из-под которой по непонятной причине выкатилось яйцо.
― Я говорю, с таким уровнем «хорошести» до могилы недалеко. Как же он защищать себя будет?
― А ты не лезла бы не в свое дело! Тебе лет вообще сколько? ― вдруг перешла в наступление бабушка. ― Ты своих детей роди сначала, а потом умничай.
― Я-то своих детей рожу. А вы б не нервничали так, а то, знаете, от нервов рак желудка случается. Была у меня одна такая знакомая, похожа на вас ужасно. Так она и умерла от инсульта, мучилась страшно, потому что он был третий, а парализовало ее после первого, ― Оля многозначительно кивнула.
