Ходок-3

— Скрат, кажется? Она сама выбрала меня. Сказала у тебя член маленький! — решил подколоть противника Барт. Гнев плохое подспорье в поединке.

События далекой молодости никогда не были для него значимыми. Он и вспомнил-то бывшего деревенского парня с трудом. Дело плевое. Подумаешь, воспользовавшись обстоятельствами, повалял на сеновале понравившуюся деваху.

— «Кто бы мог подумать, что ревнивец убьёт ее, а потом сбежит от правосудия. Похоже, все эти годы он жил ненавистью. И достиг не малого. Судя потому, что ему доверили командовать звездой, — отстранено размышлял Барт, принимая на каменную стену выпады противника.

Стихия земли и первоначало смерти схлестнулись. Какое-то время соблюдался паритет, но потом военный начал брать верх. Все же он был сильнее.

— Думаешь, победил? — раздался из тучи мрака злорадный голос, — Отнюдь, я никогда не хожу на задания неподготовленный. А ты, уверен, прискакал сюда без ничего путного, чванливый зазнайка.

После данных слов мгла вокруг говорившего рассеялась. Некромант сжимал в свободной руке сморщенное тельце мертвого младенца. Негодяй вновь взмахнул серпом, разрывая ткань мира подле себя, и закинул в образовавшуюся проплешину столь страшное подношение. Большущая пасть немедленно проглотила эмбрион, а ее владелец вылез из астрала наружу.

— Мамочки! — взвизгнул Скунс, — Это же жнец посмертных мук.

— Любовь моя, приди! Приди и отомсти виновнику своей гибели! — безумно вращал глазами всегда выдержанный Скрат.

Туша прибывшего из небытия монстра начала видоизменяться. Очертания уродливой фигуры поплыли. Взорам всех присутствовавших предстала симпатичная девушка в погребальном саване и следами пальцев на тонкой шее.

— Милый, иди ко мне! Помнишь, как нам было хорошо вместе, — проворковала она.

Ни на кого ее обращение не подействовало. Лишь могучий Барт через силу, но все же сделал шаг в направлении звавшей девицы.

— Ты же любишь девушек!? Я не ревнива, все тебе прощу! Только будь со мной! — манило ужасное существо практика.

— Командир, ты что?! — попытался образумить начальника один из солдат, но отлетел прочь отброшенный каменным шипом.

Из глаз Барта лились слёзы. Мужчина шёл к чудовищу, как жертвенный агнец, и плакал. Он совсем не слушал, что говорит враг. А тот между тем разливался соловьем, выплёскивая копившуюся годами ярость.

— Я только потом узнал, что ты шантажировал Вилену долгами семьи. Что, конечно же, ее не извиняет. Но ты ведь урод похлеще меня. Я копил силы, чтобы найти тебя. и отомстить. Ты не сможешь противостоять жнецу, потому что чувствуешь вину. Пусть и не большую, но ему достаточно. Главное найти слабость. Да! Это ты во всем виноват! Я не причём, я — жертва! — сорвался на визг Скрат в конце длинного сумбурного монолога.

Между тем Каменный достиг демона в человеческом обличие. Тонкие ручки легли на плечи мужчины. Аккуратные ладошки вдавили вниз. Раздался треск позвоночника, и воин осел на землю. Тварь подхватила добычу и исчезла во все ещё не закрывшемся разломе.

На мгновение в воздухе повисла тишина. Ее нарушил в принципе здравый комментарий Пука:

— Если все так и было, то мне его особо и не жаль. Но кто же нас оборонит-то теперь?

[1] [1] Палатарь- второе после алатаря высшее звание в Темном Ковене;

[2] Спираль Кроноса — высшее заклинание из сферы некромантии, блокирует течении времени на определенном участке местности;

Глава 5. Герой

Тот, кто преодолел свой страх, и есть истинный герой.

Слай, Книга бытия.

Кроваво-красное небо с как обычно плывущими по нему багровыми облаками безразлично наблюдало очередную картину насилия. Возможно, этот мир стал слишком жесток. А может быть, он являлся таким всегда. Особой разницы для горстки замерших на небольшой платформе людей не существовало.

Палатарь накинул капюшон и, поигрывая серпом, приближался к жертвам. Никто из инфов во временной петле больше не мог составить ему конкуренцию. Руки палача дрожали от предвкушения. Недавно он осуществил долгожданную месть. Кровь бурлила. Каждая клеточка трепетала в экстазе. Но вместе с тем напряжение битвы все еще не покинуло его.

До конца действия спирали Кроноса оставалось минут пятнадцать. Вполне достаточно, чтобы развлечься, а потом скрыться, прихватив нужного ему паренька.

— Эй, Скрат! Ты же не тронешь меня по старой памяти? Считай, я привёл тебе новых подопытных для обрядов. Причём бесплатно. Не думал, что ты настолько силён. Уверен, тебя ждёт великое будущее, — Скунс восхвалял, лебезил и умолял одновременно.

Вербовщик демонстративно отошёл в сторону от сгрудившегося молодняка. Он как бы показывал, что между ними нет ничего общего.

В ответ Лепрекон промолчал. Лишь с руки рванулась петля мрака, которая оплела шею подлеца, словно аркан. Ковенец резко дернул кистью, и голова Скунса отделилась от плеч. Вверх ударил настоящий фонтан крови.

— Это только начало. Приготовьтесь умереть. К вашему сожалению, не так легко, как этот пузан, — злорадно проговорил Скрат и атаковал троих уцелевших военных. Те попытались что-то противопоставить потокам тьмы, но куда там. Чёрные струи задушили их, высосав жизненную энергию. То была особая техника палатаря — змеи овеществлённого ужаса.

Мало кто знал, что чем больше человек боялся, тем сильнее действовала практика. Потому-то Скрат и запугивал жертв. Что Скунс, что солдаты трусили. Соответственно умерли так легко, не оказав должного сопротивления. Плюс сказывалась разница в силе.

Палач вновь поднял ладони. Новые темные гады открыли пасти и вонзили зубы в шеи аж десятка целей. На сегодняшний день больше атак за один раз Лепрекон создавать не мог. Могущества не хватало.

— Ничего. После продвижения по карьерной лестнице мне предоставят доступ к более редким ингредиентам, и я наконец-то преодолею первую ступень высшей сферы. Барт находился всего лишь на второй. А разница колоссальна, — уже равнодушно размышлял Лепрекон.

Он чувствовал, что жизнь в молодых телах угасает. Убийства всегда успокаивали его. Нервная система пришла в порядок. Эйфория улеглась. Теперь палатарь мыслил отстранённо и здраво. В принципе, как всегда.

Вдруг размеренное смертоубийство прервал решительный голос:

— Ты что, ирод, себе позволяешь на вверенной мне платформе?

Одновременно с этим поток воздуха налетел на гадюк и разорвал их связь со Скратом. Откат больно резанул грудь. Палатарь всмотрелся в осмелившегося перечить ему храбреца. Небольшого роста, с узкими плечами и поседевшей жиденькой бороденкой. Такие же пасма редких волос выбивались из под войлочной шапки. Могущества в нем не чувствовалось. И, тем не менее, мужичек не дрейфил.

*****

Корюшкин смотрел на творившееся зло. Он слышал, какими жестокими бывают члены Тёмного Ковена. Но видел воочию впервые.

— Эх, если пропадать, так с музыкой! Всю жизнь меня считали трусом и смеялись. Но я докажу, что не такой. Пусть об этом никто и не узнаёт. Главное, перед собой оправдаюсь, — подумал Сенька, по прозвищу Пук и потянулся к стихии.

Родная среда послушно откликнулась. Вокруг него закружились потоки воздуха. Незримые для других, они наполняли Семена силой.

— Больше! Мне нужно больше!! — упрямо сдвинул брови Корюшкин и продолжил наполнять источник.

Вскоре не такой и большой лимит нейтрального поля исчерпался. Но на морально волевых, Сенька не прекратил насыщаться. А когда уже не мог терпеть, то выплеснул накопленное наружу. К атаке мужчина присовокупил отчаяние безнадеги и жгучее желание спасти детвору. К удивлению потоки ветра развеяли пелену мрака вокруг ребят.

Атака удалась. Злость и ярость помогли. Плохо только, что грудь разрывало от боли. Семён перенапрягся. Центр стихий повредился. Требовался лекарь. Иначе грозило упасть на несколько ступеней вниз после такого истощения.

— Плевать, главное я прервал заклинание практика на целую сферу выше! — с гордостью подумал Корюшкин и нашел в себе силы обратиться к врагу с бравадой.

— Думаешь, что сможешь мне помешать!? Смотри, сейчас я довершу начатое дельце! — рассмеялся противник в ответ, а новые сгустки мрака ринулись на сжавшихся в страхе отроков.

Без слов, Сенька совершил свой самый храбрый поступок в жизни. Он кинулся под удар и преградил дорогу волне тьмы. На оставшиеся крохи энергии Семён поставил впереди себя воздушный щит.

— Я должен выдюжать любой ценой! Действие аномалии не вечно! — лишь подумал он перед сумасбродным поступком.

Щит не выдержал, лопнул. Многоголовая чёрная гидра налетела на Корюшкина. Но вошедший в раж оператор не чувствовал страха, поэтому выжил. Лишь упал на пол и поседел, как лунь. На то, чтобы отбить атаку, пошла собственная жизненная сила.

— Надо же, — раздался сквозь шум в ушах удивленный голос противника, — Такой недоносок и сподобился на что-то! Ну, ничего, сейчас мы это исправим.

Новые потоки змей поползли к рухнувшему на колени Сеньке.

— «Эх, все зря. Не уберёг ребятню», — с огорчением подумал Семен.

О своей судьбе он не переживал. Ввязавшись в безнадежную битву, Пук себя наперёд похоронил.

Мужчина приготовился к гибели, как вдруг перед ним выпрыгнул тот самый, недавно напустивший на него гнус, отрок. Только сейчас паренек преобразился. Глаза горели золотистым сиянием, а в руке полыхал такого же цвета клинок. Юноша взмахнул оружием, и гады лишились голов.

— Ещё один защитничек выискался? — скрипучий голос представителя Тёмного Ковена мог превращать воду в лед, — Вы только поглядите. Отбили по одной единственной атаке. Так первый при смерти, а второй едва на ногах стоит.

— Много болтаешь! — эхом донеслась до Семёна фраза пришедшего на подмогу паренька, а в небо с меча ударила ослепительная молния.

В пространстве словно лопнула струна. Окружавший платформу и небольшую площадь вокруг неё туман развеялся. В уши сразу ворвались тревожные гудки сирен. А в бахвала прилетел сноп света, который отшвырнул его прочь и протащил по земле. Дальше Сенька уже ничего не видел. Его взор затухал.

— Ты никакой не Пук! Ты настоящий герой! — как сквозь вату расслышал он слова выручившего всех юноши. От радости чувства обострились. Гул в голове унялся. Сознание стало чистым и ясным.

— Да, герой! — подтвердил еще и тот самый рыжий засранец, который насмехался над Корюшкиным.

Похвала и признание елеем пролились на Сенькину душу.

— «Помнится, такая ясность ума бывает прям перед смертью! — печально, но вместе с тем и счастливо, подумал Семён.

Источников силы он больше не ощущал. Ни развитого стихийного, ни слабого первоначал.

— «Ничего… Зато выручил всех … Без меня бы не справились…»- пришёл к удовлетворительному для себя выводу Корюшкин и умер.

Глава 6. Сечь.[1]

Иные слова будят у каждого определенные образы, потому выбирайте их тщательно.

Совет опытного литературоведа.

В ярко освещённом необычным лиловым светом помещении было многолюдно. Различные люди сновали туда — сюда к стойке в дальнем конце зала и обратно. Деятели всех мастей суетились, создавая толчею и столпотворение возле массивной дубовой столешницы, за которой важно восседал дородный, усатый дядька.

В основном все посетители давно перешагнули рубеж тридцатилетия. На их фоне сильно выделялись двое парней. Тем не менее, оба ничуть не смущались. Один из них даже отвешивал оплеухи пытавшимся пролезть без очереди торопыгам.

Иные из получивших тумака и хотели бы возмутиться, но их настораживал вид одного из отроков. Обычный с виду юноша, одетый в затасканную одежду и с котомкой на плече, но вот временами в его глазах проскакивали то золотистого, то синего цвета молнии.

Именно данная странность и смущала люд. Заставляла бормотать проклятия, но убираться восвояси. Второй паренек вовсю пользовался данным моментом. Он злорадно ржал над такими бедолагами и тыкал в них пальцем. Огненно-рыжая шевелюра, такого же цвета брови, квадратное лицо и главное два поистине гигантских передних зуба с щербиной между ними делали его внешность запоминавшейся, хоть и несколько гротескной.

Наконец вереница просителей подошла к концу, и отроки добрались до вальяжно развалившегося в удобном кресле человека. Увидев юнцов, тот удивился. Глаза мужчины хищно прищурились, а ноздри гневно раздулись.

— Чего приперлись?! Заданий таким, как вы, я не выдаю. А на получение премии не тянете. А ну, пошли вон отсюда! — вызверился он на ребят.

Рыжий ничуть не смутился. Хлопец состроил нахальную физиономию и с важным видом провозгласил:

— Ты как посмел обратиться к самому Золотому? Да будет тебе известно, в нем течёт кровь Даждьбога!

Увалень за прилавком на секунду опешил. Пыхтя как самовар, распорядитель отделения Каденции уже хотел поколотить и вышвырнуть прочь оборванцев. Но тут за дело взялся другой парень. Он спокойно отстранил напарника и, пока никто не помешал, приложил ладонь к артефакту перед управителем.

Круглый фиолетовый диск, который и создавал в зале лиловый оттенок освещения, полыхнул серебром. Раз, потом ещё раз. Глаза отрока при этом пылали золотым, оправдывая высказанное ранее рыжим прозвище. До того устройство возгоралось лишь серым, иногда бронзовым цветом.

Уже поднявшийся было на ноги мужчина плюхнулся обратно. Судя по виду, его ошеломило произошедшее. Однако он быстро взял себя в руки. Гневная гримаса сменилась угодливой, а на губах заиграла любезная улыбочка.

— Меня зовут Афанасий, прозвище Щеголь. Поставлен волею Императора во главе данного отделения. Что желает уважаемый? — с максимальным радушием обратился управитель к повергшему его в шок парню.

Вперёд, гордо щеря щербатые клыки, вновь вылез огненноволосый.

— Ты что, слепой? Гони, говорю награду! Причём не зажимай! Две гони! И серебряного уровня. И да, мое имя Скалозуб. Я доверенное лицо вот этой вот венценосной особы, — указал с довольным видом отрок на напарника.

Мужчина начал закипать, но увидев согласный кивок спутника нахала, выпустил пар.

— Возьмете золотом, артефактами или же снадобьями? — злобно поглядывая на дерзкого зубастика, спросил Афанасий.

— Бабки на бочку! Знаю вас, крыс канцелярских. Подсунешь туфту, а скажешь — вещи божественного уровня. В деньгах такса стандарта. Я узнавал в магистрате. Так что даже не пытайся обмануть, — продолжал грубить рыжий.

Молчун лишь согласно мотнул головой.

Скривившись, Щеголь полез в секретер и достал оттуда два туго набитых мешочка. Не успел он положить их на стол, как кошели тут же исчезли.

— Вот то-то же! — удовлетворенно похлопал по поясному ремню Скалозуб, — А теперь задание выдай!

Юноша достал из-за пазухи потрёпанный кусок пергамента. Его товарищ присовокупил такой же.

Распорядитель вчитался в документы. Лицо мужчины помрачнело.

— Так вы, стало быть, из группы выживших? Расскажите, как погиб мой двоюродный брат? И где остальные?

— Братец твой подох как шакал, каким и являлся от роду! — ответил глашатай «венценосной особы», — А вот он, при помощи Семена Отчаянного, прогнал полчища Тёмного Ковена и всех спас. То-то ты мне сразу не понравился. Рожа хитрая, почти как у покойного родственничка. Только тот неряха, а ты чистоплюй. Напомадил усы, думаешь, душу украсил? Что до ребят, то узрев опасности ватажного промысла, они разбежались по городам и весям. На задаток же Скунс пожлобился.

Слай наблюдал за перепалкой острослова с распорядителем и помалкивал. Он нарочно попросил вести себя с тем вызывающе. Во-первых, почивший в бозе вербовщик ему никогда не нравился, а этот дядька приходился ему родичем. Да и повадки не особо отличались. А во вторых, юноша хотел довести управителя до белого каления. Авось в гневе и взболтнёт что-то лишнее о подозрительном задании.

Помимо всего прочего, эти два дня у Слая раскалывалась голова. «Инсталляция» непонятной хрени продолжалась. Хорошо хоть приступы прекратились. Соответственно лясы точить не хотелось. В недавнем бою выручили Припегал и Ассоль. Особенно последняя. Она развеяла порождавшее временную петлю поле.

— «Ах ты, щенок! Если бы не непонятный дружок, я бы размазал тебя по полу! — ярился Афанасий, — «Ничего! Раньше я бы вас отговорил. Смысла помирать теперь нет. Нужно ровно двадцать человек. Но раз так идите и окочурьтесь без толку!»

С подлыми мыслями и по прежнему угодливо улыбаясь, распорядитель выдал отрокам предписание явиться к местным вратам переноса в Лоск завтра пополудни.

— Пойдете с моим кумом. Он вас проинструктирует и сопроводит в нужное место, — проговорил напоследок Щеголь.